Часть 61 (1/2)

Прошло несколько дней после урока Зелий, где Гораций довольно неожиданно и по не менее шокирующей просьбе Малфоя перетасовал класс. Того самого урока, на котором Гермиона была вынуждена впервые в жизни варить зелье в паре с Малфоем. Этот неожиданный и совершенно новый для неё опыт, сравнить который ей было в прошлой жизни не с чем, наводил на довольно серьезные размышления.

И в результате Гермиона, погружённая в собственные мысли, не сразу заметила нехарактерную для него задумчивость Поттера. А точнее, сама задумчивость друга не была чем-то необычным, Гарри зачастую обрабатывал информацию таким образом, только вот обычно сходу посвящал подругу в свои сомнения и подозрения.

На этот же раз бывший аврор молчал, и более того, внимательно наблюдал за самой Гермионой, но девушка обратила внимание далеко не сразу. А теперь не могла поверить, что этот пристальный взгляд друга умудрился ускользнуть от неё. Вот только хранить вещи, которые непосредственно касались их обоих внутри слишком долго, было не характерно ни для одного из них. Ещё в прошлой жизни Гермиона на горьком опыте многих событий заучила урок, что им лучше проговаривать сомнения и подозрения сходу, а если они ещё и исходили от Поттера, то шансы, что это не просто паранойя, были довольно велики.

– Что? – отложив в сторону книгу, страницы которые перелистывала все это время, Грейнджер подняла взгляд на друга. – Ты за мной так наблюдаешь, как будто ищешь признаки одержимости или ещё чего-то. Давай уже, говори, что ты надумал?

– Ну, наконец-то заметила, – изначально сидевший в нескольких метрах от неё, опираясь о землю вытянутыми в локтях руками и небрежно скрестив ноги, при этом откинув голову назад, Поттер переместился всем корпусом. Его изначально обманчиво-расслабленная поза, иллюзию чего создавал тупой угол, под которым выгибалось назад его тело и запрокинутая голова, мгновенно сменилось на другую: напряженную. Словно пружина, оттолкнувшись от земли прежде вытянутыми за спиной руками, Поттер сгруппироваться, согнув ноги в коленях и облокотившись на них теперь плотно сжатыми в замок руками. Всем корпусом склонившись вперёд, он усмехнулся. – А я уже начинал волноваться, что ты навсегда застрянешь в своих мыслях. Делиться которыми со мной, похоже, не намерена.

– Ты тоже явно обдумывал какую-то информацию, – Гермиона усмехнулась, машинально окинув взглядом окружавший пейзаж. Сейчас они с Гарри сидели на небольшой полянке на берегу Чёрного озера, окружённой на почтительном расстоянии кустами. И хотя оба довольно тщательно выбрали именно это место, потому как оно предоставляло отличный обзор местности на вопрос наличия любых шпионов, всё-таки периодически оба предпочитаю удостовериться, что по-прежнему на берегу озера одни. – Ну ладно, раз уж ты спросил, то я начну. Наш прошлый урок Зелий навёл меня на определённые мысли. А точнее, на этот раз в глаза просто бросилось довольно большое количество деталей, которые, сказать по справедливости, из прошлой жизни я не помнила.

– Например, сам факт, что мы варили именно это зелье? – Поттер насмешливо приподнял бровь. – Признаться, я тоже сходу не могу вспомнить, было ли это в нашей программе в прошлой жизни.

- Но мы оба были в то время заняты немного другим. Ты был сосредоточен на своих подозрениях о Малфое и не в последнюю очередь, на задании Дамблдора, – согласно кивнув, продолжила за Гарри его мысль Грейнджер. – А я, признаться, уж слишком много внимания уделяла Рональду. А сейчас задумываюсь, если некоторые нюансы стали повторением прошлой жизни.

– Но явно не твоё сотрудничество с Малфоем, – самим собой разумеющимся тоном вставил Поттер.

– Нет, конечно не это, – пожав плечами, согласилась Гермиона. – Но тот факт, например, что Лаванда Брауна сварила довольно успешную или хотя бы сносную Амортенцию, плюс-минус побочное явление прыщей, и чуть не на следующий день они с Уизли стали официальной парой. Или, что теперь Амортенция явно есть в наличии у Ромильды Вейн. К слову, а ведь ты ей нравишься, Гарри.

– Быть может, потому что я избранный? – Поттер многозначительно приподнял бровь и подмигнул подруге.

– Ты и есть избранный, – равнодушно пожав плечами, отметила Грейнджер. – Когда это тебя останавливало?

– Помнится, в прошлой жизни я за подобные заявления получил от тебя свитком по лбу, – прищурившись, задумчиво проговорил Гарри. – А теперь ты словно сама даёшь мне зелёный свет.

– А почему бы и нет? – Гермиона вновь пожала плечами. – В конце концов, на то нам с тобой и дан второй шанс, чтобы при желании испробовать некоторые неизведанные пути. Да и сказать по правде, в этом возрасте в прошлой жизни мне был присущ некоторый юношеский максимализм… – При этих словах Гермиона, с явным усилием сдерживая смех, подмигнула своему другу, и оба одновременно хмыкнули. Грейнджер в прошлой жизни не просто был «присущ» этот самый юношеский максимализм, в каком-то смысле её можно было назвать его квинтэссенцией или определением. – А в этой у меня нет ни малейшего желания ломать копья из-за всякой чепухи. Избранный или нет, Ромильде ты бесспорно нравишься, так почему бы не попробовать? Я имею в виду, на своих условиях и без влияния Амортенции.

– А скажи мне, Гермиона, – Гарри уж слишком подозрительно прищурился, и Грейнджер насторожилась. И это его выражение было знакомо из прошлой жизни, правда, оно предназначалось не ей, а подозреваемым на допросах Поттера-аврора. – Мне кажется, или ты сейчас подталкиваешь меня ещё к одной девушке? Как два года назад слишком очевидно поощряла мои отношения с Чжоу?

– А что такого? – Гермиона старательно поддерживала нейтралитет в голосе. – Чжоу ведь тебе ещё в прошлой жизни нравилась, но на четвёртом курсе ты тогда был недостаточно уверен в себе, чтобы инициировать отношения. А она тоже оказывала тебе знаки внимания, это было слишком очевидно. Уж на этот раз, так точно. В прошлой жизни вы начали встречаться незадолго после смерти Седрика, и мне всегда казалось, что просто время было неудачно. На этот раз тебе выдалась возможность проверить, если эти отношения могли к чему-то привести. Поэтому, конечно же я только поощряла этот шаг.

– Если бы эти отношения «к чему-то привели», – и снова Гермиона расслышала в голосе друга нотки допрашивающего аврора. – То это бы сняло с крючка тебя. Или ты забыла, о чем мы договаривались перед перемещением в прошлое?

– Я прекрасно помню, Гарри, что мы решили дать нашим отношениям шанс, – Грейнджер решительно отбросила любые намёки на равнодушие, и теперь в её голосе сквозило раздражение. – Но я не думала…

– Ты не думала, что все это случится на самом деле, – даже не дав ей шанс договорить, жарко выпалил Поттер. – Но тебе ничего совершенно не мешает повторять другие вехи из прошлого, которые ты когда-то утверждала, что были ошибками. Например, Виктор Крам. Сказать по правде, кроме Рональда, ты ведь вновь пробуешь всех парней, которые когда-либо оказывали тебе интерес. Что меня лично наводит на мысль, что ты однозначно хочешь удостовериться, что твои чувства к Рону не были единственной причиной, почему другие отношения не работали. Например, с Виктором.

– Разве это нелогично? – наспех забросив книги в сумку, Гермиона вскочила на ноги. Поттер поднялся следом. – В прошлой жизни я была словно зациклена на нём. Внушила себе чуть не на первом курсе, что Рон мне нравится, и даже Виктор в первую очередь стал неким оружием возмездия и самоутверждения. Именно самоутверждением, а ведь он замечательный парень. Поэтому, конечно же я в этой жизни вновь решила попробовать! Точно так же, как до сих пор считаю, что в твоем случае следовало попробовать с Чжоу.

– И что забавно, – в голосе Гарри теперь звучали ирония и сарказм, о существовании которых у её мягкого друга Гермиона прежде не подозревала. – Что даешь ты шанс буквально всем, только меня держишь на расстоянии вытянутой руки.

– Гарри, – Гермиона вздохнула, мягко положив руку на предплечье друга, и с удивлением обнаружив, что затрудняется найти нужные слова. А ведь Гарри был прав! Она действительно смотрит на него, лишь как на друга и брата. За это время он стал ей настолько родным, что Гермиона не могла даже представить себе свою жизнь без Поттера. Но и как своего партнёра в жизни она его тоже представляла с огромным трудом.

- Гарри, - повторила Гермиона, тяжело сглотнув, отводя взгляд в сторону и не зная, как сформулировать слова в фразы, но Поттер её прекрасно понял.

Изумрудные глаза вмиг потемнели, словно океан перед бурей, и девушка невольно замерла на месте. Таким она редко видела Гарри Поттера, но в прошлой жизни была наслышана немало. В этого человека её мягкий и сговорчивый друг превращался на допросах в Аврорате. Несомненно, именно в такие глаза смотрели в прошлом Пожиратели Смерти и сам Волан-де-Морт. Теперь от друга веяло силой, холодной решительностью и волей. Сделав шаг вперёд, Гарри склонился к самому лицу девушки и выдохнул у самых губ.

- Я тебе не брат, Гермиона, - Поттер прищурился, словно пытался проникнуть в сознание подруги уже второго детства, но Грейнджер прекрасно знала: легилименция ему по-прежнему не удаётся. - Нет, я прекрасно понимаю, где на тропинках наших судеб могло возникнуть недоразумение. Но хочу, чтобы это было предельно ясно в твоей светлой голове. Ты мне не сестра. И нам обоим сейчас шестнадцать. Два и два сложишь сама...

А потом, резко притянув девушку к себе, Гарри прижался к её губам в поцелуе.

Гермиона замерла. Его поцелуй был требовательным и подчиняющим, Гарри словно доказывал ей, что детство кончилось, а ошибки прошлой жизни он повторять не намерен. Что Рональда Уизли не будет, Виктора Крама больше нет, а сам Поттер готов заявить на неё свои права. Сделав ещё один шаг вперёд, парень прижал её спиной к дубу, углубляя поцелуй, давая Гермионе почувствовать собственное желание.

Его руки скользнули по предплечьям вверх, на мгновение задержавшись на шее, ласково погладив, придавая ей правильный угол, направляя их поцелуй, и теперь уверенно удерживали лицо Гермионы. Не встретив сопротивления, парень ослабил натиск, его пальцы нежно переместились в пышные кудри, теперь бережно перебирая их и поглаживая кожу.

Грейнджер не сопротивлялась, отвечая на поцелуй, в то время, как её мозг лихорадочно анализировал ситуацию, сверяя и сопоставляя собственные ощущения. Сравнивая поцелуй Гарри с Крамом. С Рональдом, хотя ощущения от близости с Роном из прошлой жизни уже больше напоминали смутный сон... Его поцелуи никогда не вызывали в ней бурю чувств и ощущений, скорее, когда они наконец впервые поцеловались тогда, в Тайной Комнате во время Битвы за Хогвартс, Грейнджер ощущала победу.

Она так долго думала, что Уизли ей нравится, что влюблена... А он упорно отказывался видеть в ней девушку, обращая внимание на Лаванду. Гермионе тогда было мало, с чем сравнивать, МакЛагген да Крам, и оба раза тоже нельзя было описать словами из романов, когда героиня вдруг чувствует, что земля пошатнулась у неё под ногами, а реальность растворилась.

Впрочем, в памяти ещё были ярки жесткие слова Трелони, что сама Грейнджер сухая и бесчувственная. И Гермиона в конечном итоге вопреки самой себе поверила предсказательнице. Да и Рональд в будущем не раз обвинял её именно в этом: она просто не способна на страсть и чувственность.

Первый поцелуй с Виктором в прошлой жизни был неловким и неуклюжим, и отнюдь не из-за неопытности Крама. Просто, болгарин, памятуя о её возрасте, много себе не позволял. В этой жизни Гермиона отвечала ему намного охотнее, но результат остался тем же: это не было «легендарным, переворачивающим мир с ног на голову» опытом. Признаться, Грейнджер не раз в прошлой жизни задавалась вопросом, если просто не дала им с Виктором реального шанса.

Быть может, Крам все-таки был предназначен ей судьбой, но зацикленная на глупой цели: Рон Уизли, Гермиона по молодости, неопытности и упрямству этого просто не поняла? Поцелуй с Виктором в этой жизни окончательно развеял её сомнения. Крам не был «тем самым». Даже теперь, когда Грейнджер позволила ему намного более смелые вещи, чем в прошлый раз, она быстро поняла: это совсем «не то».

Но кто же был «тем»? Целуя Гарри, девушка однозначно видела, что братом он ей не был. Она чувствовала его возбуждение и желание, очевидно отвечала сама, но по-прежнему не ощущала того восторга, соединения, страсти, которые описывали другие. Поттер не был ей братом, они вполне могли быть вместе, ведь видит Мерлин, они уже доказали прошлой жизнью, что готовы держаться друг друга...

Грейнджер подозревала, этого вполне может быть достаточно для удовлетворяющей обоих близости, чтобы создать семью и иметь детей. Быть может, даже состариться вместе. А их чувства друг к другу и так были всегда сильнее, чем романтическая любовь.... Но была ли между ними страсть? Влюблённость? Романтика?

Меж тем, Гарри отстранился, улыбнувшись и проведя пальцем по её губам. А потом вновь, уже игриво, чмокнул в губы.

- Я же говорил, не сестра. Так что, хватит, Гермиона. Я не собираюсь в этот раз просто стоять в стороне. У нас с тобой были планы, если ты помнишь.

- Я не забыла, - Гермиона заставила себя улыбнуться. - И да, ты мне не брат.

Гарри кивнул и, развернувшись на каблуках, направился к башне Гриффиндора, а Гермиона опустилась на землю, прислонившись спиной к дереву и обхватив руками поджатые к груди коленки. Откинув голову назад, она прикрыла глаза: однозначно не брат. Но и не пылкий возлюбленный...

Оставив Грейнджер обдумывать произошедшее, Гарри спешил обратно в башню Гриффиндора. Гермиона давно уже стала для него константой, неизменной составляющей существования и жизни. Неотъемлемой частью всех приключений, той самой, которая всегда присутствовала рядом с ним, независимо от того, что бы ни избрала бросить на их пути судьба. Бок о бок они прожили одну жизнь и теперь вернулись, чтобы исправить ошибки и вместе пройти свой путь снова.

Гермиона также была той дорогой, которую он когда-то не выбрал. Для одинокого и практически потерянного мальчика, попавшего в Хогвартс, сперва она заменила семью, к которой он стремился. А поскольку в понятие семьи в одиннадцать лет входят мать или сестра, то именно ими Гермиона и стала.

А ещё самым надёжным, верным, преданным другом. Именно Грейнджер была рядом, когда другие отходили в сторону, ни разу не усомнившись и никогда не предав. Впоследствии Гарри много раз задавался вопросом, если подсознательно просто боялся потерять её, если «романтики» не выйдет. Ведь в конце концов, не мог же он быть настолько поверхностным, чтобы только обращать внимание на блестящие волосы, симпатичные мордашки и спортивные способности. А именно комбинацией этих трёх вещей и можно было описать и Джинни Уизли, и Чжоу Чанг.

Когда-то, заметив, что Гермиона больше обращает внимание на Рона, он молча отошел в сторону. Впрочем, Поттер никогда и не смотрел на Гермиону, как на объект романтических планов, и очень хотелось думать, что всё-таки по выше упомянутым причинам. Плюс, они оба стремились пустить корни, найти якорь в волшебном мире, влиться в семью или клан. Конечно, в его ситуации никто не давал подобных советов, но Гарри прекрасно знал, что родители Грейнджер действительно намекали дочери именно на это.

В прошлой жизни с Уизли не срослось. Гермиона обожглась с Роном, он сам тоже с Джиневрой счастья не нашел, и теперь был полностью уверен: этот якорь им обоим и не нужен. Они прекрасно обойдутся вдвоём, а свой клан тоже создадут без проблем. Избранный и самая блестящая ведьма за последние Мерлин знает, сколько лет! Министр магии и начальник Аврората. Они и без никчемных кланов прекрасно разберутся в волшебном мире и создадут силу, остановить которую все только могут попытаться.

Поцелуй с Гермионой не перевернул его мир с ног на голову, не заставил землю всколыхнуться, но наполнил сердце покоем и обещанием исполнения желаний. Пусть между ними нет пылающей страсти, Гарри это прекрасно видел, но и страсть в его опыте не являлась уж таким значительным фундаментом отношений.

Страсть проходит, а вот то, что есть между ними – это навечно. Да и не мог Гарри положив руку на сердце признать, что были в его жизни страстные отношения, которые вели к чему-либо и их хотелось бы строить. Конечно, были поцелуи, когда земля уходила из-под ног, были ночи, когда он терял связь с реальностью, но все это слишком быстро проходило, а вот ничего существенного на смену не появлялось.

Нет, ничего крышесносного он во время поцелуя с Гермионой не почувствовал. Но признаться по правде, Поттер и не ожидал испытать что-либо подобное, ведь в конце концов, они слишком долго уже друг друга знают. Слишком родные они друг другу.

Внезапно, до боли знакомый и в данный момент довольно-таки раздражающий голос заставил его остановиться на месте, как вкопанный.

– Поттер, притормози, – Малфой возник на его дороге, словно из-под земли, и Гарри поборол непроизвольное желание выхватить волшебную палочку. Похоже, Драко вполне предвидел подобную реакцию, поэтому медленно, словно избегая делать резких движений, развёл руки в стороны. – Расслабься, начальник. Я безоружен.

– Что? – Поттер тряхнул головой. Как его только что Малфой назвал? – Что ты сказал? Повтори!