Часть 32 (2/2)

Каждый элиец знал много инопланетных языков, но древнеэлийский знали только элиотиды, это была их привилегия. Для чего это сделал Элиос? Возможно для того, чтобы элийцы не смогли прочитать древние свитки и узнать, что в них написано.

Дорис ожидал любой просьбы, но только не этой.

— Жажда к знаниям? Похвально. Нет, я могу, конечно, нарушить ещё один запрет Элиоса... Когда желаешь начать обучение?

— Прямо сейчас.

— Какой нетерпеливый. Хорошо, но после — ты мой, целиком и полностью.

— Ладно, — проговорил Эиринн, опустив глаза, на его щеках вспыхнул румянец. ”Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю только тебя”, — отчаянно выстукивало сердце в груди Эиринна. Дорис попросил принести бумагу и чернила и усадил парня к себе на колени.

— Что ж, начнем, мой милый Эиринн.

Древнеэлийский существовал до взрыва в Элии, на нем были написаны все древние свитки. Элиос владел им в совершенстве, это был его родной язык. Знание он передал элиотидам, под запретом распространять его. Древнеэлийский почти полностью отличался от современного, имея несколько тысяч иероглифов. Но Эиринн оказался способным учеником и ловил все на лету. Дорис подумал, что обучайся он в школе для элиотидов, имел бы успех.

— Ты очень способный, — проговорил элиотид, погладив парня по щеке.

— А ты думал когда-нибудь, что стало с Анрэем и Микэлем? — неожиданно спросил Эиринн. — Где они сейчас, живы ли?

— Я постоянно об этом думаю, — ответил Дорис и крепко прижал Эиринна к себе.

Элиос велел позвать Зэна.

— Мне снова нужны твои услуги.

— Первый элиотид Калео плохо справляется со своими обязанностями? — не без ехидства спросил Зэн.

— Калео приболел и я хочу, чтобы ты его заменил.

— Что-то он стал часто болеть, это так странно... Интересно, какая часть тела у него сейчас болит?

— Последствия после удара энергий непредсказуемы, — ответил титан, — принеси-ка мне мои одежды и плащ.

Зэн неприятно поежился после замечания титана насчёт энергий. А если они поразят и его самого? Элиотид думал об этом, было страшно, но он решил идти до конца, слишком много уже поставлено на карту.

Калео привстал с постели. Боль была такая, что от любого неосторожного движения хотелось кричать. Скорчившись, он подполз к столику, взял кубок с обезболивающим, который Элиос оставил для него, и залпом выпил. Никто из слуг не должен знать, от чего страдает юный элиотид. Его покои были закрыты. И только Элиос будет лечить его. Калео не жалел о минувшей ночи, он готов был повторять все снова и снова, пока не растворится в объятиях титана.

Назавтра намечался пир, на котором Калео обязан быть, как первый элиотид. Но как ему идти туда, когда он с трудом передвигается, когда малейшее движение причиняет боль? Он вытерпит все ради Элиоса.

Калео, после принятия лекарства, почувствовал некоторое облегчение. Он взял со столика целебную мазь, чтобы как следует намазать повреждённое место. Завтра нужно быть в форме. Зайдет ли Элиос справиться о его здоровье? Калео лег на бок и прикрыл глаза.