Глава 4 (2/2)

— Сегодня без лакомства. Обещаю, по прибытию я найду для тебя что-нибудь вкусное.

Словно понимая каждое ее слово, Лукас выпрямился, и Айли без труда запрыгнула в седло. Задержалась разве что на пару секунд, ведь ей почудился чей-то пристальный взгляд, изучающий ее со спины. Глупости, разгар дня, всем разведчикам было чем заняться. Не став заострять внимание на этом странном чувстве, девушка ударила ногой по крупу, поводьями направляя жеребца к границам базы, на которой после падения Стены Мария обосновался Разведкорпус. И стоило выехать на дорогу, как они галопом помчались вперед.

Цветочные поляны разноцветными пятнами лежали на лугах; верхушки деревьев тянулись ввысь, к солнцу; извилистая дорога петляла, словно змея, уползающая прочь, за горизонт. Даже внутри стен мир казался необъятным, после двенадцати-то лет под сводами пещер. Каждый раз оказываясь за пределами базы, девушка не могла сдержать восхищения от раскинувшихся перед ее взглядом просторов: желтые шапки одуванчиков, покачивающиеся словно в приветствии; листья деревьев, кружащие в невесомом танце на ветру; солнечные блики, яркими вспышками прыгающие по ручейкам. В такие погожие деньки, как этот, казалось, что мир доброжелательно раскрывает двери и приглашает в гости, готовый дарить сотни впечатлений, которые закружат тебя в своем разнообразии.

И пусть езда верхом не сравнится с чувством свободного полета на УПМ, но приносит она не меньше удовольствия. Непередаваемое чувство — нестись со скоростью ветра, ощущая под собой тепло верного тебе зверя и его сильные мышцы. На прямом участке дороги девушка ненадолго отпустила поводья, разводя руки в стороны. Словно она могла поймать ветер в свои объятия. Увидел бы Эрвин, то снова, скорее даже по привычке, отругал бы. Но здесь, внутри Стен, явно не появится несмышленый Титан, так что вряд ли Лукаса что-то напугает до такой степени, что он встанет на дыбы и сбросит свою невнимательную наездницу.

В обед, когда солнце находилось в зените, они остановились недалеко от реки. Лукасу нужно было попить воды и пощипать травы, чтобы в том же темпе продолжать путь. Да и самой Айли стоило перекусить булочками, которые перед отъездом ей всучила Ханджи.

Она успеет, это точно. Даже если немного задержится, ну не выгонит же ее Шадис взашеи? Хотя, нет, этот может. В то время, что он был Главнокомандующим, ей даже заикнуться о поступлении в кадеты не давали. Кис мгновенно перечислял сотни ее оплошностей и находил тысячу причин «против». В этом году он ей не помешает.

Мерное журчание ручья, пение птиц в кронах деревьев, что росли вдоль берега, спасительный тенек, укрывающий прохладой и спасавший от полуденного зноя — в этом маленьком уголке время словно замерло, даря шанс на неторопливый отдых. Прижимаясь спиной к шершавой, нагретой солнцем коре, Айли позволила себе расслабиться на пару минут. Она успеет, верно?

Конечно успеешь. Ведь ты даже не попрощалась.

В голове предательски зазвучал голос брата. Она нахмурила брови и растрепала волосы, пытаясь не придавать этому значения.

А ведь ты хотела попросить прощения. Все же струсила?

Черт… Запихнуть этот голос на задворки сознания ей не удастся. На самом деле, где-то через месяц после смерти Фарлана, Айли заметила, что мысленно разговаривает с ним, спрашивает совета или просто ноет о том, как ей грустно и одиноко. А он отвечает. Вначале это испугало, но позже девушка решила, что ей это нисколько не мешает. Ну и что, что она общалась с призраком? Такие разговоры помогали успокоить душу, принять какое-либо сложное решение, да даже просто быстрее заснуть после того, как голос Фарлана рассказывал сказку на ночь. Интуиция, голос разума, совесть — все это соединилось в родном голосе, звучавшем в голове, обеспечивающем иллюзию того, что одна она не останется. И во всем они могли найти компромисс, обо всем договориться, пока не касались одной темы.

Леви.

Брат осуждал и стыдил ее за поведение, которое она позволила себе три года назад только узнав о его смерти. Взывал к светлым воспоминаниям из дней в Подземном городе, настойчиво повторял о том, что она обязана попросить прощения, стоило Айли заметить фигуру мужчины хотя бы издалека. Каждый раз она соглашалась, обещала себе и Фарлану, что обязательно помирится с Леви, и каждый раз трусила. Вернее, находила веские причины тому, что разговор можно перенести на потом. То в столовой слишком людно, а извиняться нужно было с глазу на глаз, ведь их взаимоотношения были чем-то очень личным и сокровенным, не для чужих любопытных ушей. То он, капитан собственного отряда, проводил тренировку и был слишком сосредоточен. То спешил на собрание командного состава и вот сейчас у него точно не было времени выслушивать лепетания Черч о том, как ей жаль за то, что ранила его тогда. То близился отбой, а она не хотела нарушать дисциплину, ведь вдруг разговор затянется. То он и так был нагружен тяжелой ношей после очередной экспедиции, и добавлять ему головной боли не хотелось. Одно, другое, пятое, десятое — Айли уже сбилась со счета оправданиям, которые придумывала каждый раз, когда вот-вот хотела подойти и заговорить с самым угрюмым капитаном, разведчиком и в принципе человеком в этом мире. Каждый раз она позорно сбегала, боясь услышать от него, что уже слишком поздно. Но она почти что поклялась, что перед отъездом в училище этот разговор обязательно состоится, ведь еще три года самобичевания она просто не вынесет.

И давно ты не держишь свои обещания?

Я проспала.

Айли затрясла головой из стороны в сторону, призывая Фарлана заткнуться.

Как это было странно, да? Вести задушевные разговоры с мертвецом. У нее просто несколько лет к ряду едет крыша? И стоило ли ее, душевнобольную, допускать до службы в разведке? Впрочем, любой из ее будущих сослуживцев либо обладал завидной армией тараканов, либо просто был не совсем здоров морально. Одной больше, одной меньше, никто и не заметит.

Вздохнув, девушка поднялась с земли, так и не притронувшись к булочкам. Живот протестующе урчал, но лучше думать о голоде, чем о том, кто остался позади, отдаленный половиной дня пути, а скоро окажется еще дальше.

Лукас потряс головой, словно ругая ее за задержку.

— Прости, прости, — вцепляясь покрепче в гриву и подтягивая свое тело в седло, пробормотала Черч. — Но ты ведь понимаешь…

Остаток пути в голове была звенящая тишина, только сердце стучало тяжелее, чем обычно — от полноценного понимания разлуки, что ей предстояла в грядущие годы. И пусть, пусть они с Леви не общались, но камнем в душу упала мысль о том, что она даже видеть его не будет. Звучало как помешательство.

Еще одна психологическая проблема в ее копилку.