82. Морепродукты (1/2)

Существо они встретили довольно далеко от Шёпотов, когда расположились лагерем на берегу и молча смотрели на темнеющий вдали, за морем, Драконий Камень. До замка Крэббов оставалось четыре дня пути — так сказала Сарелла. Она смотрела на звёздное небо и по нему могла рассчитать, сколько и куда нужно идти.

Правда, к Крэббам идти было как раз не нужно. И к Брюнам, и к Боггсам — все они или под ногтём у Ланнистеров, или на стороне самозванца. Сарелла говорила — в годину смуты всегда появляются самозванцы: выскакивают, как черти из табакерки, и начинают ползти к трону. Никогда не преуспевают, но попортить всем крови могут изрядно.

Просто замок Крэббов лежал на пути в Грачиный Приют, где начнётся хорошая дорога к столице. Именно туда они шли, в столицу, где папа, дядя Ренли и сьер Давос сидели в осаде. Леди Мелони считала, что лучше детям быть при родителях, даже в беде, чем одним, пусть и в безопасности.

— Я бы отдала многое, чтобы однажды оказаться с отцом на войне, а не одной в Тироше, — говорила она. — И не меньше, чтобы дочери Азора Ахая никогда не пришлось учить этот урок на своём опыте.

«Опять этот Позор Пахан», — бурчал Деван, но не очень громко; они научились прощать леди Мелони её слабости за ту защиту и заботу, которую она им дарила.

Поэтому они сидели на берегу, а не в уютном замке, смотрели на такой близкий, но такой недостижимый Драконий Камень и говорили о погоде — когда путешествуешь под открытым небом, она быстро превращается из светской условности в насущный вопрос. И вдруг из-за большого валуна высунулось существо. Оно было маленькое, головастое, с чешуйчатым некрасивым личиком, зелёными острыми зубами и длинным светлым локоном на макушке, а ещё оно спросило Ширен: «Ты мама?».

Азор ощерился с груди леди Мелони, возмущённый, что его маму кто-то собрался узурпировать. Деван охнул. Сарелла достала из нагрудного кармашка мирийское стекло на цепочке и вставила в глаз.

— Несомненно, это оно, — вынесла она вердикт.

— Что оно, мы сами видим, — буркнул Деван. — Мы из она не вылезаем, с тех пор, как с Камня отбыли. А это — хлюпарь. Мне про них Аллард рассказывал, чтоб спалось крепче.

И правда, когда существо перебрало своими лягушачьими лапками, подбираясь поближе, раздалось отчётливое хлюпанье. И шмыганье.

— Оно... плачет, — осторожно сказала Ширен, протягивая руку существу. — Прости, малыш, я не твоя мама.

— Де мама? — спросило оно жалобно-прежалобно.

— А где ты её последний раз видел? — деловито спросил Деван. — И как тебя зовут? Я когда мелкий был, — обернулся он к остальным, — тоже из дома бегал, Маттос со мной намучался. Главное восстановить его маршрут.

Малыш издал странный булькающий звук.

— Де видел... — малыш сел на песок и сунул палец в ноздрю, явно надеясь откопать там ответ. Одет он для мифической нечисти был очень неплохо, в симпатичное платьице с вышитой на нём кривой яблоней с зелёными плодами(1). — Там, — он махнул лапкой в сторону леса.

— В замке? — включилась в разговор Сарелла. Существо уставило на неё свои круглые, прозрачные зенки. — Дома? — поправилась она.

— Дома! — радостно кивнул малыш. Потом взгрустнул. — Мама казала сидеть тут. Ждать деда. Дома злые, убьют, — дальше он снова издал странный булькающий звук.

— Я думаю, это его имя, — рассудительно заметила леди Мелони и без труда звук воспроизвела. — Твоё имя?

Малыш покивал. Подумал:

— Имя, — звук. — Жикот тоже имя.

— То есть, его зовут Буль-буль и Бенджикот одновременно? — нахмурился Деван.