Глава 25. (2/2)
Больно уж хорошо, как для приезжего, этот русский ориентируется в расстановке местных политических сил.
Как говорил один умный человек: «это ж-ж-ж-ж определенно неспроста».
Накахара уверен, что Дазай думал именно в таком ключе, раз настолько хорошо скрылся. Наверняка сейчас подпольно изучает вопрос и пытается определить, кому именно из высших чинов и богатейших людей Японии так сильно не нравится нынешний строй. Не то чтобы политическая деятельность сильно волновала Осаму — хотя мафия тоже имеет в таких кругах довольно большой вес, но ему очень сильно не нравилось, что какой-то тип приехал в город, который принадлежит ему, и начал устраивать хаос и террор.
Рыжему уже заранее Достоевского жалко, потому что Дазай сделает с ним очень много интересного, как только сможет добраться до него.
В общем, отольются кошке мышкины слезки…
Еще бы эта скумбрия ходячая хотя бы предупредил, куда именно намылился, а то он отправился разгребать проблемы, а владельцу Смутной печали остается только сидеть и волноваться, потому что в случае, если его любовник окажется в опасности, он ему даже помочь не сможет, потому что не имеет не малейшего представления, где именно это чудо-юдо сейчас пребывает.
Даже Кое отделалась от своего воспитанника общими фразами, из которых становилось понятно, что она тоже не в курсе, где именно ее Босс шараебится на данный момент.
Впрочем, ее это не особенно интересует.
Главное, что мафия стабильна, а об этом Дазай позаботился, прежде чем исчезнуть, поэтому ее и правда не слишком сильно беспокоит его отсутствие. Чуть больше ее волнует подавленное настроение Чуи, который действительно переживал за возлюбленного, который от дурной головы влип в очередную переделку без подстраховки.
Осаму, конечно, парень живучий — почти что таракан (а может, и не почти), но все-таки надо быть осторожнее с жизнью-то.
Так что становилось вполне понятно, почему у парня всю последнюю неделю, когда шатен был неизвестно где, было просто отвратительное настроение. Только на работе оно немного улучшалось, потому что рядом с ним всегда кто-то крутился и отвлекал его от тяжелых мыслей, а вот дома, когда Накахара оставался сам с собой наедине… Неудивительно, что в скором времени он стал куда меньше спать и есть, потому что от вечного выматывающего всю душу напряжения ему все труднее было сосредоточиться на своих физиологических потребностях. Да и в повседневной жизни все буквально валилось из рук.
В этом бесконечном напряжении как-то мимо прошла защита диплома, за которую он на удивление получил высший балл, после чего снова все вернулось на круги своя. Работа, работа, работа, работа, волнение за Дазая, который все еще находился неизвестно где, и снова работа. В общем, тихий ужас, который разбавляли только его друзья да Ацуши с Рюноске, которые повадились ходить к нему в гости на постоянной основе. Видимо, так оказывали моральную поддержку.
И если поначалу они ходили отдельно, а рыжик следил, чтобы они не пересекались, опасаясь разборок между ними, хотя они друг на друга всегда реагировали довольно-таки спокойно. Все же, если бы наставником Накаджимы был Осаму, то у Акутагавы было бы куда больше причин ненавидеть парня, а так… Смысл зря темную ауру переводить, если тот тоже заботится о Чуе-сане?
Так что сначала они действительно ходили по отдельности, никак друг другом не интересуясь, потом внезапно пересеклись, друг другом заинтересовались и… начали встречаться. Причем, их отношения развивались настолько стремительно и бурно, что владелец Смутной печали только диву давался от происходящего на его глазах. Характеры у обоих были очень спокойными, так что никаких бурных выяснений отношений и битья посуды во время скандалов, но если уж ссорились, то ссорились капитально.
Конечно, прозвучало так, будто прошло уже полгода как минимум, но… нет. На самом деле только вторая неделя пошла, а эти двое неразлучников уже третью ссору затеяли.
И как только умудряются с такими флегматичными и невозмутимыми характерами?
Неужели любовь так на гормоны влияет?
Так что Чуя действительно жил только работой, своей обожаемой кошкой да наблюдением за чужим счастьем, терпеливо ожидая свое. Все же, не мог же Дазай с концами пропасть — не в его это характере. Скорее уж исполнит свой какой-то очень хитрый план, и в шуме от взрывов и в отсветах пламени наконец-то покажется на глаза, ведя себя, как нашкодивший щенок.
Оставалось только дождаться его.
А еще из-за всего этого стресса Накахара стал хуже себя чувствовать, а голова и вовсе у него болела уже практически постоянно. Даже таблетки не помогали.
А уж когда активировался Арахабаки, прекрасно чуя подавленное и уязвимое состояние носителя, то и вовсе жить практически невыносимо стало.
Если бы не те, кто заботился о рыжике и вытаскивал его из состояния, близкого к депрессии, то и вовсе страшно было подумать, чем это все могло закончиться и для самого чиби, и для окружающих.
***</p>
Дазай, кстати, все-таки появился спустя месяц, когда Чуя уже и не знал, что думать, уже почти смирившись с потерей и мысленно готовясь к похоронам, которых так могло и не случиться. Пришел, как ни в чем не бывало, сияя новыми бинтами, шрамами и синяками под глазами, но в остальном выглядел полностью довольным и расслабленным. Получил заслуженный удар в челюсть, конечно, а потом очень долго целовал, ласкал и обнимал Накахару, выпрашивая у него прощения за все, что сделал.
Пытался объяснить, что эта его отлучка была лишь по необходимости, но рыжик его даже слушать не хотел, решив просто не говорить с ним об этом происшествии, будто его никогда и не было.
И вроде бы все хорошо, хотя угроза Достоевского попрежнему ощутима — Осаму его лишь временно обезвредил, умудрившись посадить в тюрьму, а не устранил — они все также вместе, хотя прежнего доверия между ними пока еще нет, потому что детектив просто не может верить тому, кто исчез, даже не посчитав нужным поставить его в известность.
И вроде бы все действительно хорошо, потому что очень медленно, буквально по крупицам, доверие начинает восстанавливаться, хотя до прежних отношений еще ой как далеко.
Вроде бы все хорошо, вот только голова у Чуи болит практически не переставая. Он уже привык жить на обезболивающих, хотя шатен все взволнованнее смотрит на него и на пустые блистеры в мусорном ведре. Он уже не раз предлагал Накахаре пройти обследование у врача, потому что головные боли не могут появиться резко на ровном месте, но рыжик постоянно отказывается, не желая разрушать свой хрупкий пока мирок, где он невероятно счастлив.
Потому что пока все хорошо.
И он хочет сполна насладиться этим хорошо так долго, как только сможет.
Не оглядываясь ни на что.