Незаконное проникновение (1/1)

—?Вы же знали, молодой человек, что это частные владения,?— спокойно, но не без укора, говорила женщина. —?И что в доме хозяйка?— я. И что овладеть мной вот так, без моего же спросу, как минимум некультурно для такого молодого и воспитанного… с виду… забрака.Рука мерно и ритмично работала под плащом, змеей скользила в свободных штанах, и Дарт Мол, в этот момент прижавшийся (а может, прижатый?) к стене думал, как его угораздило попасть в такую историю?Всему виной рынок… он выследил корабль Королевы, прибыл заранее на Татуин. Предоставив разведдроидам заниматься пропесочиванием пустыни, Мол, не будь дураком, отправился в город, понимая, что именно туда и проляжет путь что джедаев, что Королевы. Тут-то он их и накроет…И вот, бродя бесцельно между лавок и прячась от зноя и посторонних глаз под чёрным капюшоном, он внезапно заметил на себе чей-то пристальный… и очень внимательный взгляд. Кто? Кто за ним следит? Мол в два счета не без помощи Силы нашёл шпиона, а точнее, шпионку… ею оказалась средних лет рабыня, смуглокожая, скромно, по-местному, одетая, с коричневыми волосами, словно выцветшими от песков и забранными в низкий пучок по гибкой шее. Чёрные глаза пристально смотрели на Мола?— и наконец встретились с его золотистыми… а после дерзкая рабыня (иначе как ее назвать?!) развернулась с усмешкой на точёных губах?— и неспешно побрела с покупками к лавке какого-то Уотто, который торговал всякой рухлядью и запчастями…Мол присмирел и замер. Как поступить? Он был молод, но не неопытен, уж чего-чего, а навыков и умений профессионального убийцы и диверсанта ему было не занимать, и поэтому он со всем безразличием, показным и даже нарочитым, покосился на вывеску?— и пошел своей дорогой.Это вовсе не значило, что он оставил без внимания ту случайную незнакомку. В конце концов, пути Силы неисповедимы. Кто она такая? Почему обратила на него такое пристальное внимание? Владеет Силой? Догадалась, кто он? Надо всё выведать, прощупать почву. Ничто не должно ускользнуть от него. В конце концов, Учитель полагается на его чутьё и хватку: это задание ему поручили выполнить во что бы то ни стало.На душе у Мола было неспокойно…***Шми Скайуокер было уже совсем не двадцать лет, но она прекрасно помнила себя в этом возрасте. Иногда ей казалось, что возраст?— это такая формальная цифра, бесполезный скалькулированный значок на экранчике, который прикалывают к тебе как какую-то данность, словно он может что-то определять, как, например, твоё имя или цвет кожи. Которые в принципе тоже ничего не определяют…Шми неспешно проходилась между торговых рядов, намереваясь купить для своего хозяина песчаную рыбу-футу, живущую в дюнах, на обед. Она твердо заучила единственную важную на Татуине вещь…Никогда не торгуйся, если нет настроения.Сегодня у нее как раз не было настроения, вот совсем никакого. Эни неправильно привинтил к дроиду Уотто какую-то штуку типа вокодера… точнее, он-то был уверен, что правильно?— пусть и не по инструкции: мальчишка отлично разбирался во всяких механических штуковинах. Сама-то Шми понимала в летательных аппаратах, но ото всех этот интересный факт упрямо скрывала, называя катушку редуктора ?этой милой ерундовиной?, а антиграв?— ?большим плоским диском?.Было бы забавно посмотреть, как вытянется личико сынули, узнавшего, что большинство его гениальных летательных аппаратов починяла мамочка, пока юный форс мирно спал в своей кроватке. А наутро?— ну ничего себе! —?впопыхах приколоченная деталь вдруг заставляла под порыкивать и неловко подниматься в воздух, хотя вчера намеков на активную жизнедеятельность тот не подавал.Эни был дико увлечен гонками и не пропускал ни одной Бунта-Ив Классик, ну хотя бы в качестве зрителя. Гонял он и по малым аренам Гардуллы, которая предпочитала точно ручного зверька выставлять юного раба на гонки. Шми всё это не нравилось. От слова совсем. Сама бывшая гонщица, она с прищуром смотрела на то, как сынок закладывает виражи, и понимала, что вся его жизнь висит на волоске между адреналиновой лихорадкой, охватывающей маленькое сердечко, и жадностью его владельцев. От этого становилось больно и тоскливо. Неужели научился принимать крошки со стола господ и радоваться тому, что хотя бы погонять разрешают? Когда-то и она была такой…Шми вздрогнула и сложила в холщовую сумку футу, не намереваясь нынче торговаться. Хотя надо было бы: всё, что она с невинным лицом выцыганивала в качестве скидки, она складывала в маленький потайной кармашек на юбке, чтобы потом купить домой ну хоть что-то съедобное, кроме песка. Так как в черных невозмутимых глазах Шми прочесть хоть какую-то эмоцию торговкам было трудно, она часто выходила победительницей. Часто?— но не сегодня.Сегодня её вниманием нагло овладел молодой забрак, старательно скрывающийся под капюшоном и накидкой, но в конце концов, как оторваться взглядом, когда ты действительно так юн, что даже суровое выражение лица не помогает скрыть свеженькие двадцать с полкредитом, и когда ты так хорош, что одежда скорее кажется лишним элементом? Шми слегка закусила губу, думая о том, что хорошенькие забраки все ходят либо при ведьмах, либо абсолютно неподступны, прямо как этот. А жаль. Всегда хотелось попробовать кого-нибудь рогатого.Экзотика, в конце концов.Спокойно разглядев незнакомца, она побрела к лавке Уотто, со вкусом обдумывая, как так получается, что из милых мальчиков (наверняка этот краснокожий парень был прежде очень мил, ну с его-то курносым профилем) выходят рослые и статные самцы. Что это за магия такая? Шми толкнула бедром дверь, вошла. В хозблоке она опустила рыбу в холодную воду, затем тщательно вымыла руки?— и насухо вытерла полотенцем. Руки были шероховатыми, мозолистыми на кончиках пальцев, но всё еще изящными. Шми вытянула их перед собой и посмотрела?— пристально. Чуть подрагивают… Она вздрогнула и прекратила вспоминать тот день, когда эти руки обхватывали штурвал загоревшегося в воздухе челнока, и занялась делом.Шлёп! Рыба-футу смачно плюхнулась на разделочную доску, и Шми сперва счистила с нее мягкую чешую?— чтобы затем поместить свежую тушку в охладитель. Компрессор заработал. Фшшшшш… Ждать пришлось минут десять?— но рыбка была покрыта корочкой тоненького, хрустящего льда. И Шми прислонила ее к своему животу, поставила вдоль тела, чтобы большим острым ножом мягко счистить ее сначала перышками?— и положить их аккуратно в миску. Затем она провела вдоль всей тушки лезвием, снимая аккуратный красивый завиток?— один за другим, складывая их попеременно в миску для Уотто. Сняв ровно десять таких локонов, она аккуратно разделила остаток туши пополам. Одну половину она заберет домой, вторую приготовит хозяину завтра. Остаток туши она сложила в рефрижератор?— а строганину поставила на поднос вместе с соусом. Упирая выше ребер тяжелый поднос, она неспешно проплыла через хозблок к общему залу, где Эни разбирал и сортировал всякий металлический хлам.Уотто был сегодня вполне себе в духе, так что Шми до конца дня занималась обычными делами и не была ни разу окрикнута. Это хорошо… Сегодня она уйдет вовремя, и это тоже хорошо?— ей нужно сегодня домой без опозданий. Скоро сезон Бурь, надо бы начать уже заготавливать топливо, занести его со двора в сарай, а сделать это одной ох как непросто. Сына же, кипящего энтузиазмом, либо не дозваться от пода, либо жалко?— носит по пачке прототоплива из сухих полисплавов и не морщится, хотя потом у него сильно болит живот. Зачем это надо… Сама все перетаскает.… Обычный день превратился в обычный вечер. Уже будучи дома, Шми поставила в мультиварку рыбу?— готовиться, и не стала тревожить Энакина, занявшегося починкой протокольного дроида, а точнее, его глаза-фасетки, который с недавних пор перестал фокусировать изображение.Она вышла во двор и потихоньку начала перетаскивать один спресованный брусок за другим, пока не стемнело. Там и рыба поспела. Они с сыном наспех поужинали. Затем Шми занялась уборкой дома и штопкой Эниных носков. Уже когда сын уснул в обнимку с башкой дроида у себя в кроватке, Шми услышала вдруг совершенно тихое ?тиньк? на балконе.Для таких случаев у нее был маленький сигнальный бластер?— на один выстрел зеленым залпом, но и поводов воспользоваться им было совсем немного, так что Шми невозмутимо взяла из верхнего ящика комода свое нехитрое оружие и бесшумно, как кошка, прокралась к крутой лестнице, ведущей на маленький балкончик и покатую крышу.Кто бы там ни был, но ему не поздоровится.Она по стенке скользила вверх, намереваясь в случае чего сразу пальнуть в лицо проникновенцу?— однако растерялась, когда на неё напористо налетели и сгребли в охапку, а уж после сухая и теплая ладонь закрыла ей рот, а вторая рука вжала спину в стену.Абсолютно бесшумно, незнакомец буравил желтыми глазами Шми, а Шми относительно спокойно смотрела на него в ответ. И чего вот он добивается, этот юнец с рынка? Выследил её? Интересно, чего ради? Что такого он присмотрел для себя в уже недостаточно юной и цветущей рабыне?Хотя касаемо цветущей она могла бы еще поспорить… С интересом покосившись на пленителя, она чуть склонила набок голову?— и промычала что-то в его ладонь.Рука медленно отникла от её губ. Забрак, всё еще в капюшоне (Сила, ну конспирация!), с прищуром вгляделся в смуглое и обветренное лицо, насквозь пропесоченное суровым Татуином, но сохранившее какую-то непоколебимую статность, и тихо спросил:—?Зачем вы следили за мной на рынке?Шми не поняла вопроса. Удивленно вскинула тонкие брови, хмыкнула.—?А что, просто посмотреть на мужчину на рынке во время покупки рыбы?— это уже повод забираться в дом?Забрак слегка растерялся с ответом, помедлил секунду?— и Шми ухмыльнулась. Юный. Рога выросли, хер, возможно тоже, не дает покоя, а вот голова пока работает, как у пятнадцатилетки. Ох уж эти парни, совсем не знают, что делать с женщиной…—?Давай начнем наш диалог с начала,?— предложила Шми, наблюдая, как лицо у молодого мужчины меняется и становится непроницаемым и жестким. Ладонь переместилась на ее горло и слегка сжала, не позволяя ей двинуться с места. —?В нормальной беседе положено сперва представляться. Я?— Шми Скайуокер.И черные глаза встретились с желтыми. Мол буравил её пристально с минуту или две, оценивая и прощупывая?— и затем неохотно бросил, едва разомкнув губы:—?Мол.И в самом деле, почему бы не назваться, если он здесь никого не пощадит? Живёт женщина средних лет, рабыня, одна, с сыном. Ну кто из них двоих сможет ему противостоять? Он легко почуял запах рыбы и кисловатого пота от её платья. Прошелся пальцами второй руки по талии, задумчиво перехватил юбку под бедром. Обыскал её вмиг… нет, ничего подозрительного. И дроиды-шпионы тоже ничего не обнаружили. Так что…—?Ты смотрела… потому что…—?Ты мне понравился? Да,?— легко улыбнулась женщина. —?Молодость, сссука, такая привлекательная, что хочется ею полюбоваться, особенно на Татуине, особенно когда ты давно уже одна.?Ты давно, а я?— всегда??— подумал хмуро Мол, нехотя отнял руки от женщины. Ему показалось, она приняла это с неохотой.Теперь что с ней делать? С ней и её щенком? Прибить их? Ну не отпускать же просто так… А если убивать?— то за что? Мол осекся. Не за что, а почему. На него нельзя было обращать внимание, он невидимка, призрак и тень. Его просто не существовало для этого мира. А если он на кого взглянул, считай, его дни сочтены, поскольку он не может поставить под удар дело Учителя.Ну, а раз её часы жизни уже идут на минуты, значит, можно и поддаться небольшому соблазну. Задуматься о нечто запретном и большем, чем просто убийство за секунду. В конце концов, пока она будет дрожать под ним, меч, разящий со спины, не будет таким уж жестоким, не правда ли?Мол хмыкнул. Шми хмыкнула в ответ.Так что, когда он потянулся рукой к ее платью, пытаясь сообразить, где у него расстегивается, Шми ничего не пыталась. Она рукой знатока отвела полы плаща в сторону, и так же уверенно приложила ладонь к черным штанам, ловя возмущенно восставший взгляд… хотя и не такой стремительный, как то, что явно ощущалось через ткань…?Начерта я искал молнию, если можно было просто платье порвать???— заныло у Мола в голове. В бою он был ловким и быстрым, в любовных делах?— неопытным мальчишкой, который впервые прикоснулся к женщине не с целью ее укокошить. Вернее, только сперва.—?У меня в комнате чудесная запирающаяся дверь,?— вдруг тихо сказала Шми. —?И кровать там тоже вполне ничего себе имеется. Будем тут стоять и обжиматься?—?Да. —?Брякнул Мол и сурово нахмурился. —?Нет.Дверь запирается?— это хорошо, потом не сбежит. Ведомый ею, он спокойно зашел в небольшую опрятную комнатку, в которой и было, что две полки, полутораспальная скромная кровать с одной подушкой, да табуретка. Аскетизм Мол уважал, и ничуть не возражал, когда женские руки ласково приобняли его за талию и подсняли кушак.Да откуда она знает, как снимается его одежда?!—?Устал с дороги? Ты, верно, не местный… —?спокойно говорила Шми. —?Мол, да? Хорошее имя, неспешное. Никуда не спеши, милый, жизнь слишком короткая, а удовольствий в ней много для познания…Мол оторопело моргнул. Шми говорила с ним так же размеренно, так же властно, как… как… Учитель. Он непроизвольно сжал плечи, однако сразу вытянулся, весь, и собрался было сделать то, что и планировал?— Силой сжать ей глотку и кинуть на постель… как вдруг она уже без обиняков залезла под ткань штанов, легко лаская его рукой.Толчок.Шми не поняла: он точно даже руки на неё не поднял. Тогда как? Она посмотрела на него иным взглядом… Но на джедая он не похож. Тогда кто такой? Просто владеющий Силой? Она сшиблась за секунду до осознания лопатками с ребром кровати?— и коротенько застонала от боли. По спине точно разольется синяк… А форсъюзер уже подлетел к ней, легко дергая за юбку. Треск!—?Постой! —?вдруг паникует Шми и расширяет глаза. —?У меня только одно платье, прошу. Не рви!У самой в горле сперло дыхание. Блядство… и ведь правда напугалась за платье больше, чем когда он толкнул ее на постель. Как сказала бы одна её суровая подруга из прошлого?— и тебя покорили, да?Шми закусила губу от отчаянья; что он сделает?! Почему-то было за себя и за Энни совсем нестрашно. А вот за хаттово платье… ведь если порвет и оставит в живых, взаправду не в чем будет даже выйти из дому.К её великой радости?— и удивлению?— забрак отпустил ткань. Хмуро глянул на неё. Уж кому как не ему узнать этот полный ужаса взгляд, что тебя накажут за вещь. Или что вещь эта одна, другой нет, и выхода нет тоже. Проклятый мир. Он ругнулся тихо, на родном, датомирском, который изучал с раннего детства по приказу Учителя, и присел на краешек постели Шми, наблюдая за тем, как она крайне осторожно снимает платье, сначала?— подтягивая на ребрах, затем?— обнажая уже плечи и руки.И вот она вся перед ним, смуглая, с округлым, женственным животиком, но не лишенная подтянутости и сухости жительницы пустыни. Тело женщины, уже рожавшей, много работавшей и разменявшей свой третий десяток. Тело красивой женщины… смуглой, покрытой тонкой сеточкой белых растяжек на бедрах и животе. Мол неловко поморщился. Убивать будет сложнее, чем он думал.Она мягко подошла, замерла возле.—?Спасибо.За что? За что она его благодарит? За то, что платье дал снять, что ли? Велика благодарность. Мол ощутил странную горечь, привкус во рту, который мешал наслаждаться процессом, и поморщился опять. Вот он всегда так. Все портит одними лишь мыслями.Однако долго думать ему не пришлось. Шми неторопливо опустилась ему на колени, села, раздвинув бедра, и всмотрелась в молодое, покрытое татуировками лицо.Большим пальцем очертила крыло носа и краешек губ.—?Ты тут поневоле, как и я,?— заметила она, приникнув к его шее и вместе с тем снимая его тунику. —?О, интересно взглянуть на все твои татуировки… Вижу, у тебя и спина вся ими покрыта.Мол закатил глаза. Это будет долгая ночь перед тем, как он здесь закончит.