Глава 9. О важном (2/2)

Картина, которую Агата увидела, заставила её встать на пороге, как вкопанной. Александр, что вчера чуть не отдал Богу душу, пёк блины.

— Александр, ты должен лежать и набираться сил, — строго пытался вразумить его Кадзу.

— Со мной всё в порядке, и я голоден, — отмахнулся принц, переворачивая очередной блин.

— Син и Кадзу отдали тебе почти все свои силы, пытаясь спасти, не стоит быть таким беспечным. Такие раны просто так не заживают, — нравоучала его Мэй, поддерживая старшего принца.

Александр недовольно нахмурился, явно уже уставший от такого внимания к своей персоне, но тут заприметил Агату.

— А моя рана зажила не просто так. Мне помогла ночная гостья, что тайком пробралась в мою спальню, а вот и она, собственной персоной, — озорно улыбнувшись, ответил Алекс, поймав взгляд принцессы своим.

Все обернулись и посмотрели на Агату. Щёки принцессы вспыхнули при воспоминании визита к Александру в комнату. Она уже начала думать, что он сейчас всё им расскажет в мельчайших подробностях, и хотела развернуться и убежать, чтобы не сгореть со стыда, но Александр снова заговорил:

— Агата вылечила меня своей магией. Если бы не её вмешательство, я бы, вероятно, не выкарабкался.

Теперь удивленные взгляды сестёр и принцев перемещались с Александра на Агату. Спустя несколько секунд тишины Кадзу поинтересовался:

— Вы расскажите нам, что произошло?

Александр опередил Агату с ответом, давая ей ещё немного времени, чтобы прийти в себя:

— Конечно. Давайте все за стол, за завтраком всё и узнаете, — и, пока все явно ошарашенные последними новостями расходились по местам, подмигнул Агате.

Принцесса сердито на него посмотрела. Ей, пожалуй, хотелось его чем-то треснуть за такую формулировку, но в тоже время она не могла перестать радоваться, что он в порядке. За завтраком Агата рассказала о том, в каком состоянии нашла Александра ночью, и как её магия откликнулась на её страх, и она вылечила его. На этом принцесса закончила свой монолог, с волнением посмотрев на Александра. Принц поведал о своих эмоциях и ощущениях во время лечения, утаив продолжение с поцелуем. Агата про себя выдохнула с облегчением. Когда Александр закончил говорить, повисла недолгая пауза. Кадзу снова первым начал диалог:

— Сила природы неизученная. Мы не могли знать, что ты обладаешь способностью исцеления, Агата. Но нам очень повезло, что она у тебя есть. Судя по рассказу, Александр без тебя не выжил бы, несмотря на наши с Сином старания.

— Я рада, что смогла помочь, — коротко ответила Агата, немного неуютно себя чувствуя от такого внимания к себе, ведь все взгляды были прикованы к ней.

— Сестрёнка, ты такая молодец, что пошла проверить Александра. Теперь мы все в строю, и всё будет хорошо, — отозвалась Никкаль, улыбнувшись Агате.

— В строю пока не все, — сказал Кадзу, покачав головой. — Нам с Сином ещё, как минимум, нужна пара дней, чтобы восстановить силы, да и Александр, хоть и выглядит, словно смертельного ранения и не было, вряд ли восполнил магию всего за одну ночь.

— Главное, что мы все в здравии, а пару дней — это не так много. У нас есть всё необходимое на неделю, а то и на две, для комфортного пребывания и восстановления сил, — сказала Мэй, поддержав Никки в её радости.

— Да, вы правы. Главное, что мы живы, — согласился Кадзу.

На этой воодушевленной ноте принцы и принцессы закончили завтрак. Мэй, Никкаль и Агата остались убрать со стола. А Кадзу и Син увели Александра для осмотра, чтобы он показал им рану. Вновь все вместе они встретились лишь за ужином. Кадзу подтвердил слова Александра, что рана полностью зажила, но силы ещё не восстановились. Теперь им всем оставалось только набраться терпения и, как только станет возможно, отправится к вратам.

После ужина все разошлись отдыхать. Мэй осталась на кухне последней. Принцесса заварила ромашковый чай с мятой и, поставив на поднос заварник и две чашки, направилась к комнате Кадзу. Пришло время их разговора. Угроза жизни Александра миновала, и пора выполнить обещанное. У двери в его комнату Мэй сделала несколько глубоких вдохов, чтобы побороть волнение, и постучала в дверь. С обратной стороны донёсся тихий ответ:

— Входи.

Мэй переступила порог, закрывая за собой дверь. Кадзу оказался рядом, забирая из её рук поднос. В тишине они прошли вглубь комнаты и сели на кровать на расстоянии метра друг от друга.

— Ты пришла, — нарушил тишину Кадзу.

— Как и обещала. Я всегда держу своё слово.

— Я помню. Чаю? — предложил принц, видя, как напряжена Мэй.

— Да, спасибо.

Ещё несколько минут они просидели в тишине. Кадзу не торопил, давая Мэй собраться с силами. Принцесса тяжело вздохнула и заговорила:

— Я не знаю, как ты будешь смотреть на меня после этого разговора. Но уже пора расставить все точки над «i».

— Чего ты боишься, Мэй? Раньше мы всегда смело говорили по душам.

— Осуждения с твоей стороны, — честно призналась принцесса.

— Это напрасно. Эта жизнь была не твоим выбором, а вот моя моим. И осуждения стоит бояться мне, — невесело усмехнувшись, ответил принц.

— Почему? — удивлённо вырвалось у неё.

— Если хочешь, я первый расскажу, и ты всё поймёшь.

— Нет, — остановила она. — Я так долго собиралась, что прошу дать мне выговориться первой.

— Как тебе будет угодно. Но прошу, не бойся быть со мной честной. Я не намерен осуждать тебя за прошлое, которое тебе навязали.

— Ты ещё не слышал истории, а уже так говоришь, — выдохнув, сказала Мэй и спустя несколько секунд, сделав глубокий вдох, начала делиться своей историей: — Мне было двадцать, когда мои приёмные родители погибли. Мне досталось их внушительное наследство, но это не могло заглушить моей скорби по ним. Они были прекрасными и добрыми людьми, которые поддерживали и направляли меня всё время, что я провела с ними. Учёба помогала отвлечься от горя, но по вечерам было особенно одиноко, и я открыла для себя мир чёрно-белого кино, — на этих словах губ Мэй коснулась мимолётная улыбка.

Кадзу про себя решил, что обязательно узнает у неё подробнее об этом, но сейчас не смел перебивать. А Мэй тем временем продолжила:

— Было лето, и в моём городе, в парке, по вечерам крутили такие фильмы. Я стала ходить туда каждый день. Это здорово помогало отвлечься и чувствовать что-то, помимо разрывающей сердце тоски. В один из таких вечеров ко мне подошёл молодой человек и заговорил со мной. Сначала я была отстранённой и холодной, но он не отступал, хоть и не давил, пытаясь разговорить меня. На следующий вечер это повторилось, и ещё через день. Он был хорош собой, обаятелен и обходителен, и моя ледяная стена начала таять. Остаток лета мы провели вместе на фестивале чёрно-белого кино, а после продолжили дружеское общение. Со временем оно переросло в нечто большее. Я думала, что влюбилась и что меня любят в ответ. Но как же я тогда была наивна, — покачала головой Мэй, сжав руки в кулаки.

Эти воспоминания были явно не самыми приятными в её жизни, и Кадзу понимал: то, что он услышит дальше, будет самым сложным и тяжёлым в её истории.

— Я не буду вдаваться в подробности, но наш роман продлился три с половиной года, и был уже назначен день свадьбы, когда я узнала всю правду о своём женихе. У него была другая, и он хотел жениться на мне только ради моих денег. А все его слова о любви и чувствах были лишь игрой. Узнав правду, я решила отомстить. Я наняла частного детектива, который собрал для меня достаточно доказательств его истинных намерений. И в день свадьбы перед алтарём на вопрос священника: «Согласны ли вы?» ответила «Нет» и запустила смонтированное видео с его разговорами обо мне и планах на мои деньги, и прочей грязью перед всеми собравшимися в храме. Его лицо, полное паники, стоило всей моей боли, и с гордо поднятой головой я покинула храм. В этот же день я уехала из города, навсегда оборвав связи с прошлым, — Мэй закончила свой монолог и впервые за всё время посмотрела на Кадзу.

Глаза принцессы были печальными, но она больше не боялась. Рассказав ему всю правду о своей земной жизни, она словно сбросила груз с плеч, что так тяготил её всё это время.

— Теперь ты знаешь всю правду обо мне. Можешь ли ты по-прежнему сказать, что не осуждаешь?

— Могу. Твоя история полна боли и обмана, которых ты не заслужила. Но даже после всего этого ты осталась доброй и светлой девушкой, именно такой, какой я тебя помнил, только сейчас более взрослой и прекрасной.

Мэй смутилась от его слов. Щёки залил румянец, и она на мгновение отвела свой взгляд. Когда она вновь посмотрела на Кадзу, он был уже предельно серьёзен.

— А теперь пришёл мой черёд рассказать тебе правду. И, думаю, в конце разговора ты поймёшь, почему я сказал про осуждение.

Кадзу подлил Мэй чай, и она, сделав небольшой глоток, приготовилась внимательно слушать.

— Когда вас скрыли в мире людей, мне об этом не сказали. Я месяц посылал тебе послания, но ты не отвечала. Это очень обеспокоило меня, и я стал добиваться визита в ваше королевство, но родители находили оправдания. Спустя ещё месяц я взбунтовался не на шутку и сам, без их ведома, поехал к тебе. Естественно, дальше ворот меня не пустили, и я затеял драку со стражей. Родители забрали меня из темницы вечером этого дня. Меня отчитали за неподобающее поведение для наследника, но их осуждение меня совершенно не волновало. Я хотел лишь знать, что с тобой, и почему ты перестала мне отвечать. Отец, поняв, что я не успокоюсь, солгал мне, сказав, что я больше никогда не увижу тебя, потому что в нашем мире вас больше нет. Эта новость разбила мне сердце, и я слетел с катушек. Вопреки опасениям родителей, я добровольно пошёл в самое пекло сражений с армией тьмы. Я сокрушал врага за врагом и всё время оттачивал мастерство боя, чтобы стать ещё выносливее и смертоноснее. На протяжении десяти лет сражения стали моим смыслом существования. Мне казалось, что я непобедим, и именно это сыграло со мной злую шутку. Меня ранили — сильно. Чудом лекари смогли вернуть меня к жизни, но нужен был особый уход, и ко мне приставили девушку-лекаря. Я был немощен, и она подняла меня на ноги. Терпела мои перепады настроения, грубость, холодность. А после моего излечения призналась, что любит меня. К тому моменту я оценил по достоинству все её старания и поступки мне во благо, но моё сердце по-прежнему ныло о тебе. Я честно ей рассказал об этом, но она не отступала, слепо веря, что её любовь сможет заполнить пустоту в моей душе. Я поддался, — на этих словах Кадзу сжал челюсть, так что заходили желваки. Он быстро взял себя в руки и продолжил: — Она отдавала мне всю себя, но ничего не менялось. Я был с ней телом, но никогда не душой. Я продолжал сражаться с армией тьмы, как только они нападали в очередной раз. И так продолжалось до того дня, как отец вызвал меня к себе и поведал правду о твоей судьбе. Эта новость выбила почву из-под моих ног. У меня появился шанс увидеть тебя снова спустя столько лет, но при этом я нарушил данную тебе клятву, впустив в свою жизнь другую. Я вызвался отправиться за вами, и отец дал мне добро. Этим же вечером я разорвал отношения. Я не мог иначе: шанс увидеть тебя впервые за все эти годы заставил моё сердце биться чаще, но я сделал Лии больно, и мне гадко от этого. Она не виновата в том, что я так и не смог её полюбить. Но виноват в том, что дал надежду, что это может произойти, и был с ней, — закончил Кадзу и посмотрел на Мэй.

Принцесса подалась к нему ближе и коснулась ладонью его щеки. В её глазах читалась печальная нежность:

— Я не осуждаю тебя. И если бы нам никогда не суждено было встретиться вновь, я бы хотела, чтобы ты смог обрести счастье без меня.

Кадзу после её слов притянул её в свои объятия и трепетно поцеловал. Мэй ответила на его порыв. В их поцелуе было всё: горесть от расставания, переживания от состоявшегося разговора и обещание быть снова рядом, ведь каждый из них всем сердцем желал этого. Кадзу с трудом оторвался от желанных губ, пока окончательно не потерял контроль, и крепче прижал к себе Мэй. Они сидели, обнявшись в уютной тишине. Слова сейчас были излишни, и просто хотелось чувствовать тепло родного человека. Когда они наконец нашли в себе силы разорвать объятия, Кадзу спросил:

— Останешься?

Щёки Мэй вспыхнули. Она бы соврала себе, если бы сказала, что не хотела этого. Но один из самых волнительных разговоров в её жизни только миновал, и Кадзу ещё не восстановил силы. Принц, заметив её смущение и замешательство, уточнил:

— Просто поспим вместе. Как тогда, в ночь звездопада. Не хочу отпускать тебя сегодня.

Мэй смущённо улыбнулась ему и кивнула, соглашаясь. Кадзу расплылся в улыбке и, на секунду прикрыв глаза, воспользовался заклинанием для смены одежды. Волшебное облако дыма окружило их обоих, и стоило ему развеятся, как на них оказались одинаковые пижамы персикового цвета со звёздами.

— Ты помнишь? — не сдержав искренней радости, просияла она.

— Никогда не забывал. Та ночь одна из моих любимых, — улыбнувшись, ответил он, потянув её на себя.

Они рухнули на кровать и тихо рассмеялись. Поудобнее устроившись под одеялом, они заснули крепким сном в объятиях друг друга. Наконец все страхи отступили. Они поговорили о важном для них, и теперь в их сердцах теплилась надежда на лучшее.