Глава 105. (1/2)
Оказавшись наконец в одиночестве в квартире Гарри, Гермиона заставила себя в первую очередь сесть, успокоиться и все хорошенько обдумать. Сердце стучало: «Бежать!», ноги зудели, не находя себе места, но, прежде чем бежать, нужно было понять, от кого, куда и как. И, разумеется, зачем.
От кого она бежит? От всех Малфоев — или только от Люциуса? Но Нарцисса всегда была на стороне мужа, всегда вместе с ним — а значит, и ей доверять нельзя. Драко?.. О Драко пока лучше не думать, слишком все сложно. А Гарри?.. На чьей же все-таки стороне Гарри?.. Несмотря на все странности в его поведении, недоверие, отсутствие поддержки, вероятно, и ложь — она не могла поверить, что Гарри способен осознанно её предать. Но, возможно, его обманули?.. Может быть, он искренне заблуждается? Ведь верит же он безоглядно Брустверу — кто знает, что министр наговорил ему о Малфоях? Ведь и он был среди тех, кому Драко советовал ей не верить…
А вот кого в этом списке не было — так это Блейза. Забыл упомянуть о своем лучшем друге? Сомнительно. Разве что в том случае, если Забини не замешан в той паутине, что плетется вокруг неё. И тогда это может быть ответом на вопрос «Куда?». Никому не придет в голову искать её у бывшего слизеринца, с которым она и общалась-то всего пару раз. Пару, да не пару: Гермиона очень хорошо помнила, как он помог ей в тот день, когда она в слезах бежала по Косому переулку, поссорившись с Роном. И как пришла к нему после неудачного соблазнения Драко… При этом воспоминании щеки запылали: ей все еще было бесконечно стыдно за свое поведение и с Малфоем, да и с Забини — никогда бы в жизни она к нему не пошла бы в таком виде и по такому поводу, если бы не была рассержена, отчаяна, расстроена. И он принял её, поддержал — и, что самое ценное, никому потом не рассказал об этом. Даже если Блейз откажется ей помочь, он, по крайней мере, никому не скажет, что она приходила. Конечно, лучше было бы найти кого-то понадежнее, кого-то, кто хотя бы не был другом Малфоя… Но, положа руку на сердце, ей больше не к кому было пойти. А камин был рядом: пара шагов — и она в безопасности.
Оставался еще последний вопрос. «Зачем?». Допустим, Забини примет её; допустим, согласится никому об этом не говорить. Но что делать дальше?.. Впрочем, об этом можно подумать и потом, когда хотя бы её жизни ничего не будет угрожать. Но не будет ли?.. Стоило ли думать об этом сейчас, когда других вариантов все равно не было?.. Впервые в жизни Гермиона пожалела о том, что вся её жизнь была неразрывно связана с Гарри и Роном. Куда бы она ни пошла, к кому бы ни обратилась — все они были не только её друзьями и знакомыми, но и их, и спрятаться от Гарри было решительно невозможно. Эта мысль помогла подавить последние сомнения — и, прихватив с самой верхней полочки кухонного шкафа пару фиалов с зельями, которые она заприметила еще когда убирала здесь после бала, тщательно закутавшись с ног до головы в мантию-невидимку, Гермиона шагнула в камин. Если Блейз окажется не один, возможно, они решат, что это просто сбой в каминной сети.
Зеленое пламя перенесло её легко и быстро. Осторожно, стараясь не шуметь, Гермиона ступила на гладкий пол и прислушалась. Было очень тихо — так, как бывает только в пустых домах и квартирах. Или в тех, где хозяева любят спать до полудня…
Крадучись она добралась до спальни, чтобы проверить свою догадку. И верно: в густом сумраке затененной плотными гардинами комнаты её взгляду предстала уже знакомая картина полуголого мулата, сладко сопевшего, уткнувшись лицом в подушку. И, на её счастье — в гордом одиночестве.
Это была удивительно мирная, безмятежная картина, так резко контрастировавшая с её собственной жизнью, что зрение вдруг затуманилось, а очертания предметов расплылись. Сморгнув так некстати набежавшие слезы, Гермиона плотно притворила дверь в спальню, сбросила мантию-невидимку и задумалась. Очевидно, Блейз еще не видел газет и не станет швыряться в неё предметами, чтобы убедиться в её материальности. А значит, и объясниться с ним будет проще — второй такой безумной сцены, какая ждала её утром, она бы просто не выдержала. Тут желудок предательски заурчал, и Гермиона вспомнила, что пообедать так и не успела, а завтрак состоял в основном из коньяка — чего было явно недостаточно. Отлично, пока хозяин дома спит, можно пока поискать что-нибудь съестное на кухне.
С едой, впрочем, дела у Блейза обстояли явно хуже, чем с алкоголем. Его запасы, равно как и запасы кофе, поражали воображение — а вот готовить что-то посущественнее коктейлей в этой прекрасной кухне явно если и пытались, то не слишком часто.
Соорудив из яиц, остатков подсохшего сыра и неизвестно как оказавшегося в шкафу помидора нечто вроде омлета, Гермиона сварила кофе, разлила его по чашкам и едва успела добавить в одну из них несколько капель прозрачной бесцветной жидкости из фиала, прихваченного в квартире Гарри, когда в дверях кухни появился Забини — слава богу, хотя бы в халате на стройном шоколадном теле.
- Грейнджер! Мерлин, ты что, осваиваешь ремесло домового эльфа после увольнения из Министерства? А из мэнора тебя прогнали домовики, не выдержав конкуренции?
- Доброе утро, - тактично поздоровалась она. - Вообще-то это я так пытаюсь купить твою лояльность.
Забини подошел ближе, придирчиво понюхал сперва омлет, а затем — кофе.
- Ну, допустим, насчет кофе тебе еще стоит попрактиковаться…
- Я сказала — лояльность, а не вечную преданность! - фыркнула Гермиона.
- А, ну если так…
Он осторожно ковырнул вилкой омлет, подцепил кусочек, придирчиво осмотрел со всех сторон, еще раз понюхал и наконец отправил в рот.
- Гм, - издал он звук, похожий на одобрение, - ну, допустим, я готов тебя выслушать. Что тебе надо?
- Видишь ли, вчера у Малфоев был прием, на котором меня вроде как убили, - дипломатично начала Гермиона, которая успела почти целиком проглотить свою порцию, пока Блейз выпендривался. - Убийца, насколько я понимаю — дворецкий, но он явно был только исполнителем, а заказчик не найден и неизвестно, будут ли его вообще искать или закроют дело. Так что я решила, что мне безопаснее на какое-то время исчезнуть, и ты — мой лучший вариант. Здесь меня никто искать не станет.
С каждым произнесенным ею словом Забини жевал все медленнее, и на последней фразе едва не подавился. Гермиона услужливо подвинула к нему чашку с кофе, и он сделал сразу большой глоток.
- Что значит «вроде как убили»? - решил для начала уточнить он.
- По стечению обстоятельств именно вчера моя горничная решила подлить мне сонного зелья в чай, а самой отправиться под видом меня на прием под Оборотным. Вот её и убили, очевидно, думая, что это я, - пояснила Гермиона. Прикинув, что веритасерум должен начать действовать довольно быстро, она перешла к делу: - Ты имеешь к этому какое-то отношение?
- Конечно, нет! - возмутился Блейз. - Впервые слышу от тебя!
- Хорошо, - кивнула она, присматриваясь к нему в попытках понять, не поспешила ли она с вопросами. - А что ты знаешь о том, что произошло на балу в честь годовщины победы?..
- Ты видела Малфоя, когда он кого-то трахал, - ответил, не задумываясь, он. - Сбежала к Поттеру, потом вернулась в мэнор. Он утверждает, что это был не он, но полностью не уверен.
- Откуда ты это знаешь?
- Мне рассказала Джин. А потом Малфой. Почему я вообще все это тебе говорю?!
- Потому что я подлила тебе в кофе сыворотку правды, не отвлекайся. Что ты знаешь об угрозах и анонимных письмах, которые мне присылали?
- Тебе прислали воспоминания о потрахушках Малфоя, заколдованное зеркало, посылку со змеей и дьявольские силки в твоей же сумочке, проданной с аукциона. Воспоминания искал Поттер, но не нашел, так же, как и змею, и решил, что у тебя галлюцинации или что-то типа того.
- И все это ты узнал..?
- О змее и о том, что Поттер её не нашел — от Джин, она слышала, как вы ссорились, остальное рассказал Драко, когда вернулся.
- Зачем он тебе об этом рассказывал? - не удержалась от незапланированного вопроса Гермиона.
- Пришел, как обычно, жаловаться на жизнь. Решал, что делать.
- И что он решил?
- Отправиться в «Пророк» и сообщить на весь свет, что ваш брак нерушим, чтобы от тебя отстали. Я попытался донести до него, что его могут пристукнуть в переулке, чтобы освободить народную любимицу от неподобающего мужа, но это его не остановило, - добавил Блейз по собственной инициативе.
- А пристукнуть решили меня… - задумчиво протянула Гермиона, но сейчас размышлять об этом было не время: не так уж много кофе он выпил, а значит, действие веритасерума вот-вот закончится, а она так и не узнала главного. - Ты имеешь какое-то отношение к посылкам с воспоминаниями и змеей?
- Нет!
- Cara mia. О чем тебе говорят эти слова?
- «Моя дорогая», это по-итальянски, - быстро ответил он.
- Ты употребляешь это выражение?
- Нет, - коротко бросил он, но подчиняясь зелью, вынужден был добавить: - Уже нет.
- Знаешь кого-то, кто им пользуется?
- Нет, - на этот раз четко и уверенно.
- Ты сказал, что уже не употребляешь эти слова, - медленно повторила Гермиона, стараясь на ходу подобрать верную формулировку. - Кому ты говорил их раньше?
- Одной девушке, - ответил Забини и широко улыбнулся: неконтролируемая потребность говорить правду начала ослабевать. - Но, Грейнджер, это было очень давно. Много лет назад. И она точно не имеет ко всему этому отношения.
- Это мне решать, - Гермиона упрямо поджала губы. - Её имя?
- Обойдешься, - фыркнул он, встал, вылил остатки кофе в раковину, тщательно помыл чашку, а потом еще на всякий случай применил к ней Эванеско. - Заметь Грейнджер, я мог бы вышвырнуть тебя отсюда за эту выходку. Или просто бросить в тебя Силенцио, и мы бы провели упоительные полчаса в обоюдном молчании. Но я понимаю, что у тебя есть причины для недоверия, и пошел тебе навстречу. Теперь ты убедилась, что я не причастен к чему бы то ни было, а моя личная жизнь — мое личное дело. Не наглей.
- Но ведь тот, кто прислал мне все это, не просто так выбрал именно это обращение! - возразила Гермиона, пропустив мимо ушей все остальное. - Может, та твоя девушка потом влюбилась в Малфоя, и теперь расчищает себе дорогу! И заодно подставляет тебя!