9. Вечерние разговоры (2/2)

— Я скажу, милорд, что если вам нужен ещё один родственник в сопровождение, чтобы не обижать короля — отчего не взять Джона Сноу?

— Но он собирается в Ночной Дозор.

— Но сам не знает, куда собирается, милорд.

— Это правда, — Нед невесело усмехнулся. Джон воображал себе Дозор каким-то сказочным братством благородных воителей, а не военной каторгой. — Но ему тяжело оставаться с нами.

— Ему тяжело оставаться в Винтерфелле, — поправил полумейстер. — Он любит своего брата, но эту любовь чем дальше, тем больше ест ржавчина зависти, я знаю, каково это — любить кого-то всем сердцем, но постепенно начинать всем сердцем же ненавидеть, — помолчал и пояснил: — Моя сестра, когда я оказался вынужден о ней заботиться, это чуть не убило любовь к ней, так я злился, что она просто живёт, а я... — он развёл руками, — вынужден заботиться.

Нед прикрыл глаза. Полумейстер учил его детей, он знал их, и знал, что говорит. И сам Нед, он тоже видел в Джоне ростки этой зависти, потому и согласился отпустить на Стену — но на Юге будет даже лучше. Джон сможет стать рыцарем (как... как), его таланты не останутся незамеченными, Роберт благоволит ему.

И надо уже признать, что это не опасно. Джон — сын Эддарда.

— И... моя сестра, — продолжил полумейстер. — Дозорные не женятся, — заметил он. — А Джон неравнодушен к ней, как и она к нему. Может быть, не сейчас, но через несколько лет они составят красивую пару. Простите за наглость.

— Не стоит, Верис. Мы ведь уже об этом говорили, — и оба пришли к выводу, что если дети понравятся друг другу, то и к лучшему. — Ты прав, на Юге Джону будет лучше.

«И Кейтилин спокойнее, когда он далеко. И если даже не выйдет женить его на Дени, можно будет пристроить в Гвардию», — образ Джона в белом плаще и белом доспехе встал перед глазами как живой, и Нед невольно улыбнулся.

— Что-то ещё? Тогда ступай, — сказал он. — Хотя погоди, ты точно не хочешь пересмотреть вопрос о жалованье? На Юге оно может пригодиться.

— Нет, милорд. Мне не за что платить, милорд, я делаю то, что мне нравится.

Странный, забавный мальчик. Уже взрослый мужчина, но всё ещё не без чего-то детского — в душе, в чертах. Может быть, это он написал про королеву? Он вечно бегал по всему замку, ловя детей и их волков, знал все хитрые ходы и тихие закоулки...

— Нед, я бросаю пить! — дверь распахнулась, стукнувшись о стену, и ввалился Роберт.

Раскрасневшийся, вспотевший, но на удивление тверёзый.

— Прямо сейчас?

— Сегодня же! Больше ни глотка! — решительно заявил он. — Уверен, моя проблядь втихую меня спаивает, чтобы сношаться со своими ебарями, пока я сплю(3)!

— Роберт, неверность Её Величества...

— Ясна, как белый день! — тот плюхнулся в кресло напротив. — Послушай, я не мальчишка, Нед. Даже если — если! — писали от балды, а не поймав мою супругу на горячем, она всё равно проблядь и надоела мне как чирей на заду. Как только мы вернёмся в столицу — она отправится домой, а я найду себе наконец нормальную жену.

— Роберт, ты не можешь выгнать её просто потому, что она тебе не нравится!

— Я король, я всё могу!

— Так считал Эйрис! — Нед сорвался на крик и немедленно замолчал, успокаиваясь. Кричать на Роберта было бесполезно: тот громче и выдержка у него больше.

Некоторое время они молчали, скрестивши взгляды, как клинки. Первым, как ни странно, сдался Роберт:

— Хорошо, будь по-твоему. Как только вернёмся, найду пару девчонок в свидетели, устрою суд и разведусь по всем правилам. И женюсь. И брошу пить.

— Ты уже бросаешь, — напомнил Нед.

— Точно! Ничего, кроме воды, с сегодняшнего дня. Буду как Станнис! — Роберт ударил по столу кулаком. — Всё, я пошёл, спасибо за совет. Десница.

— Какой совет? — спросил вослед Эддард и устало покачал головой.

Если пьяный Роберт был просто громким, то трезвый был ещё и очень нервным — и полным замечательных идей. А он ведь почти забыл...

...забыл...

«С сегодняшнего дня — ничего, кроме воды!»

Нед уронил голову на руки и тяжело вздохнул. Оставалось надеяться, что Роберт как решил, так и забудет — иначе всему Винтерфеллу предстояло узнать, кто приходит к южанам заместо снарков и грамкинов.

***</p>

- Сгинь. Сгинь, чудь белоглазая! - мужик замахнулся молотом. - Сгинь!

Русе Болтон медленно моргнул. Лорд Дредфорта явился в дом Старков отдать дань вежливости королю - в конце концов, южанин или нет, тот славный воин и славно побил Грейджоев.

Вместо тёплого приёма его встречал пустой двор Винтерфелла - ни лордов, ни слуг - и замок, затихший, словно вымерший. И гигантский, поперек себя шире, голый мужик, покрытый чёрной шерстью и с молотом в руках.

Молотом, который физически нельзя поднять, тем более махать им вот так.

И эти синие глаза, горящие так жутко... что-то такое в детстве рассказывала бабка. Что за стеной живут такие... снарки? Грамкины? Огромные и страшные, с горящими синющими глазами, нечеловеческими силами и ненавистью ко всему живому.

- Сгинь! Я твоё имя знаю! - прорычал гигант. - Ты срамкин! Мне Нед рассказывал!

Русе Болтон вздохнул.

Похоже, снарки и грамкины боятся Болтонов. Что было бы хорошо, но страх их делал агрессивными...