6 (1/1)

POV Финн.Я стоял в костюме, который взял напрокат, в белой рубашке с галстуком-бабочкой и своих чёрных туфлях, которые доставал из коробки раз в пять лет. Рядом со мной стоит Даниэль, ужасно гордо и счастливо выглядит: сегодня этот уже не маленький чертёнок женится, и я стою рядом с ним, наблюдая, как он произносит клятву и одевает кольцо на палец своей любимой девушки. Если честно, я не верю в этот брак, но с моей личной жизнью судить об этом как-то неправильно. У меня самого серьёзные отношения никогда не длились больше года, так что вряд ли моё мнение в таких вопросах можно считать хоть сколько-нибудь полезным. Я встречался с девушками и с парнями, я спал и с теми и с другими, будучи в свободных отношениях, я спал и с теми и с другими одновременно (можете называть это оргией, если хотите, для меня это лишь секс). Сексуальный опыт у меня был большой однозначно, а вот отношения никогда не складывались как надо. Мне уже скоро 29, а потом и 30, а я всё ещё ничего не имею, гордиться мне почти нечем."А может, у Дэна с ней будет всё отлично, несмотря на такой ранний возраст для брака", - размышлял я, наблюдая, как он целует свою теперь уже жену.Этот день был полон радости, вокруг было столько улыбок, все говорили добрые слова и пожелания. Я весь день находился рядом с Дэном, занимая почетное место шафера. Мы с ним обсуждали это, и я знаю, что Дэн хотел бы видеть вместо меня Шона, но тот не любил обращать на себя много внимания, поэтому отказался. Дэн не расстроился - он это и предсказывал. Несмотря на свой отказ, Шон присутствовал на свадьбе с самого начала, и я время от времени поглядывал в толпу, пытаясь его отыскать. Он сегодня выглядел не хуже Даниэля: волосы красиво пострижены и уложены, белая рубашка, костюм по фигуре, дорогие туфли и, я уверен, хороший парфюм. Шон теперь постоянно ходил со щетиной на лице, прибавлявшей ему возраста, но так он однозначно выглядел сексуальнее, и с годами становился только лучше, как какой-нибудь алкоголь пафосной дорогой марки.Последний раз мы говорили нормально очень много лет назад, а после этого одни только сухие приветствия, рядовые фразы для галочки или вовсе избегание компании друг друга. Мы разошлись не на хорошей ноте, но так было нужно для благополучия Шона – это было моим решением.В то Рождество я был безумно счастлив, потому что он не просто был со мной, но и был моим, а я его. Я забыл обо всём, что было до и что будет после, я просто наслаждался моментом, но это очень быстро закончилось, и пришла пора серьёзно поговорить. Шону оставалось учиться полтора года. Ханна и Кэсс жили недалеко, поэтому он мог ездить к ним на выходные, но вот домой в Сиэтл он прилетал очень редко. Это занимало много времени, много денег, да и сил тоже. Не было никакого смысла приезжать на день или два, потому что после перелётов Шон всегда был как развалина. Только лето было нашим, но оно тоже не бесконечное, а я теперь постоянно работаю. Я знал, что Шон будет скучать по мне, и, не получая от меня достаточно времени и ласки, начнёт думать, что я к нему охладел. Отношения на расстоянии – это херня, которая звучит и выглядит романтично со стороны, но на деле это та ещё пытка, и я понимал это, но Шон похоже даже не пытался задуматься о трудностях. Я пробовал объяснить ему, почему из этого ничего хорошего не выйдет, но он только злился и сыпал меня обвинениями.- Да ты просто знаешь, что не сможешь так долго обходиться без секса, вот и кидаешь меня, хотя всё сложилось уже наконец-то как надо!Я понимал, что не смогу донести до него свою позицию, поэтому решил просто не спорить и соглашаться. Исход будет всё равно одинаковым, поэтому какой смысл тратить время на то, что Шон не поймёт? Это не делало его глупым или плохим, просто Шон был романтиком, а я реалистом. Что бы мы делали? Звонили друг другу каждый день, делились бы новостями, милыми фразочками, планировали бы будущее? Думаю, у нас даже был бы вирт как замена сексу в реальности, но это было бы прикольно только сначала, потом наступил бы момент, когда один из нас стал бы слишком занят или был бы просто не в настроении для того, чтобы созваниваться. Тогда другой начинал бы себя накручивать, придумывать всякое, ревновать, беспокоиться. Мы бы держали в себе свои страхи и претензии после каждого такого раза, что потом выливалось бы в ссоры без возможности успокоить друг друга прикосновениями, объятиями или чем-то ещё, что не сделать на расстоянии. Такой проблемы бы не было, если бы мы уже встречались какое-то время, но в период построения отношений это плохие условия. Не бывает отношений без конфликтов и недопониманий, на них отношения и строятся - вы находите проблему, решаете её вместе, если хотите быть одним целым, вы работаете на благо друг друга как пары. Так всё должно быть, но расстояние не способствует здоровому развитию отношений, а наоборот проедает дыры в том, что и так ещё сформировалось. Мой милый Шон искренне верил, что мы смогли бы это преодолеть, но я понимал в этом больше его благодаря опыту, и, если быть честным, я просто очень боялся, что ничего не получится. Не думаю, что тогда я осознавал это всё настолько чётко и мыслил так глубоко, но я всё же понимал достаточно, чтобы быть уверенным в своей позиции в тот момент. Я не хотел тормозить Шона на его жизненном пути. - Ты ничем не лучше Джека! Ты точно так же играл со мной, пока была такая возможность, вот и всё объяснение этому! – кричал мне Шон.Это делало мне больно. Я даже не допускал такого, не то чтобы сделал намеренно. Может, с кем угодно, но только не с Шоном, нет. В то же время я понимал, что для него это так и выглядит, ведь у нас наконец-то всё получилось, после всего плохого, что мы друг друга сказали и сделали осознано или нет… И всё же я настоял на своём тогда, пусть и часто жалел о таком решении. Я сам не мог переехать и быть рядом с Шоном. В Сиэтле меня держали обязательства перед мамой и братьями. Нам всем вместе всё ещё надо было разгребать то дерьмо, что отец оставил после себя. Братьям не особо нужна была моя помощь, но вот мама во мне нуждалась – теперь, когда я повзрослел, мы поменялись ролями, пришло время мне заботиться о ней. Мама уехала в небольшой городок к своим родителям, но я не поехал с ней, потому что там не было работы, а нам нужны были деньги. Я старался приезжать к ней как можно чаще – делал это почти каждые выходные. Она очень изменилась после того, как узнала об отце. Сначала она верила, что он скоро вернётся, что всё разрешится, наладится, но вскоре она поняла, что этого не будет, и всё тепло, и вся радость словно умерли внутри неё. Она теперь была молчалива, мрачна, плохо выглядела. Она всегда улыбалась мне, когда я приезжал и появлялся на пороге их дома, но совсем изредка дарила мне свою улыбку во время наших разговоров, неспешных дневных прогулок или походов по магазинам. Я в свою очередь особо не радовал её новостями из своей жизни. Что мне было ей рассказывать? ?Мам, я расстался с очередной девушкой, но у меня уже есть новый парень, не парься?. ?Мам, у меня постоянные проблемы с работой, но Диасы помогают мне не стать бомжом, так что всё в порядке?. ?Мам, я понимаю, что ты чувствуешь, и мне тоже тяжело, поэтому я вечно курю травку, немного помогает?. ?Мам, остальные твои сыновья к тебе так редко приезжают, потому что думают, что у тебя едет крыша, но не обижайся на них?.Через пару лет маму было не узнать – рядом с бабушкой и дедушкой она теперь не выглядела их дочерью, а как будто была их ровесницей. Она начала болеть, плохо ходила, перестала выходить на улицу, да и не хотела даже. Она потеряла любой интерес к жизни, разочаровалась и больше никому не доверяла. Ещё бы! Человек, с которым она прожила вместе почти тридцать лет, ни разу даже не намекнул ей, что замешан в каких-то тёмных делах, а потом просто бесследно исчез. Мама у меня была верующей женщиной, и иногда говорила: ?Это словно жить с дьяволом, который умело притворялся ангелом?. Он оставил нас без крыши над головой и с непонятными долгами, которые легли на всех нас. Каждый месяц мы должны были отправлять одну и ту же сумму на оговоренный почтовый адрес, это продолжалось почти два года. Однажды, когда мы задержали ?оплату?, несколько людей приехали в дом бабушки и дедушки, и, приставив пушку к маминой голове, напомнили, что их с деньгами кидать нельзя. Я был просто в ужасе, когда узнал об этом. Сорвался с работы, чтобы приехать в другой город и удостовериться, что всё в порядке, а мама просто устало произнесла: ?Не надо было, только зря деньги на дорогу потратил?.Последние месяцы жизни мамы были особо тяжёлыми, она стала очень депрессивной, а меньше года назад, в начале весны, она покинула этот мир, который был ей так ненавистен под конец жизни. Я безумно скучал по ней, постоянно перечитывал письмо, которое она написала мне за несколько дней до смерти. Оно было полно любви ко мне, и я долго плакал, когда прочитал его впервые. Она знала, что умирает, и просила сжечь её тело, чтобы развеять пепел – говорила, что к ней на могилу никто не придёт и все быстро её забудут. Я сделал, как она хотела лишь частично, захоронив урну с её пеплом рядом с останками её сестры. Церемония была достаточно скромная, но приехали почти все, кому мы разослали приглашения, ведь маму любили люди вокруг неё – бывшие соседи, коллеги, друзья... Я теперь приезжаю на её могилу раз в месяц, всегда произнося шёпотом: ?Я прихожу к тебе, мама, я тебя не забыл?. После её смерти, стало совсем тяжело, но Эстебан помогал мне вылезти из этого эмоционального ада. Даниэль теперь жил отдельно, поэтому не видел, в какую развалину я превратился тогда, а вот его отцу пришлось смотреть на это день за днём. Он даже брал отпуск, чтобы меня поддержать, чему я был безумно благодарен после. Если бы не он, было бы гораздо сложнее. Что до Шона: он закончил университет. Я видел лишь фотографии, но судя по ним, он был очень счастлив в этот момент. Какое-то время после он жил в одном городе с Кэссиди и Ханной, потом ездил по стране. Много я не знал, но жизнь у Шона вроде успешно складывалась, и это грело мне душу. Он это заслужил.Я всё ждал, когда смогу подойти к нему, хотел попробовать поболтать. Удобный момент настал лишь под самый конец торжества. Пышная свадьба проходила на берегу озера - родители невесты были богаты, и могли позволить себе устроить шикарную свадьбу. Вид был красивый, конечно, но к вечеру все забыли об этом, потому что стемнело. Шон же принёс себе стул и поставил его на берегу. Сидел там, смотря на водную гладь и находясь в полном уединении вдали от шумных людей. Он всегда любил побыть один после целого дня в большой компании, и я даже ожидал, что настанет такой момент. Боясь быть назойливым или вовсе отвергнутым, я осторожно подходил к Шону, перебирая в голове варианты того, что сказать ему.- Это ты, Финнеган? - спросил вдруг Шон прежде, чем заговорил я, и при этом он даже не оборачивался.- Как ты узнал?- Было очевидно, что ты захочешь поговорить. Я так много раз ловил твой взгляд на себе.- Со скрытностью, видно, у меня дела не очень.- Да, точно.Повисло молчание, и я не знал, как нарушить его теперь. Не похоже на меня, но с Шоном я уже не в первый раз становлюсь таким неуверенным. Слишком много произошло в нашем прошлом, что мешало разговаривать без каких-либо колебаний.- Ты остаёшься здесь или уезжаешь в город после всего этого? - заговорил первым Шон.Родители невесты арендовали небольшой отель, на территории которого как раз и проходил праздник. Всё согласовали заранее, и часть гостей согласилась ночевать здесь, а остальные решили, что разъедутся по домам. Я был в числе тех, что остаются здесь - до города ехать далеко и дорого, а лишние деньги у меня водились слишком уж редко.- Остаюсь, - ответил я. - Восход здесь, наверное, очень красивый, хочу проверить.Боже, это, должно быть звучало так глупо... Когда мы разговаривали в последний раз, мы, грубо говоря, послали друг друга куда подальше, а теперь я заливаю ему про восходы, хотя хочу сказать и спросить так много куда более важного...- Мой номер 37, - сказал он и, поднявшись со стула, прошёл мимо меня, закончив наш разговор на этом.Я встал, как вкопанный, на лице промелькнуло столько эмоций за те полминуты, что я пытался осознать сказанное. Когда до меня дошло, я нервно зашагал к своему столу и осушил бокал с шампанским, жалея, что нет алкоголя покрепче поблизости. Сразу после я поспешил в свой номер, чтобы привести себя в порядок. Всё делал в спешке и с немалым волнением, что, должно быть, выглядело просто уморительно со стороны.Оставив в номере пиджак, я в который раз посмотрел в зеркало перед выходом, собрался с духом и пошёл всё-таки в номер к Шону. Он встретил меня босой без брюк и в расстёгнутой рубахе. Этот вид сразу дал мне понять, что я правильно растолковал то, что Шон мне сказал. Я шагнул к нему, и мы соприкоснулись губами в чувственном поцелуе. Шон притянул меня к себе одной рукой, другой запер дверь. Прижав меня к стене, он принялся спешно расстегивать мои брюки: сначала ремень, потом ширинку и пуговицу, после, приспустив штаны, он сжал мои ягодицы, а я чуть укусил его за нижнюю губу. Он взглянул на меня, как бы спрашивая, готов ли я продолжить, я кивнул, не раздумывая. Он стал целовать и кусать меня в шею, а я запустил руку в его короткие волосы и громко вздыхал от возбуждения. Шон был такой напористый, что отсеял все мои сомнения по поводу того, что должно было произойти между нами сегодня ночью. Он повалил меня на кровать, снял с меня туфли и носки, стянул мои брюки, а я тем временем стянул рубашку. Шон продолжил ласкать мои губы, и постепенно спустился с поцелуями к груди и животу, словно ненасытный хищник: он целовал и кусал, руками сжимал то бедра, то шею - уверенно, но не грубо. Мне оставалось лишь отдаться его воле и наслаждаться всем, что он со мной делает.Когда я попробовал перехватить инициативу, оказавшись сверху, Шон довольно улыбнулся, прикрыв глаза. Я целовал его губы и шею, а он гладил мои бедра, запуская руки под боксеры и поглаживал меня там пальцами. Он явно собирался быть сверху, а я никогда не был противником этого. Поцелуи и поглаживания были приятны, но до определенного момента, когда от желания большего хотелось прям проскулить. Я сам взял руку Шона, чтобы обильно облизать его пальцы и позволить ему растянуть меня ими. Он был осторожен со мной, не хотел сделать больно, и, нашёптывая мне на ухо нежности, он постепенно входил, пока не оказался внутри полностью. Дав мне время привыкнуть, Шон поцеловал меня и спросил, всё ли в порядке. Я кивнул, громко вздыхая, и он погладил меня по щеке, заглянув в глаза.- Всё хорошо, правда, - подтвердил я опять, потому что Шон не отводил глаз.Он положил руки на мои бедра, и я начал двигаться, постепенно наращивая темп. Шон всё смотрел мне в глаза, и этот взгляд возбуждал меня ещё больше. Что-то было в нём такое, чего я не видел никогда раньше – не просто похоть или страсть, но что именно, я не мог уловить.Когда мы поменяли положение, Шон снял свою рубашку и кинул её на пол. Он заставил меня встать на колени ближе к краю на кровати и выпрямиться, а сам встал рядом и вошёл в меня сзади. Прижимая меня к себе, он резкими толчками входил в меня и медленно выходил. У самого уха я слышал его громкое дыхание, и сам дышал так же громко и жадно, хватаясь за его руки и переплетая пальцы.- Шон… - повторял я его имя, до конца не веря в то, что сейчас между нами происходит.Он кусал мою шею и плечи с такой же жадностью и желанием, с какой я насаживался на его член, прогибая спину. Мне было мало просто чувствовать его внутри, не имея возможности сделать что-то ещё в такой позе, поэтому я лёг на кровать и притянул его к себе, обхватил ногами и начал поглаживать руками тело и сильные руки. Шон двигался во мне, входя до самого основания и терзая мои губы до тех пор, пока его движения не стали более быстрыми и резкими. Я стонал и шипел от удовольствия, а он трахал меня, пока не излился внутрь. Я прижал его к себе, не желая отпускать, но он отстранился, чтобы довести до разрядки меня.- Как много, - произнёс Шон, удовлетворённо прикусывая губу, оценив количество спермы на моём животе.Услышать такое от Шона я совершенно не ожидал. Он был таким робким и неуверенным в себе, когда мы были с ним в одной постели в последний раз, а теперь в нём не было ни капли смущения. Это всё было так странно для меня, неожиданно, но мне это чертовски нравилось. Он принёс мне полотенце, чтобы вытереться, а потом мы вместе зашли в ванную и продолжили там.***Перед сном я так боялся, что утром это всё закончится так же быстро и просто, как и началось - Шон отправит меня к себе, ничего не объясняя, или я просто проснусь один, не найдя даже короткой записки в одно предложение. Но мои ожидания совсем не совпали с тем, что действительно произошло утром.Я проснулся, когда Шон вышел из душа в одном полотенце. Заметив, что я не сплю, он игриво намекнул, что может посетить душ снова, если я его позову, и, прежде чем я ушёл в ванную, он чувственно поцеловал меня в губы, снова вызывая во мне желание. Стоя под струями тёплой воды, я был не в силах сдержать улыбку, и впервые за много лет чувствовал себя таким счастливым от таких простых вещей. Обычно хороший секс был для меня лишь хорошим сексом и ничем больше, но этот был особенным. Я опять почувствовал себя тем двадцатилетним Финном, который лежал с Шоном на одной небольшой кровати общежития, притворяясь жутко уверенным в себе, хотя на самом деле так боялся сказать или сделать что-то неправильно.Когда я вышел из ванной, Шон встретил меня с вкусным завтраком и тёплой улыбкой на лице. Я смотрел на эту картинку, которая была словно из моего самого хорошего сна, и думал о том, что хочу запомнить её на долгие годы, что бы ни случилось с нами двумя.- Не знаю, вкусно ли, но аппетитно выглядит. Не хочешь попробовать? - спросил Шон, подзывая меня к себе.Я запомнил его парнем, который всегда был добр ко мне. Он был неуверенным и робким, и не нарочно, но он делал мне больно своими словами и действиями, а порой и просто своим существованием лишь в роли друга. Как мальчик он тогда уже не выглядел, однако внутри не был взрослым (как и я впрочем). Теперь же передо мной сидел настоящий мужчина. Может быть, в душе он не хотел взрослеть, но от него исходила эта особая "энергия", всё в нём говорило, что он повзрослел. И он был такой красивый, чёрт возьми...Мы молча завтракали, Шон под столом поглаживал мои ноги своими, а я смущённо улыбался. Только он мог смущать меня.Восход мы пропустили, но вид всё равно был прекрасный: я слышал, как пели птицы, солнце светило ярко, ровная гладь озера поблёскивала на свету, и всё было таким живым, как и я сам сейчас. Собравшись, мы с Шоном вышли погулять немного перед отъездом, чтобы насладиться всем этим. Он держал меня за руку и не отпускал ни на секунду, он шутил и рассказывал о разных случаях из своей жизни, и мы всё смеялись, словно и не было этих нескольких лет пропасти между нами.Потом я начал рассказывать ему о том, как жил я, отчего наш разговор резко приобрёл негативный окрас. Мы немного поговорили о маме. Знаю, что Шон был на её могиле, и что он прислал букет белоснежных роз на похороны, потому что не смог приехать сам тогда. Я не хотел останавливаться на этой теме надолго, она всё ещё была для меня болезненной, поэтому мы стали говорить о работе. Я рассказал, что ушёл из студии, устав полдня ничего не делать, но на фрилансе мне вечно попадались проблемные клиенты - разные не очень приятные люди. Бывали и просто моменты, когда никаких клиентов не было, отчего я влезал в долги. Поэтому при том, что с одного заказа зарабатывал я много, моментами есть было нечего, я и продолжал время от времени жить в доме Диасов, даже когда там перестал жить Дэн.Гордиться мне было нечем, и, признаю, в этом есть большая доля моей вины, ведь я прилагаю недостаточно усилий, просто плыву по течению, словно жду, что кто-то решит за меня все проблемы, но разные обстоятельства и элементарное невезение тоже сыграли свою роль. Сказал бы мне кто-нибудь в мои двадцать, что со мной будет сейчас, и я бы рассмеялся, не поверив в этот бред. Но такова жизнь. И что ждало бы Шона, останься он со мной тогда? Тоже самое? Он без меня живёт хорошо, а это значит, что я сделал тогда всё правильно – он от этого решения только выиграл.Сидя на берегу озера вместе с Шоном, я думал с тоской о том, как вернусь домой сегодня с мистером Диасом. Шон, наверное, может тоже заехать на несколько часов или несколько дней, но потом...- Что случилось с твоим ухом? – спросил Шон, заботливо погладив меня по щеке.- Я бы не хотел об этом рассказывать… - ответил я и поморщился.Это было далеко не самое приятное воспоминание из прошлого. После исчезновения отца, к нам домой заявились люди. Ничего толком не объяснив, они сказали, что отец задолжал им очень приличную сумму. Они чётко дали понять нам, что в полицию идти не стоит, и что не стоит пытаться сбежать от них – так будет лишь хуже для всех нас. Если честно, по одному только их виду всё это было ясно.Через месяц они снова появились у нас, чтобы напомнить о себе и получить часть долга.- И не затягивайте с продажей дома, иначе от нас не отделаетесь до конца жизни, - сказал один из них.Мы продали дом, машину, ценности - много чего, но всё равно не расплатились со всем. Не было иного выхода – только работать, чтобы отдавать им деньги. Неважно, в какой мы были ситуации, неважно, заработали больше или меньше обычного, но каждый месяц должны были отдавать не меньше нескольких тысяч долларов. В попытках понять, как так вышло, что отец задолжал настолько много денег, я нашёл способ связаться с одним из тех людей, что приходили к нам домой с угрозами. Его звали Паркер, и это всё, что я знал о нём помимо номера телефона.Паркер не был какой-то большой шишкой, он лишь выполнял указания сверху, за что получал вроде как неплохие суммы своего гонорара. Он не мог способствовать тому, чтобы нам простили часть долга или подвинули сроки, если мы вдруг не сможем вовремя собрать деньги. Я это быстро понял, но изначально от него мне нужна была только информация. Ответ на один единственный вопрос, который не переставал изводить меня.Разумеется, с Паркером я не дружить собирался. Мы с ним спали. Он не был жестоким, но ему нравилось подчинение. Он всегда был сверху, говорил, что ему нравится, часто не считал нужным удовлетворять меня. Несколько раз он надевал на меня поводок и давал разные команды. Наверное, смотрелось это со стороны очень печально и унизительно, но я об этом не думал, я просто умел отключать ненужные мысли и отдаваться процессу. А он от меня этого и хотел – отсутствие ненужного трёпа, готовность ко всему в сексе, никаких обязательств. Подчинение.После очередного такого секса в номере дешёвого мотеля, он достал сигарету и закурил прямо в кровати. Я лежал рядом, пытаясь передохнуть хоть немного, но знал, что мне надо домой. Перкер не любил нежные объятия после секса, а я сам не нуждался в них от него. Я должен был привести себя в порядок, одеться и уйти. Исчезнув в ванной, я принял душ, стараясь не намочить волосы, почистил зубы и оделся. Выйдя из ванной, я готов был уже уходить, но Паркер позвал меня к себе. Я подошёл и сел на кровать, а Паркер протянул мне сигарету, чтобы я затянулся.- Когда увидимся в следующий раз? – спросил он меня, поглаживая по бедру.- У меня пока нет планов, можешь звонить в любой день, - ответил я.- У тебя послезавтра день рождения, да? – спросил он. – Чтобы ты хотел получить в подарок?Мы с Паркером спали уже месяца три, и он успел привязаться ко мне, пусть и пытался не подавать виду. Я ждал момента, когда смогу спросить у него про отца, и решил, что сейчас самое время. - Мне ничего не нужно, - улыбнулся я, а Паркер запустил руку мне в волосы. – Но ты можешь просто рассказать из-за чего мой отец вам должен так много денег. С чем это связано?Паркер смотрел мне в глаза, улыбка сошла с его губ, а рука перестала гладить волосы. Он взял паузу и вздохнул, а я с надеждой в глазах не отрывался от его лица.Вдруг его рука, что всё ещё была у меня в волосах, сжала их, и, потянув на себя, Паркер ударил меня лбом о прикроватную тумбочку. Я упал на пол и застонал от боли, но попытался встать, чувствуя при этом, как по лицу потекла кровь, а в глазах потемнело. ?Это не сулит ничего хорошего, надо убираться отсюда?, - быстро понял я, однако Паркер, нарушив мои планы, вскочил на ноги и, взяв меня за грудки, закричал:- Думал, если станешь со мной спать, я тебе всё расскажу, а? Думаешь, я такой тупой, чтобы не догадаться, что тебе что-то от меня надо? Я тебя трахал всё это время, и ждал, когда же ты заговоришь о нём. Долго ты продержался, конечно, жаль только, что зря.Он отпустил меня и громко засмеялся, а я упал на пол и постарался отползти в сторону выхода. Тут Паркер пнул меня, и я ощутил резкую боль в грудной клетке. Я вскрикнул и хотел глубоко вдохнуть, но это простое действие снова причинило боль. Я замер и постарался не двигаться, а дышал быстро и неглубоко.- Ой, прости, надеюсь, я ничего тебе там не сломал, - с издёвкой в голосе сказал Паркер.Я закрыл глаза и сдавленно произнёс:- Прости…- Простить? Хочешь, чтобы я тебя простил?Я кивнул.- Не слышу тебя, Финн, скажи мне, - настойчиво произнёс Паркер, стоя надо мной. - Да, прости меня, прошу.?Господи, даже сейчас его любовь к подчинению из него лезет, когда я и так ничего не могу, кроме как подчиняться?, - подумал я, чувствуя, как под моей головой ковровое покрытие пропитывается моей кровью.Я услышал, как Паркер ходит по комнате, но не открывал глаз, а просто надеялся, что он больше не сделает мне больно. К моему удивлению он позвонил в скорую, но не стал говорить, что избил меня сам. ?Не знаю, нашёл его в таком состоянии, никого не видел рядом?, - слышал я его голос, потом зажурчала вода в ванной, шуршала одежда – он одевался. Когда он закончил и подошёл опять ко мне, то присел и коснулся моего лица:- Финн… взгляни на меня. Я с трудом открыл глаза, не желая видеть рожу Паркера.- Знаю, ты не заслужил этого. Ты неплохой парень, классно было с тобой трахаться, но ты зря это всё затеял, не надо было тебе связываться со мной. Ты же знал, что я плохой человек, я же предупреждал.Я почувствовал, как он легонько потянул меня за ухо, ощутил, как что-то холодное коснулось его, взглянул испуганно в глаза Паркера, но не успел ничего произнести. Громко закричав от боли, я прикрыл ладонью ухо, из которого теперь тоже шла кровь. Глаза слезились, но не от эмоций, а от боли.- Зачем? – выдавил я. - Вот теперь я тебя прощаю, ты же просил.Он успел уйти прежде, чем приехала скорая. В больнице мне зашили рану на лбу, сообщили, что ребро не сломано, мочку уха я теперь потерял. В полиции я ответил отказом, когда мне сказали, что необходимо расследовать это преступление. А на день рождения курьер доставил мне посылку – небольшую коробочку и маленькую открытку. ?С днём рождения. Паркер?. Открыв коробочку, я обнаружил украшение, что носил в левом ухе и часть того самого уха, что Паркер отрезал пару дней назад. Через несколько секунд меня стошнило прямо на пол.- Мне жаль, чтобы там не произошло, - сказал Шон с сочувствием в голосе.- Где ты сейчас живёшь? - спросил я у него, желая перевести тему.- В Майами пока, но мне предлагают работу в Ванкувере. Место хорошее, правда работать придётся очень много. Хочешь со мной?- Конечно, хоть в Африку, - усмехнулся я.- Нет, серьёзно. Через неделю я закончу все дела, соберу все вещи и буду там. Ты поедешь со мной?- Мы лет восемь не разговаривали до сегодняшнего дня, а ты меня зовешь с собой в Ванкувер? Не шути с такими вещами, Шон - это глупо.- Знаю, но я не шучу, - ответил он и взял меня за руку. – Что теперь нам мешает? Мы снова встретились, и до сих пор чувствуем что-то друг к другу, так? И я предлагаю тебе использовать этот шанс, пока он есть. Почему нет?- Мне кажется, жизнь всё это время давала нам понять, что мы быть вместе не можем.- Да брось, ты ведь не веришь в подобные вещи. Шон поцеловал мою руку, посмотрел мне в глаза, ожидая ответа, но я высвободился и отошёл от него, нахмурившись.- Мы пару раз разбегались, не общались так много лет, и я предлагаю тебе сейчас быть уже, наконец, вместе, неужели не хочешь? - спросил Шон. - Я, может, и пожалею об этом однажды, но мы хотя бы попробуем, Финн. После всего что было, ты представь! Ты был моим лучшим другом. Таким, каким никто другой никогда не был. Я любил тебя разной любовью в разное время, я когда-то и ненавидел тебя больше всех, кого знал. Ни к кому другому я никогда не чувствовал столько всего... Что тебя держит здесь сейчас? У тебя есть мобильная работа, квартира у нас будет, я буду с тобой…Я взглянул на него робко, а он подложил руку под подбородок и задумчиво глянул куда-то в пространство:- Я так много думал тогда, что же я сделал, что ты со мной так поступаешь. Я множество раз хотел поговорить с тобой, но и я не решался, и ты вечно старался избегать меня. Мы словно магниты с разными полюсами: хотели бы притянуться, но мешает что-то... столько разных причин...Я снова присел рядом с Шоном и тяжело вздохнул, понимая, что он прав.- Помню, как увидел тебя впервые... - сказал Шон вновь, нарушая тишину. - Причёска, татуировки, пирсинг... Я подумал: "Вау! Как круто он выглядит!" А ты смерил меня таким презренным взглядом, словно я самый последний отброс.Мы оба усмехнулись, а мне снова стало стыдно за всё то, что я тогда делал с Шоном.- Я влюбился в тебя очень быстро, - ответил я, вспоминая наше прошлое. - Не знаю, в какой именно момент. Ты был такой милый и забавный даже при том, что абсолютно не переносил меня. А как я ненавидел этого Джека, блять, как же сильно... Вы знакомы-то были всего ничего, а он уже был с тобой, в то время как я годами не мог даже осмелиться прикоснуться к тебе чуть смелее обычного...- Мы тогда не переспали с ним, Финн. Ну, в привычном понимании... И я не знаю, важно ли тебе это, но ты был первым кого я поцеловал.- Правда? Я даже не помню, как это было.- Неумело, - усмехнулся Шон. - И я был девственником до самого окончания университета.- Тот человек любил тебя?- Я хочу в это верить, но, мне кажется, что нет, - ответил он и грустно опустил взгляд. - А теперь, возвращаясь к тебе нашего разговора...- Ванкувер?- Да, Финн. Ты единственный, кого я бы хотел видеть рядом с тобой там. Ещё, конечно, папу и Даниэля, но мы ведь говорим о другом.- Такие решения так просто не принимаются, - ответил я, понимая, что не могу прямо сейчас сказать "да" или однозначно "нет".- Такие предложения обычно тоже так просто не поступают, но я правда хочу этого. Через неделю я уже буду там, адрес напишу папе и Даниэлю. Да и Ванкувер не так уж далеко от Сиэтла… Можешь не отвечать мне сейчас, просто подумай над этим.***Через несколько недель в выходной он приехал за мной сам из Ванкувера в Сиэтл. Диас старший был в этот день дома, и отец с сыном были рады повидаться вновь и поболтать. Мы пили чай в гостиной вместе, обсуждали разные не очень важные вещи, и я чувствовал, что этим двоим нужно побыть вдвоём. Я оставил их, сказав, что мне нужно кое-что забрать у знакомого. Уверен, Эстебан захочет поговорить с сыном обо мне. Знаю, он ничего против ориентации Шона не имеет и ко мне относится хорошо, но он был удивлён, когда мы сообщили ему о намерении жить вместе.Ни к какому знакомому я на самом деле не пошёл, а просто прошёлся немного по местам, уже давно ставших для меня родными. Не знаю, понравится ли мне Ванкувер, но точно знаю, что буду скучать по Сиэтлу, в котором я провёл почти всю свою жизнь, пусть она и не была в последние годы счастливой.Когда я вернулся, мы были готовы ехать. Вещей у меня было не так уж и много, все они уместились в багажнике и на заднем сидении машины. Пока Шон всё укладывал, Эстебан в сторонке немного неловко желал нам удачи, разговаривая со мной. Я понимал, что он хочет сказать больше, но просто не знает, как именно это сделать.- Я буду скучать, Эстебан, - сказал я, ведь я действительно буду.Я понимал, что он останется теперь совсем один в Сиэтле. Сначала уехал Шон, не так давно это сделал Даниэль, а теперь вот и я. Этот человек заменил мне отца, он всегда был добр и готов был помочь. Он заботился обо мне, когда я болел или переживал не лучшие моменты своей жизни, и я тоже привык заботиться о нём. У Эстебана есть друзья, разумеется, но это совсем другое. Надеюсь, ему не будет слишком тоскливо одному.Наше прощание было очень трогательное, пусть мы с Шоном и не уезжали далеко от Сиэтла. Я знал, что начинается новая глава в моей жизни. Я боялся, но вместе с этим чувствовал ещё и особый трепет - мне хотелось узнать, что же ждёт меня дальше. Вместе с Шоном.***В машине у нас играла музыка, но не радио, а музыка Шона. Предпочтения в большинстве своём у нас совпадали, и было приятно ехать навстречу неизвестности то под пост-панк, то под приятный голос Лорен Мэйберри или чистейшую энергию Ocean Grove пополам с вокалом их вокалиста, который, по-моему, звучал соблазнительно. Шон сидел за рулём, внимательно следя за дорогой, а мои глаза были приклеены к убегающей вдаль дороге, и я, словно дирижерской палочкой, помахивал в воздухе пальцем в такт песням, сменяющим друг друга. Я так глубоко ушёл в себя, что забыл о Шоне, поэтому, когда он положил руку мне на колено, я резко дёрнулся от неожиданности, и он поспешил убрать её.- Прости, я просто задумался, - неловко улыбнулся я. - Вернёшь руку обратно?Шон глянул на меня, улыбнувшись в ответ, и положил руку назад, погладив меня. Это простое действие вызвало у меня мурашки от удовольствия, и я отвернулся с улыбкой. Я был уверен, что покраснел. Конечно, у меня было много времени, чтобы осознать произошедшие события, и не было никакого ощущения, ?словно я во сне?, но всё же я пока не совсем понимал, как вести себя с Шоном. Он был моей единственной настоящей любовью, если подумать. Наверное, он усмехнётся и не поверит, если скажу, но это факт. И всё-таки так абсурдно то, что мы решили с ним... Мы долго обсуждали потом самые разные вещи, Шон на меня не давил, напоминал, что я могу отказаться, если передумал, так что это было абсолютно взвешенное решение, принятое нами обоими.Жил Шон в просторной квартире с белыми стенами почти в центре города. Ремонт здесь был не нужен, но Шон предложил мне придумать что-нибудь вместе, потому что он собирался остаться здесь надолго. Все наши вещи были здесь, правда, большинство были не распакованы, кое-какую мебель ещё не изготовили, поэтому пока здесь было пустовато. Я расхаживал по квартире, рассматривая все комнаты. В комнате Шона я наткнулся на снежный шар, подаренный мною около десяти лет назад. Я не стал комментировать то, что увидел, но на душе стало очень тепло, ведь прошло так много лет, а он всё ещё хранит эту простую, казалось бы, вещь.В конце я зашёл в ванную, где Шон указал на то, что уже повесил для меня чистые полотенца и купил мне три зубные щетки разной жёсткости, чтобы я выбрал. Я оценил этот простой милый жест и смущённо улыбнулся:- Обо мне уже долго никто так не заботился, если честно. Мне так неловко от того, что ты даёшь мне так много, я ведь этого совсем не заслуживаю.Шон погладил меня по волосам и поцеловал в лоб нежно, сказал, что я могу принять душ, если хочу, а потом он хочет отвести меня в одно место. Я предположил, что это будет пафосный ресторан, но он посмотрел на меня, словно говоря "да брось, это же я - Шон Диас", и я всё понял. Он отвёл меня к малюсенькому азиатскому кафе в пятнадцати минутах от дома. Я никогда толком и не пробовал эту кухню и не знал, что заказывать, но Шон принял решение за меня. Он заказал нам по рамену и пиву.- Рамен, который ты сегодня попробуешь, просто восхитителен, Финн, приготовься, - важно произнёс Шон, заняв нас места у окна. Здесь было очень тесно, но так уютно - как будто я попал куда-то в Японию, хотя за окном всё ещё было Ванкувер. Я рассматривал это место с любопытством, пока Шон рассказывал мне о разных блюдах японской кухни, а когда мы принялись за наши рамены, я прикрыл глаза от удовольствия: наваристый бульон, овощи, специи, грибы шиитаке... Это нечто совсем новое. Это не что-то суперэкзотическое, по сути, просто суп с японскими ингредиентами, но как же это вкусно, чёрт возьми!- А что это? - спросил я, зачерпнув ложкой какие-то необычные бело-зелёные травинки, которым был присыпан рамен сверху.- Ростки сои, сладкие на вкус и полезные – не бойся пробовать, - ответил Шон. - Как тебе это местечко? Я могу показать ещё очень много всего, но это особенное. К тому же, если вдруг захочешь чего-то очень вкусного, теперь будешь знать, куда сходить.- А почему оно особенное? - спросил я, подложив руку под голову.- Я часто бывал здесь по работе в один год и постоянно останавливался в отеле неподалёку, поэтому ходил сюда обедать или ужинать. Я тогда ещё только начал работать на крупную компанию и впервые ездил в командировки, ещё не привык и ощущал себя достаточно одиноко в таком большом городе. Ты же знаешь меня - я не люблю большие компании, шумных людей. А тут я совсем один в большом городе, где люди на каждом шагу, а все незнакомые и чужие... Мы тогда постоянно созванивались с Даниэлем по видео. Он рассказывал, как ты поживаешь, иногда даже показывал. Несколько раз вы были вместе в скейтпарке, и я видел, как ты катаешься, иногда видел, как готовишь или как работаешь. Даниэль-то всегда был в курсе наших взаимоотношений, - Шон усмехнулся. - На свадьбе всё уговаривал меня к тебе подойти.- Я и не думал, что ты обо мне вообще вспоминаешь. Умеет он хранить секреты, - улыбнулся я, вспоминая, как он любил "закрывать рот на замок".- У меня тоже была своя жизнь с другими людьми вокруг, с новыми делами и сложными вопросами, которые нужно было решать по мере взросления, но да, Финн – я помнил о тебе, и не пытался, наоборот, избегать всего, что с тобой связано.- Я просто хотел жить дальше, не оглядываясь на прошлое постоянно! - попытался объяснить я.- Я понимаю! Это не укор тебе, это лишь данность. Просто хочу, чтобы ты понимал чуть больше...Мы оба замолчали, и я понял, что вспылил слишком резко. Быстро успокоившись, я вернул наш разговор в правильное русло: - Я не много знаю о том, как жил ты. Чем занимался? Где жил? Расскажешь мне?- Ну... сначала я пошёл в продажи. Это приносило много денег, но быстро приелось и не доставляло никакого удовольствия. Я всё хотел уйти, но не мог решить, что делать дальше. Когда начался мой отпуск, я уехал на один остров, ты про такой и не слышал даже. Я жил там, в маленьком домике без всяких удобств и связи, там постоянно были насекомые и много разных других проблем, но я быстро привык и решил, что мне даже по нраву подобная жизнь. Я туда поехал, чтобы подумать над своим будущим, но так и не определился, поэтому продолжил жить точно так же, как до поездки на остров. Я много работал, хорошо зарабатывал и постоянно откладывал деньги, думая, что однажды брошу эту ужасную работу. Меня постоянно переводили в разные отделения, и я жил чуть ли не во всех уголках страны... Когда жил в Нью-Йорке, снова стал встречаться с Джеком. Мы разбежались через пару месяцев по моей инициативе, но, вообще-то, я ему нужен-то был ради секса… Да все остальные мои отношения были гораздо дольше отношений с ним.- Разбил сердце? - осторожно спросил я, не сказав, какими были все мои отношения.- Да, наверное... Но это было давно. Теперь вот я бросил продажи, чтобы работать в игровой студии, и переехал ради этого в этот прекрасный город, а отложенные деньги потратил на квартиру.- Звучит здорово. А теперь доволен своей жизнью?- Пока не знаю, трудно сказать. По крайней мере, пока что мне нравится зарабатывать на этом, но скоро работы станет в разы больше, и я не уверен, что справлюсь.- Справишься, - успокоил я Шона, положив руку ему на колено. - Я думал, ты сразу после университета займёшься чем-то, связанным с 3D. Не ожидал услышать про продажи.- Жизнь такая странная штука, - пожал плечами Шон. – А как ты жил в Сиэтле все эти годы? Я тоже знаю не много.- Потому что рассказывать нечего, - вздохнул я. – Пару раз жил в других городах, но недолго. Работал то там, то сям, когда с дизайном шло не всё хорошо, а это часто бывало. Успел почти сесть в тюрьму, но ограничился общественными работами. Даже не спрашивай… С братьями не общаюсь из-за мамы, отец так и не нашёлся. Не знаю, Шон, нечего рассказывать, правда.- Ты был влюблён?- В тебя.- И всё? Не поверю, - улыбнулся Шон.- Ты задал высокую планку…Сказав это, я взглянул на Шона. Он, должно быть, хотел спросить, каким образом, что он такого сделал, но не стал. На его лице сменилось много эмоций за те полминуты, что мы молчали, и, в конечном счёте, он просто взял меня за руку:- Ты спросил, доволен ли я теперь своей жизнью... Не знаю, как ответить, потому что понятия не имею, что будет дальше, но если говорить за один день, то сегодня я счастлив, потому что ты теперь со мной.***Мы шли по улицам вечернего Ванкувера, держась за руки и обсуждая, что будем делать завтра. Шон предлагал съездить куда-нибудь, но я предпочёл остаться дома. В тот день мы спали в одной кровати, но кроме поцелуев и объятий ничего не было. Мы оба устали, очень много думали и только учились снова жить вместе, как в студенческие годы.На завтрак мы ели незамысловатую яичницу с беконом и пили чай, ведь оба не очень любили кофе. После завтрака мы сели за компьютер Шона и стали обсуждать идеи для ремонта. Мы оба учились дизайну и обладали развитым чувством стиля, у нас были похожие предпочтения, поэтому выбор не был сложным, даже весёлым. Так прошла пара часов, и пока Шон лазил по сайтам, чтобы заказать всё необходимое, я пошёл готовить. У него было множество специй, полный холодильник еды - наверное, специально закупился, прежде чем поехать за мной в Сиэтл. Не знаю, каким он стал на самом деле, но сейчас он казался мне очень ответственным и гораздо более уверенным, чем был раньше. Я чувствовал себя рядом с ним... "правильно". Так я бы сказал. Он не хотел постоянно трахаться со мной, а хотел заботиться, он любил говорить сам и слушать меня - тоже. Он не был со мной груб, не позволял ничего лишнего, не манипулировал никаким образом. Знаю, мы только начали, но Шон хороший парень, и партнёр из него должен был быть такой же. Я несколько раз натыкался на очень неприятных индивидов, устраивающих мне эмоциональные качели, вытягивающих деньги и втягивающих в странные истории. Это не самым лучшим образом на мне отразилось, но я стал более разборчивым, хотя долгие здоровые отношения так ни с кем и не сложились. Надеюсь, с Шоном будет иначе, потому что я уже устал от этой безвыигрышной лотереи под названием ?жизнь?.***С Шоном мы провели вместе несколько насыщенных и приятных дней, на протяжении которых постоянно проявляли друг к другу ласку и почти не переставали обниматься, перед сном долго говорили, занимались любовью, и я чувствовал себя с ним спокойно, на своём месте. Мы постепенно открывались друг другу, сделав выводы на нашем прошлом. Разумеется, свои личные секреты есть у всех нас, но я говорю о других вещах. Мы, наконец-то, начали говорить о том, что чувствуем, старались проговаривать каждую ситуацию, в которой возникло недопонимание, вместо того, чтобы взрываться или замыкаться в себе и закрывать тему на этом. Мы, можно сказать, изучали друг друга – обсуждали чувства, извинялись порой за слишком резкие реакции, рассказывали, что нравится в постели. Мы прорабатывали в-с-ё, словно на приёме у психолога, только без него. Думаю, мы хорошо дополняли друг друга – я учился у Шона отношениям, а он у меня сексу. Своеобразный обмен опытом как инвестиция в свои собственные отношения. Ещё я неожиданно для себя открыл кое-что: раньше, когда мы были студентами, Шон смотрел на меня снизу вверх, а теперь это делал я. И дело не только в том, что Шон такой успешный в 3D, а я в дизайне не очень, а вообще во всём. Мне раньше было просто заводить друзей, искать партнёров, учиться, выражать себя… А теперь мы повзрослели, и Шон обогнал меня – он знает, чего хочет, знает, как это получить, знает себя самого. Да, он всё ещё, например, имеет трудности в общении с незнакомцами, а я легко выхожу на контакт с кем угодно, но Шон потом привлекает своей глубиной, а я ничего не могу дать помимо своей поверхностности. Я привлекаю своей внешностью, харизмой и лёгкостью, но не могу удержать человека этим. На Шона же парни не вешаются, но в него быстро влюбляются, когда узнают ближе. Не скажу, что осознавать это было легко и приятно, это, наоборот, заставило меня хандрить, но мне нужно было давно прийти к этому, потому что я словно застрял в одной точке своего эмоционального развития. В постели я мог сделать с Шоном всё, о чём он только мечтал или даже не догадывался, но в обычной повседневной жизни я часто чувствовал себя каким-то мальчишкой, что поддавался эмоциям, в то время как Шон был рассудительным и терпеливым мужчиной. Я несколько раз даже извинялся за это, но сразу побороть этот свой изъян не мог, требовалось время.***Когда наступил понедельник, Шон стал возвращаться поздно, был очень уставший, и сил на что-то другое у него уже не было. Он предупреждал меня, что так будет, поэтому это не стало для меня неожиданностью. Я заботливо накрывал на стол перед его приходом, делал ему массаж, занимался стиркой и уборкой, а в выходные мы занимались ремонтом, делая дом уютнее, гуляли и смотрели фильмы. Так прошёл почти весь июль, а потом выходные Шона вовсе закончились. Он буквально появлялся дома только для того, чтобы поспать, выглядел очень устало и бледно, и на меня времени у него не было. Я понимал, что он ничего с этим сделать не может, но я чувствовал себя очень одиноко. Я и сам работал - клиенты в этом месяце у меня были, но дизайн не отвлекал в достаточной мере. Это раньше я мог написать или позвонить друзьям, долго болтать с ними или играть вместе в совместном режиме на PlayStation, но теперь у всех подряд были семьи, работа, множество дел, и времени для меня ни у кого никогда не было. Даже Даниэль был занят, а я всё не мог смириться с тем, что он больше не тот мальчуган, что вечно звал меня покататься вместе на скейте.По итогу я понял, что не могу и дальше лишь сидеть дома в ожидании Шона и стал развлекать себя сам. Я ездил в разные места и заведения, изучая город, время от времени заходил в ту раменную и думал, как это иронично - чувствую себя здесь так же одиноко, как и Шон раньше.В один из вечеров пятницы я приоделся и поехал в клуб - далеко не самый дорогой и пафосный, просто он был не так уж далеко от дома. Там я выпил всего пару коктейлей и просто танцевал, пытаясь забыться. Вспышки разноцветного света и громкая музыка обычно помогали мне в этом. Я уже не хотел быть в Ванкувере, не хотел возвращаться и в Сиэтл. Я хотел невозможного - снова быть двадцатилетним Финном, у которого всё впереди. Хотел бы предотвратить исчезновение отца, хотел бы сделать всё, чтобы выстроить хорошие отношения с Шоном с самого начала, хотел бы больше встречаться с друзьями, которых раскидало по всей стране, хотел бы не упустить столько событий и праздников, хотел бы больше быть с мамой, которой теперь уже нет, хотел бы не поссориться со всеми своими братьями. У меня было столько сожалений о том, как скучно и бесполезно я прожил свою жизнь, как много ошибок я совершил и как много не сделал.Зациклившись на мыслях об этом, я понимал, что мне не помогает лишь музыка и танцы, поэтому я подумал о другом. В клубе я легко нашёл чувака, у которого можно было купить таблетки. Я залил их новой порцией алкоголя, и в итоге закончил свои танцы на асфальте у чёрного входа - охрана выкинула меня оттуда пьяного и разбитого эмоционально. Я ободрал руку, которая была теперь вся в крови, но продолжил лежать, на асфальте, закрыв глаза и вспоминая о прошлом...Домой я вернулся только под утро. Шон встретил меня, испугавшись за мой внешний вид, но потом расспросил, где я был, и его жалость ко мне моментально растворилась. Он накричал на меня за то, что он не спал всю ночь, пытаясь звонить мне десятки раз, понятия не имея, где я. Не смотря на бессонную ночь и своё ужасное настроение, он всё равно пошёл на работу, а вечером вернулся и на мой вопрос ?как дела??, сообщил, что его уволили. Он ничего мне не объяснил, просто хлопнул дверью перед моим носом, и оставил меня стоять одного посреди комнаты. Я взглянул на стену, которую мы полностью разрисовали недавно, потом на своё отражение в зеркале. ?Что, блять, с тобой не так?? - спросил я, чувствуя, как ненавижу этого человека, что смотрит на меня. Прихватив куртку, я выскочил из квартиры и побежал вниз по лестнице, не желая ждать медлительный лифт. Я быстро поймал такси и сказал водителю первое место, что пришло в голову, несмотря на позднее время суток – гору Граус. Таксист глянул на меня, словно посчитал чокнутым, но не стал расспрашивать.***Я просто шёл вперёд – выше и выше. Было темно и холодно, но я упорно поднимался в гору, пока ноги окончательно не отказались нести меня туда. Я бессильно упал на землю, перевернулся на спину и увидел перед собой звёздное небо. Если бы я посмотрел ниже, то увидел бы город, оставшийся внизу: я бы увидел его яркие тёплые огни, завлекающие обратно, но они уже не были мне нужны. Я смотрел на холодное бездвижное небо, на такие далёкие маленькие звёзды, и не думал ни о чём, но чувствовал, как внутри меня всё хочет разорваться. Я закрыл глаза и стал вспоминать о Шоне из прошлого. Я пытался вспомнить всё, что могу, пытался представить его ещё первокурсником, а не взрослым мужчиной, чью жизнь я снова испортил своим появлением в ней. Я помнил, как он хмурился над сложными учебными проектами и когда ничего не понимал, постоянно тёр переносицу. Я до сих пор почему-то помню, каким шампунем он тогда пользовался, помню его кроссовки, в которых впервые его увидел. Я отчётливо помню, как прикасался к нему в то утро, когда мы ночевали у Ханны. Я помню тот трепет, с которым я это делал. Мне хотелось заключить Шона в такие крепкие объятья, на какие я был только способен, но, вместо этого, я строил из себя придурка, для которого всё это часть плана по выдворению его из своей комнаты. Я хотел бы стереть тот период нашей жизни и многие другие, чтобы перепройти всё заново, словно в игре, и добиться другой концовки. Тогда вдруг я почувствовал резкую и сильную боль в груди, а в глазах всё потемнело, и я перестал что-либо слышать и чувствовать, пока не оказался в совершенно другом месте.