Глава 8. Джейме (2/2)
- Я думаю, что убийцу наняла его сестра, - Бронн мягко подтолкнул Беони, и ее увели куда-то, все еще плачущую. – А причина ее ярости вам всем видна.
Тишина, шепоты и тихие смешки в толпе. Джейме с негодованием воззрился на предателя.
Впрочем, в чем было предательство? Он не видел Беони с той – второй – неправедной встречи. Тогда, окончив свое дело, он ударил ее в лицо, и лишь потому, что она посмела обернуться во время соития.
Он сожалел об этом, просил прощения и заплатил ей немало. А затем она исчезла. Бронн говорил ему, что ее увезли по каким-то делам в Простор, вроде бы - чтобы ублажить важного клиента. Сам он не слишком по ней скучал. Ему было некогда. Серсея вновь чувствовала себя плохо, и он целыми днями ходил по замку на цыпочках, боясь отлучиться и на минуту. Он вообще перестал о Беони думать, пока не увидел теперь, изуродованную и несчастную.
И не понял, в какую опасную игру позволил себя вовлечь.
- Нет никаких доказательств, что это было по приказу сестры. Шлюхи часто рискуют своей шкурой, - начал он беспомощно.
- Не у меня, - оборвал его Бронн.
- Я не понимаю, отчего теперь надо это к делу…
- Это к вопросу о ваших странных манерах, Ланнистеры, - сказала Яра. – О том, как вы обращаетесь там, у себя, с людьми, про которых полагаете, что за них никто и не вступится.
Король ее прервал, впрочем, довольно мягко:
- На землях Короны никто не может так вести себя. Это МОИ подданые, затем уже – лордов.
Джейме посмотрел на Брана и понял, что история Беони была ему давным-давно известна. Более того: он просто наслаждался тем, как неожиданное ее появление выбило из Джейме всю гордость и все доводы в свою защиту, в защиту сестры.
- Вы хотели, чтобы вас судили за двоих, сир Джейме. Извольте: это ее преступление мы тоже рассмотрим как ваше собственное. Тем более, что сир Черноводный утверждает, будто вы ему способствовали.
Он предпочел заткнуться. У Тириона было такое лицо, точно его облили ледяной водой. Сир Давос что-то быстро шептал на ухо Сэму Тарли.
- Теперь нам всем следует удалиться на совещание, - сказал Бран со слабой и ободряющей улыбочкой. – Дайте нам немного времени, чтобы мы во всем разобрались.
Выступил вперед Тарли:
- Верите ли вы, сир Джейме, что вынесенный вам приговор будет справедлив, и примете ли вы его с подобающим вашему положению смирением?
Джейме сжал губы, но почувствовал, как его лицо дернулось в быстрой и гневливой гримасе.
- Что же, это был просто… Это утверждение. Ответа не потребуется, - быстро и словно бы извиняясь, проговорил Тарли. – Теперь мы удаляемся, миледи и милорды, и да пребудет со всеми нами милость Старых Богов и Новых.
Толпа постепенно поредела и разошлась. Даже многочисленные гвардейцы и стражники куда-то делись.
Джейме так и стоял, глядя, как Короля увозят на деревянном кресле прочь, как лорды уходят в боковую дверь, ведущую к комнатам совета, как к нему, одиноко стоящему, спускается по ступенькам младший брат. Никто не пытался взять Джейме под стражу, более того, все словно перестали его замечать. Он стал тенью среди живых.
Тирион подошел и кивнул ему: идем со мной.
Они вышли на пустой балкон, слуги закрыли за ними тяжелые дубовые двери.
- Что происходит? – поинтересовался Джейме, опершись о стену. Он почувствовал вдруг такую усталость. Словно его и правда пытали и выбивали у него некие признания. Но нет: во всем он признался сам, и по своей же воле. – Что это, в Пекло вас всех, за скоморошеские представления?!
Тирион налил себе вина, с отменной щедростью. Он сделал три больших глотка: и опять принялся доливать, без стеснения орудуя расставленными на низких столиках бутылками с борским.
- Тирион! – прикрикнул Джейме, почти в отчаянии.
- Он глубоко не в духе, - наконец, задумчиво проговорил Тирион. – Зачем ты его злил, братец?
- Я?!
- Вчера пришли печальные известия из Сероводья. Леди Рид… покончила с собой после нескольких лет безумия и болезни. Знал ты об этом?
- О ее самоубийстве? Нет. Как и о прочем.
- Я слышал, она так и не смогла оправиться после смерти брата. Полагаю, были и какие-то еще… печальные причины. По нему судить невозможно, но я знаю… Просто знаю: он в самом отвратительном расположении духа, какое только мы только знали. И угораздило же тебя…
- Послушай! Ты знал о том, что Бронн меня предаст?
- В чем предательство, Джейме? Разве ты не понял, чьих рук дело, едва ее раны увидел? Такое только Серсея могла бы выдумать. Надо же. Отрезать шлюхе пальцы, ухо, титьку и выколоть глаз. Да, она определенно знала, как действовать и с кем имеет дело.
- Бронн должен был мне донести, а не…
- Может, он тоже пришел в ужас… Да мудрено ли? От такой-то выдумки.
- Он не какая-то нежная девица. Он и не дрогнул бы, хоть бы ей всю кожу содрали. Нет, не в увечьях дело. Ему за это свидетельство против меня хорошо заплатили, я думаю. И обещали кое-что… Кусок моей земли или Марок, я не знаю… Он никогда не действует, не исходя из своих интересов. Справедливость его волнует меньше всего.
- Тебе ее вовсе не жаль? – вдруг спросил Тирион и налил себе еще – на этот раз ягодного дорнийского.
- Что? О чем ты?..
- Ясно, - с сухим смешком отозвался Тирион.
Джейме вздохнул, закатив глаза:
- Разумеется, жаль! Я в ужасе, если тебе угодно. Но еще я в ужасе от того, как легко вы все обвинили меня и Серсею. И встали против нас. И даже ты!..
- Я в свое время сделал все, чтобы вы вернулись в Кастерли Рок. Чтобы вы выжили и смогли… Джейме. Нет моей вины в том, что наша сестра превращается в чудовище.
- Как и моей.
- Ты должен был сделать ее счастливой. Должен был любить ее и охранять от себя самой, доверять ей и окружить самой искренней заботой. Ты… Ты понимаешь? Тогда ее демоны бы утихли.
- Я пытался! Тебе ли не знать! Я люблю ее, я на все готов ради нее, как и ради тебя… Но что я не могу исправить, так это содеянного против нее зла. Она не виновата в том, что теперь терзает себя этими… этой… Эта ненависть, которая на нее обрушилась, она… она сломала Серсею. Неужели тебе ЕЕ вовсе не жаль?
Тирион посмотрел поверх бокала – очень печально и очень серьезно.
- Если бы ее привели вот так, поставили перед толпой, изуродованную, лишенную глаза, плачущую? Мне было бы ее жаль. Но это она виновата, это она послала изувера, а не к ней палач явился.
- Ты всегда вспоминаешь о своей любви к нам лишь когда мы повержены и в пыли, - с горечью выпалил Джейме. – Так удобно любить тех, кто беспомощен. Так трудно любить тех, кто выше тебя во всем!
Тирион не ответил, и Джейме стало стыдно – не в первый раз за этот долгий день.
- Прости. Я не хотел этого говорить.
- Но сказал. Впрочем, оставим. Ты вправду в ужасе, и я это вижу. О, бедный брат мой… Отчего ты не смог забыть эту свою несчастную корову? Сдается мне, Серсея знает о том, что ты пытался взобраться на ее подобие. Знает – и озверела. Сбылись ее худшие опасения. Джейме. Джейме. Я-то полагал, особенно, когда ты вернулся сюда, под драконий огонь, без страха и тени сомнения - что ты любишь Серсею… Что Бриенна тебе нужна была лишь в попытке забыться. Но теперь начинаю сомневаться. Ты уверен, что сможешь ее держать в узде? Ибо если ты перестанешь ее любить, она натворит дел похуже, чем эти глупые, жестокие пытки над бедной шлюшкой.
Джейме застыл, пораженный его цинизмом. С годами это умение Тириона – так складно и красиво говорить о вещах немыслимых – только приросло. Он совершенно избавился от всяких иносказаний, и, пользуясь своим острым умом, высочайшим положением и природной любовью к отточенным формулировкам, с удовольствием говорил правду прямо в глаза.
- Она ждет ребенка! Она не может… не сможет… Она не причинит больше никому зла…
- Я в этом менее всего уверен, братец. Да и ты сомневаешься.
- Я делаю все, что в моих силах! Эти пустые судилища, нелепые обвинения и разговоры нисколько мне в том не помогают, прошу заметить!
- Ты все еще думаешь, что тебя просто вздернут или нанесут тебе двадцать палочных ударов? – с сожалеющей усмешкой поинтересовался Тирион.
- Не знаю. А ты уверен, что этого не случится?
- Нет. Этого – точно нет. Но тебя, вероятнее всего, накажут наиболее болезненным для тебя способом.
- Мне плевать. Путь только не тронут Серсею…
- О, можешь не беспокоиться. Король считает, что безумиц следует только жалеть и опекать.
- Он так и сказал?
- Это читается между строк, когда мы говорим с ним о нашей сестре.
- Мне следовало убить мальчишку. Как смеет он ее оскорблять…
- Перестань, - Тирион поморщился. – Ты всегда о том своем поступке сожалел. Как ни об одном, возможно.
- Я защищал свою семью.
- Или преступал черту, за которой семьи может и вовсе не остаться. И потом, была ли?..
- Моя семья, по счастью…
Тирион тихо засмеялся и приступил к третьему бокалу вина:
- Посмотри, что с нами стало?
- Что? Что такого стало? Мы богаты, уважаемы, мы скоро продлим свой род, мы живы, мы… мы… Западный Край мой, и Ланнистеры опять…
- От нас НИЧЕГО не осталось, Джейме Ланнистер, - тихо и веско проговорил Тирион. – Ничего.
Джейме подошел к ограждению балкона и бесцельно уставился вниз, на светло-серые камни внутреннего двора. Где-то далеко послышалась песня, ее распевали несколько девичьих голосов. Потом они рассмеялись и прервали песню. Ему вдруг стало грустно от этого.
- Почему ты не принимаешь участие в совете? Ты мог бы влиять на решение.
- Я сказал, что не смогу быть бесстрастен, ведь ты мой брат. Мои слова потому ничего и не значат. И еще… Мне хотелось побыть с тобой.
- Словно меня и правда скоро не станет, - с кривой усмешкой проговорил Джейме.
- Не знаю, что решат. Знаю одно: ни один из наших лордов не будет иметь к решению ни малейшего отношения. Никто не сможет ни противиться Королю, ни поддержать его. Наша поддержка ему больше не нужна… Некогда мы были ему необходимы, Джейме. Теперь? Теперь, скорее, когда его власть все вокруг оплетает, и ширится, и прорастает точно и правда какое-то волшебное дерево, повсюду, везде - мы все у него в плену. Не то, чтобы мне лично этот плен не нравился…
Он пьян, подумал Джейме, со смесью нежности, тревоги и злости. К моменту вынесения приговора, скорее всего, маленький лев упьется вусмерть. Тирион словно прочитал его мысли:
- Нет. Я смогу стоять на ногах, когда все объявят.
- Спасибо, - буркнул Джейме. – Такое облегчение.
- Бриенна, - вдруг пробормотал Тирион, словно пробовал имя на вкус – вместе с вином. – Вот не думал, что из-за этой неказистой девицы наши королевства окажутся перед необходимостью разжаловать самого Владыку Запада.
- Думаешь, разжалуют? – встревоженно спросил Джейме. И тут же не удержался. – И она здесь совершенно не при чем. Еще не хватало, чтобы эта бедная уродина и правда решала судьбы Западного Края и моей семьи…
- Думаю, могут, - Тирион серьезно качнул головой. – Санса уж точно станет настаивать. Что же до Бриенны… Я слышал, что она приняла ухаживания Тормунда, рыжебородого одичалого, который…
- Что?! Что это означает?
- Он позвал ее за себя.
- Откуда это тебе…
- Она живет не так далеко от Стены, в каком-то из его поместий. И, знаешь… Чем больше думаю, тем больше я таким исходом доволен. Бриенну следует приручить. Она тихая, покорная, очень послушная, если ее только не пугать и не терзать понапрасну. Да и ты сам, тогда, в Винтерфелле, убедился. Тормунд неплохой человек. Он сможет ее утешить. Довольно богат по тамошним меркам… Возможно, и по нашим. Они со Сноу управляют несколькими большими племенами, которые торгуют пушниной, костью мамонта, китовым усом, дорогими камнями и, конечно, скотом, которого гоняют по своим пышным пастбищам. Вот уж кому и правда повезло с приходом Сломленного Короля. Свобода, да какая. Ни единой монеты в качестве подати никому в казну не падает.
- И давно это случилось? И кто донес? А что же с моим… с ее ребенком?
- В день весеннего равноденствия… Вроде бы. Такой у них обычай. Джейме, к чему расспросы?
- Равноденствия? Это совсем недавно… Нет. Нет.
- Прости?
- Нет, она за него не пойдет.
- Отчего же?
- Да просто не может, - с гневом сказал Джейме. – Она не может, не смеет так поступить. Должно быть, только слухи. И потом! Это не только ее ребенок, это и…
Он замолчал, смущенный.
И отчетливо подумал: шлюха. Проклятая неверная шлюха. Я всегда знал, какая ты!..
- И все же она выбрала сделать так. Кто-то ведь должен был покрыть ее бесчестье, если уж на то пошло. Она высокого рода, хоть ты об этом порой забывал.
- Я не забывал. Это и МОЙ ребенок!
Тирион фыркнул.
- Идем. Хватит о ней. Тебе разве Серсея не прожужжала все уши, что Бриенна твоя - попросту уродливая, бестолковая потаскушка? Ты раньше в это, вроде бы, даже верил… Все. Окончим об этом. Она ушла из твоей жизни, постарайся забыть ее как можно скорее. По крайней мере, в ближайшее время тебе придется думать не об этом, а о том, чтобы…
Двери распахнулись им навстречу: вошли глашатаи и стражники. Джейме позволил им провести себя обратно в зал, где вновь люди набились, и набились плотно – по обе стороны прохода до самого подножья трона. Их, кажется, стало даже больше: слухи о том, что вскоре казнят аж самого Ланнистера, многих прямо-таки возбуждали.
- Вы готовы принять Королевский приговор, сир Джейме? – спросил Подрик Пейн.
Джейме уставился на него, точно впервые увидел.
- Какая разница? – спросил он, наконец, ни к кому особенно не обращаясь.
Ведь вы все решили, подумал он устало. Просто закончите этот бессмысленный день.
- Джейме Ланнистер, - сказал Бран негромко. – Мы решили, что вам следует обдумать последствия и результаты своих ошибок, как видится вам, или преступлений, как видится остальным. И вы взялись отвечать за себя и свою сестру так, как если бы вы были с ней единым целым. Вот наш вердикт: вы отринули свою рыцарскую честь, совершив насилие или способствовав ему, над слабыми и беззащитными. Вы лишаетесь звания рыцаря с этого дня.
Он застыл, пораженный нелепостью этих слов.
- Имя ваше будет вымарано из Белой Книги.
- Вы не… Не смеете, - рявкнул Джейме. – Никто не меня может разжаловать, кроме того, кто посвятил, и, прошу заметить, это были не вы, не ты, мальчишка из Винтерфелла, сын какого-то северного лордишки, не ты, девица Старк, не ты, дорнийский павлин, и не…
- Хватит, - мягко сказал Бран, ничуть не впечатленный этим самоубийственным всплеском ярости. – Мы можем это сделать, ибо к тому все вас вело в эти семь несчастливых лет. Если вы сможете исправить содеянное и проявите себя отважным рыцарем, достойным этого звания, звание рыцаря вам вернут. Кто посвятит вас обратно? Я не знаю. Вы будете вольны выбирать.
Джейме молчал, почти не слушая его журчащую, спокойную, мягкую речь. Сир Артур Дейн, Меч Зари, подумал он печально. Какое счастье, что ты этого не видишь…
- Вы проявили себя, однако, превосходным правителем своего края, а потому вам надлежит вернуться домой и исполнять свои обязанности лорда и Владыки Запада с прежним рвением и с надлежащим усердием. Обращайтесь с поддаными милосердно и справедливо, всегда помните мои заветы вам, сказанные при нашей прошлой встрече. Постарайтесь также стать надежной опорой и защитой вашей сестре, как и своим будущим детям, ибо вы теперь - единственная надежда Серсеи Ланнистер. Поддерживайте в ней праведность, милосердие, доброту и осуждайте порывы зависти, гнева и злобы, и служите своей семье так же доблестно, как если бы это было рыцарским подвигом. Станьте ей хорошим братом. Подвиг каждого дня – куда тяжелее короткого мига храбрости и отчаяния на поле битвы. Помните это.
Джейме изумленно оглядел лордов. Подрик Пейн на него смотрел сочувственно. Санса Старк – с едва скрытым торжеством.
- Также вам надлежит оплатить нанесенный сиру Черноводному ущерб. Он назовет цену, и, какова бы она ни была, вы отдадите ее. Вы обязаны взять на прижизненное содержание девушек, что пострадали от злобы вашей сестры. Короне же вы заплатите отдельную плату.
Молчание. Все, казалось, замерло, и Джейме понял - сейчас будет назван его истинный приговор, который все и решит.
- Я возьму то, что вам принадлежит, в час, когда посчитаю нужным. Уверяю вас, это будет большой потерей, и вы станете молить меня этого не делать. Это будет наказанием, и вы поймете, каким, лишь когда придет время. В тот миг вспомните об этих моих словах. Вспомните то, что я сейчас произнесу: за то, что я не беру ни монеты, ни земли, не отнимаю ни замков, ни имений, ни вод, ни рек, ни кораблей, ни шахт, ни людей – вы в нужный час отдадите мне нечто, что я сочту нужным.
- Я не… - начал Джейме.
Он увидел улыбку, которая тронула лицо Тириона, и слишком поздно понял: он только что избегнул и казни, и потери Кастерли Рок. Вышел сухим из воды…
Но отчего-то ему стало тошно.
Может, вести о Бриенне его истерзали, подумал он. Горькие, безжалостные вести.
- А теперь снимите свои рыцарские доспехи. Я отдаю вас людям Королевской Гавани. Ступайте. Если хоть волосок упадет с вашей головы – виновные будут наказаны. Однако я не могу воспретить моим подданым выразить то, что они о вас думают.
Бран взмахнул рукой, слуги бережно переместили его в кресло на колесах и повезли к дверям.
Лорды начали подниматься, переговариваясь, посмеиваясь, не глядя на него. Только Санса бросила короткий, пылающий злобной радостью, взгляд. Но с ней заговорил принц Манфри, и лицо ее стало отрешенно-любезным, и они удалились, о чем-то тихо беседуя. Тирион устало кивнул стражникам.
Они дождались, когда Джейме неуклюже развяжет шнуры на своем доспехе. Золотая нагрудная пластина, украшенная головой льва, упала к его ногам.
Звон пронесся по залу.
Он спросил, вновь обращаясь в пустоту перед собой:
- Меч я могу оставить? Это фамильный меч…
Тирион заложил руки за спину и покачался с пятки на носок. Выглядел он одновременно довольным и расстроенным – странное зрелище.
Подрик Пейн подал кому-то знак, рыцарские доспехи собрали и унесли прочь.
Джейме повернулся к толпе. Идя сквозь нее, он больше не слышал эха своих шагов. Ему стало вдруг все равно.
Бриенна, подумал он медленно и тупо. Бриенна, отвернись, не смотри.
Сир Артур Дейн, Меч Зари. Не смотри. Прошу тебя.
Людей теснили от него, но они все равно пытались приблизиться, взглянуть на него, а то и крикнуть ему в лицо нечто непристойное или возмущенное. У кого на что фантазии хватало.
Когда он сделал двадцать шагов, или около того – кто-то плюнул Джейме в лицо. Слюна шлепнулась на его скулу, он дернулся, схватившись за рукоять меча, и по залу, к его ужасу, понесся неудержимый смех.