Часть 25 (2/2)

А Чжень все также со вздернутым членом у самого лицо Шаня сидит на его груди.

Блять…

Да, он не пахнет почти, только естественной смазкой, присущей любому мужскому организму (альфы в этом плане отличаются – у них тело пахнет вообще всё). Да, член не такой уж и крупный – не такой, как у того же Ли, например (первое, что вспомнилось, бля). Да. Однако это не отменяет того, что член этот суется прямо в горло и воспрепятствовать этому ты никак не можешь. Вот вообще…

Остается только давиться слезами, слюнями и пытаться хоть немного вдохнуть через забитый соплями нос, а также не блевануть. С последним сложнее всего.

Руки беты на горле – Шань до сих пор не знает его имени, да оно и не важно – давят тоже, усиливая асфиксию. Еще немного, и Мо отключится. Наверное, к счастью. Он чувствует не-свое беспокойство в груди, боль и гнев. Он не знает, что не-он чувствует его боль и боль от того, что его сейчас насилуют. Он знает, что Тянь, если придет, убьет этого урода. Сам лично.

Не «если» - «когда».

Приходится поправлять себя самого. Держать сознание, веря и надеясь.

В той ситуации – на складе – он думал, что никому не нужен, его не будут искать. Некому. Сейчас он знает, что это не так. Да даже если и так, Господи, придут не за ним, так хотя б за Ченом. Но хочется верить, что и за ним тоже.

Такие размышления помогают отвлечься от происходящего. Краем сознания он уловил движения помощника, который опять что-то доставал из тумбочки. Кажется, это штука из сексшопа, похожая на микрофон… ванд, что ли.

Только этого не хватало… его будут стимулировать, заставляя получить принудительный оргазм. Как унизительно.

Альфа включает штуку на большую мощность сразу и гладит его пах через джинсы. Это ощущение неожиданно и не сказать, что приятно. Мо что-то мычит опять, начиная извиваться под Чженем, чем несказанно радует его – кончает бета бурно. Так, что Мо захлебывается и чужая сперма даже идет носом, ведь ни проглотить, ни выплюнуть в таком скованном состоянии он не может.

Однако радость ведущего кончается быстро: дверь просто срывает с петель взрывом. Волной от него валит альфу, бета же группируется на Шане и на кровати так, что получает минимальный урон. Он хватает нож, лежащий рядом на кровати, и приставляет его к шее омеги. Оглушенный альфа тоже выхватывает закрепленный где-то за потайной панелью автомат и начинает стрелять – его быстро выводят из строя. Слышатся выстрелы за пределами комнаты, крики, рык, «зеркала» дрожат буквально все… А люди в этой комнате замерли: Чжень держит ножу у шеи Мо, Тянь, Би и И держат его на прицеле. Они не чувствуют только Ли, его присутствия, но этот альфа не заставляет себя долго ждать: пользуясь тем, что может частично скрывать себя он занимает удобное положение в одной из «изнаночных» комнат, целится сквозь трещину – сюда несколько раз попадали пули – и вышибает нож прицельным выстрелом. У Мо царапина, у альф свобода действия – они сразу стреляют в несколько точек организма, чтобы обезвредить, но не убить.

Ли с Ченом – бледным и растрепанным – выходят к ним. Старший Хэ видит, как его младший просто забивает Чженя. За короткое время перехода из одной комнаты в другую лицо урода уже превратилось в кровавое месиво. Остальные не вмешиваются, только наблюдая. И при этом помогает освободиться Рыжему. Би, завидев Чена кидается к нему и крепко обнимает, прижимая к себе. Они так и стоят в проходе, не шевелясь. И даже хлюпающие звуки им не помеха.

- Он убьет его, - тихо говорит Би.

- Доделает то, что я не смог тогда. Хотя думал, что да… - вздыхает.

- И ты ничего не скажешь своему младшенькому? Не остановишь?

- Там есть, за что. Пусть. Будут проблемы – отмажем, сам знаешь.

- Ты молчишь, а мне кажется, что хочешь сказать что-то еще, - Би говорит это совсем уж тихо, почти на ухо. Для него в этот момент мир вокруг не существует.

- Я тут подумал… Когда она родится, назовем ее А Лей? За рубежом можно будет называть Лея.

Вот тут Хуа Би, этот огромный и суровый альфа, просто потерял дар речи. Чен сам предложил имя ребенку.

- Ох, это очень красивое имя, Чен, - едва сдерживая широкую улыбку и счастье в глазах шепчет он своему омеге, - Самое прекрасное в мире. Лучшее, какое может быть.

Он гладит своего любимого по волосам и не понимает, почему тот его отталкивает, выхватывая из-за спины пистолет. Слышит характерный тихий хлопок, надеясь, что все же показалось. Расстреливает и так уже безжизненное тело, подстреленное Ченом, валящееся за угол. И боится смотреть на Хэ. Потому что понимает, что хлопок не показался, а Чен не зря так зашипел перед тем, как выстрелить…

Пятно на белой рубашке все больше и больше, расползается на животе с неимоверной скоростью.

Надо что-то делать…