Глава 1. За маской всегда есть лицо (2/2)
Полина рот раскрыла от гнева.
- Ты ведь сам…
- Что? Что ты несешь? – Кевин поднялся на ноги и теперь смотрел на нее сверху вниз, - малолетка!
Мэрелин сложила руки на талии.
- Я дала тебе дом, - тихо начала она песню, которую часто повторяла, когда ее что-то не устраивало в Полине, - еду, я спасла тебя от приюта, неблагодарная ты тварь! А ты пытаешься у меня под носом совратить моего мальчика?!
- Да ваш мальчик сам кого хочешь совратит! – Не удержалась девушка, сжимая кулаки, - раскройте глаза! Видите в нем трехлетнего ребенка, а не взрослого мужика!
- Не смей так со мной разговаривать! Кевин в жизни бы не повелся на такое убожество!
Ни к чему конкретно не обращенная критика больно кольнула. Полина была достаточно тощей, иногда ей самой казалось, что чрезмерно. У нее просто не получалось набрать вес, как бы она ни старалась. А со считавшей каждый грамм Мэрелин, казалось, она еще больше похудела. У Полины задрожали губы. Она полгода терпела унижения, пренебрежение, отсутствие малейшей тактичности к своей персоне.
- Да пошла ты! – Прошипела девушка.
- Завтра же отправишься в приют! – Заголосила Мэрелин, тыча в нее наманикюренным пальцем, - когда твоя мать вынудила меня подписать чертовы бумаги, она явно забыла сказать, какая ты мерзавка!
- Закрой рот! – Закричала в ответ Полина, - как же ты меня затрахала! Лучше я буду жить в приюте, чем с тобой и твоим придурком-сыном!
Полина бросилась к выходу, на ходу натягивая кроссовки.
- Вперед! Из тебя там быстро дурь выбьют! Знаешь, как там обращаются со смазливыми и вздорными девчонками?
Поли бросила на Мэрилин холодный взгляд, ириска в них давно застыла.
- Завидуй молча, - отчеканила она и хлопнула дверью.
Девушка пожалела о своей несдержанности уже через полчаса, когда духота вечернего Лос-Анджелеса стала давить на легкие. Она позвонила подруге, вскоре оказавшейся рядом с ней. Грейс выглядела как-то уж очень виновато.
- Мэрелин позвонила моим родителям, сказала, что ты, ммм, домогалась до Кевина, что место таким в тюрьме.
- Зашибись!
Ноги несли ее на кладбище к могилам родителей. Вскоре они с Грейс уже смотрели на холодные надгробья.
- Я могу пожить у тебя?
- Поли, я же говорю, мои родители думают…
- Они меня с семи лет знают! – В отчаянии вскинулась Полина, Грейс поджала губы и отвела глаза. Она не спешила ей отвечать. Чуть поколебавшись, Грейс достала из сумки небольшую бутылку с жидкостью цвета чая и протянула подруге.
- Выпей, тебе станет легче.
Поли сжала зубы, прикрыла глаза. Ее разрывало от злости. Терпение кончилось где-то час или даже два назад. Она выбила из рук Грейс бутылку, тут же разбивавшуюся.
- Да моя мать со стыда бы умерла, посмей я напиться на ее могиле! Я прошу помощи, а ты…
- А что я могу? Ты бы вместо того, чтобы проявлять характер, который у тебя из всех щелей так и прет, могла бы вести себя потише и просто…
- Что? – Грейс замолчала, и Полина поспешила тут же занять паузу, - что? Приспособиться? Как ты облизывать зад людям, которым плевать на меня? Ты вообще мне подруга? – Прищурилась девушка, - считаешь, что напоить меня – лучшая идея?
- А как еще убедить тебя извиниться? Хочешь в приют?
- Да пошла ты!
Полина бросила полный жгучей боли взгляд на Грейс и бегом бросилась прочь. Догнать ее не пытались. Она бродила по Эл-Эй, совершенно не представляя, как можно выдержать столько неприятностей. Подруга ее кинула, парень, целовавший ее с таким рвением, предал через пару минут после демонстрации чувств. Да какие там были чувства? Полина ненавидела себя, когда заходила в бар, но идея Грейс на фоне всепоглощающей боли стала казаться ей не такой уж бредовой. Мысленно извиняясь перед родителями, девушка каким-то чудом смогла заказать себе выпивку. Ей вполне хватило на бутылку виски. Она думала, что алкоголь приведет ее в беспамятство, подействует анестетиком, но он лишь усиливал непроходящее давление в грудной клетке. Господи, она ведь столько жизней испортила. Из-за нее погибли родители, Кевин, похоже, боявшийся мать, совсем как Грейс, тоже поди сейчас выслушивал нотации. Вокруг нее были какие-то инфантильные люди. А она… она была законченной истеричкой, которую собирались сдать в приют, как ненужный и проблемный хлам. Она должна была погибнуть в той аварии! Родители бы взяли в семью Дэниса, и все было бы отлично. Никто бы больше не страдал. Не из-за нее. Девушке вдруг стало противно от самой себя. Она чувствовала себя лицемеркой: высказала Грейс насчет алкоголя, а в итоге именно этим и занималась – напивалась в гордом одиночестве. Молодец, Полина, родители бы тобой гордились. Стыд заставил ее практически в голос застонать. Девушке хотелось разодрать грудную клетку, потому что, казалось, боль уже не могла там поместиться. Она не позволит отправить себя в приют. Полина никому за полгода не сказала, как скучала по родителям, как сдерживала слезы, потому что слабость на глазах у врага – худшая из ошибок. Но больше сил у нее не было, и девушка плакала, сидя в баре на краю Лос-Анджелеса. Полина готова была на все, чтобы боль прошла, успокоилась. Шум вокруг нее вдруг замер, лица отдыхающих приковало к телеэкрану.
- Сегодня в Лос-Анджелесе скончался поп-король. У знаменитого певца, танцора и филантропа Майкла Джексона остановилось сердце. Он был доставлен в госпиталь, но попытки медиков его спасти оказались безуспешными…
Полина грустно усмехнулась и подняла бокал за этого Майкла Джексона, видок у него был донельзя странный, словно лицо вылепили из глины, причем явно пытались сделать гибрид человека и эльфа. Покойся с миром, Майкл, медики вообще не в состоянии никого спасти, будь ты поп-король или обычный человек, как ее родители.
За окнами пронеслась машина, сигналя во весь опор. Сердце застучало в горле. Поли с трудом поднялась из-за стола. Ей просто не за чем жить. Ноги медленными шагами двигали ее качающееся тело из бара к автостраде. Она остановилась у самого края. Для кого-то сказка – это принц и принцесса, замки и феи, а для нее – живые родители, друзья и любовь, которой за полгода она была лишена целиком и полностью. Полина на своей шкуре прочувствовала, как шарахаются от тебя люди, когда ты скорбишь, даже невербально. Они боятся смерти, избегают ее, относятся к пережившему трагедию человеку, как к акуле или заразному больному. Стоит тебе оказаться ближе дозволенного, и тебя утянет в этот водоворот страданий. Поэтому ее сторонились. Никто. Сирота. Никому не нужная и несчастная. Она просто хотела, чтобы ее любили. Но ее немой мольбы никто не услышал. Никто не видел за каменным характером и язвительностью метавшуюся душу, которой нужна была поддержка. Полина шмыгнула носом, ей было тяжело дышать, глаза застилали слезы.
- Я хочу к вам, - прошептала она, не обращаясь ни к кому конкретно, - я больше не хочу здесь оставаться на секунды, простите меня…
Полина выдохнула и шагнула на встречу ярко горящим фарам в нескольких метрах от себя.