48. Столица и сумасшествие (1/2)
Мой Азор Ахай!
Ваша дочь со мной в безопасности. Не верьте чёрным крыльям. Не верьте львам и птицам. Берегитесь надушенного сенешаля и рыжих женщин. Огонь сулит мне новую дорогу, а вам — казённый дом и новую любовь.
Подписи не было, но огненные буквы на стене и эта собачья кличка... стиль был узнаваем. По-своему, её прямолинейность ему даже импонировала — в отличие от фанатизма и предложения сжигать то септы, то септонов, то кого попало.
— Что скажете, милорд, эта стервоза красная навскидку угадала, или увидела, что вы теперь в Девичьем Склепе? — задумчиво поинтересовался Давос. — И кто такой надушенный сенешаль?
— Не представляю, — ответил он на оба вопроса сразу. — И не собираюсь. Что с Ширен? Чему я не должен верить?
— Не знаю, милорд, — Давос вздохнул. — Мейстер Пилос говорит, на воронов, летящих к нам, охота. Добрались только двое, от Санглассов и из Росби, и оба изранены. Из Приречья нет ни вестей, ни вестников.
Пилос отменно исполнял обязанности грандмейстера. Надо было отметить это. Молодёжи важно знать, когда они отлично выполняют свой долг; Станнис это помнил по себе. Простая пара слов — «Всё верно, продолжай, твои труды замечены» — может придать им сил на новые свершенья.
— Сбивают воронов? Но это открытая война.
Перехват коммуникаций, убийство вестников... да, Ланнистер обижен. Положим, не на того — ему бы обижаться на сына и на дочь, которые творили чёрт знает что и наплодили уродов. Не это важно, важно, что подобные обиды встречают не войной, а возмущённой нотой. Требуют представить свидетельства греха — а Станнис, ей же ей, их мог представить больше, чем он хотел бы. Разоряют Приречье... немного через край, но тоже можно понять — обвинение Серсее выдвинули Старки, по Приречью сидит немало их родни и оно поближе, чем Север.
Но не воюют с Железным Троном!
Западные Земли богаты, спору нет, но в одиночку противостоять всем остальным они не смогут. Или у них есть союзники, или Роберт уже захвачен в плен и Тайвин готовится опять разорять столицу.
— Ты опять скрежещешь зубами... о, что это на стенке? Красиво смотрится, — Ренли зашёл в светлицу, как к себе домой, сверкая новым алым плащом и дублетом в чёрном и зелёном. «Его бы на поле боя, врагов пугать окраской», — мрачно подумал Станнис.
— Предупреждение. Ты снова про турнирчик?
— Нет, про гвардейцев. Представляешь, стоило немного надавить на Барристана...
— Сьера Барристана, — поправил он.
— Сьера Барристана — такое вскрылось! У одного любовница-купчиха. Это, конечно, сразу Стена или кастрация и казнь, я посмотрел в законе. Блаунт снимал доспех, чтобы ходить по шлюхам. Туда же. А Гринфилд, Трант и Мур, представь, вымогают деньги под предлогом защиты и донесенья жалоб государю. И даже не доносят!
— А Селми, значит, всех их покрывает?
— Клянётся, что не знал, — Ренли неубеждённо махнул рукой. — Но очень уж мешал расследованию. Пока что только Окхарт не опозорился ничем сомнительным — всего грехов, что туп не меньше, чем красив.
— По крайней мере, милорды, — примирительно заметил Давос, — теперь мы знаем, что они всё это время делали в столице. Навещали любовниц и вымогали деньги.
Если раньше Ланнистеров держали под домашним арестом на верхних этажах в своих же комнатах, теперь пришлось спускать их в объятья Лонгуотерса, в его, как он изящно выражался, «гостиницу с усиленной охраной». Конечно, не в самый низ, в камеры получше — но в камеры.
— Кого больше, как думаешь, Ланнистеров или Фреев? — задумчиво спросил Ренли, отмечая по длинному списку уже переселённых. — О, Тирек. Милый мальчик. Кстати о мальчиках... ты ведь не против, если я рекомендую на место Джейме — Лораса? Он отменный рыцарь, и в клятве было «не возьму жены», а про мужчин ни слова.
Брат явственно пытался его бесить, но Станнис не поддавался. Не сейчас. Они должны работать, а не ссориться.
— Если Роберт примет твоё ходатайство, включая основания о «не возьму жены» — то я не против. Он король, не я.