6. Дети, взрослые, сюрпризы (1/2)

— А почему старший брат не может сам присмотреть за Браном? — спросила Дени.

— У брата важные дела, — ответил тот многозначительно.

Она даже знала, какие. В этом возрасте у мужчин только одно на уме: найти и опозорить девицу посимпатичнее, и желательно, не одну. Знала, но не сочувствовать не могла — только возмущаться, что девицам почему-то не разрешают так же легко и весело позорить мужчин.

«Принцесса Таргариен блюдёт чистоту души и тела», ради всего несвятого.

Она не хотела блюсти.

Она хотела целоваться до потери сознания и обниматься, и узнать, про какие такие ”радости плоти” поют во взрослых балладах.

И она не хотела выбирать кого-то одного.

Брат был Таргариен и потому идеальный жених, у Джона были потрясающие глаза, у Робба чудесные кудряшки, а Теон очень мило смеялся. Джоффри был совершенно другого типа красоты, но его яркие, полные губы прямо просили поцелуев, а ученик горшечника Додд недавно ходил с ними в баню(1) и о боже, как он был хорош без мешковатой одежды.

Она не хотела выбирать, но если любиться со всеми и каждым, то можно оказаться в известном квартале Белой Гавани(2). Поэтому, поразмыслив как следует, она остановилась на Джоне и Роббе.

Чтобы выйти за брата, надо сначала захватить трон (а от этого они решили отказаться), Джоффри скорее всего не даст, Теон был слишком наглым, а Додд... во-первых, у него уже три милые, а во-вторых, принцессе не пристало позориться с учеником горшечника.

Вот сыновья лорда — другое дело.

Робб был таким милым со своей любовью, и его записочки — на бересте, чтобы легко было сжечь — всегда трогали её сердце, а Джон... за Джона можно было выйти замуж. Дени хотела однажды выйти замуж и породить детей.

И она собиралась пойти с одним из них в Старую Башню целоваться, пока глупый братик не приволок глупого Брана и его глупого волка, которых Арье и Дени придётся нянчить весь день. И всё потому, что мальчишкам можно позорить девчонок, а наоборот никак.

Несправедливо!

Но жизнь состоит из больших и маленьких несправедливостей — было бы иначе, сейчас правил бы не свинтус-Узурпатор, а королева Рейнис.

— И за что тебя загребли на сей раз? — Дени поморщилась. Каждый раз, когда в Зимнем Городке останавливалась партия каторжников, Арья убегала на них смотреть и возвращалась с новыми чудовищными словечками.

— Ни за что! — Бран обиженно обнял своего волка, уткнулся подбородком в серую шерсть. — Нет, правда! Я просто собирался залезть на Старую Башню, вот и всё.

— Гады, — согласилась Арья, но Дени была скорее на стороне братика: все эти верхолазные приключения может и развлекали мальчика, но его близких только пугали. Как-то ночью, возвращаясь со встречи с Джоном, она видела леди Кет жгущей свечи перед Неведомым и молящей его спасти сына от падения. Нельзя так мучать родную маму.

— Но зато, зато, я такое видел и слышал! — как и все малолетки, Бран легко огорчался и легко радовался. — Сначала я видел, как карлик скандалил со старостой Йонном, — он сделал нарочитую паузу. — Он требовал подать ему блядь!

Дени ойкнула.

— А это что такое? — спросила Арья.

— Еда, наверное? Карлик говорил, без неё у него отсохнет мужской член и взорвутся яйца. Но в любом случае, у нас её нет. Только в Белой Гавани. Как думаешь, Арья, мне у мамы не надо её попросить? Я не хочу, чтобы отваливался член...

— Нет! — быстро рявкнула Дени. — Нет, нет и нет! Это южные суеверия, ничего не отвалится. Можешь братика спросить, если хочешь. Давай лучше ещё что-нибудь расскажешь? Не про карлика?

— Ну... когда я собирался залезть на башню, я видел Леди, — задумался Бран. — Как думаете, что она там делала? Леди редко бросает Сансу, правда?

— Даже Леди надо гулять, мелкий, — фыркнула Арья.

— Тоже верно. Но она тихоня такая, её королева пнула, она даже не рявкнула... она вообще волк или собака?...

* * *</p>

Леди Кейтилин улыбнулась входящему в септу Верису.

— Можешь зажечь свечи у Матери, — сказала она. — Если хочешь.

Тот благодарно поклонился. Он почти всегда молился именно ей, должно быть, видя в лике божества свою собственную, безвременно скончавшуюся, матушку. Кет никогда не спрашивала его, и никогда не собиралась — просто уступала возможность зажечь свечи время от времени.

Она знала, что такое лишиться матери, знала, что такое заменять её младшим. Но у неё был отец, и дядя, и Риверран — а у него?