Глава 10. (1/1)

— Смауг! — Мелани распахнула глаза, и резко села. Голова немного кружилась, но боль почти ушла, оставляя после себя лишь неприятные ощущения от пробитой в руке раны. Девушка спешно осмотрелась по сторонам, словно желая убедиться в том, что она всё ещё в доме Барда. Рядом стояли встревоженные гномы, дети лодочника, через секунду в дом вбежала Тауриэль. — Мелани! Как ты?! — рыжеволосая со слезами радости на глазах едва не обняла подругу, но предастерегающий и тяжёлый взгляд той заставил её передумать. — Мы уж думали ты уже того самого… — Глоин не смог сдержать широкой улыбки, как и остальные дворфы. — Не дождётесь! Пропадут ваши гномские задницы без меня, — с насмешкой ответила эллет и поспешно встала со стола расправляя немного замявшийся плащ. — А где Дубощит и другие? — Они… уплыли в Эребор, — Кили удручённо посмотрел в окно. Эллет словно потеряла дар речи. В Одинокой горе уже долгие годы спал Смауг, и если гномы пробрались туда, не миновать беды. Словно в подтверждение мыслей эльфийки, снаружи забили колокола. Первозданная как ошпаренная выбежала на порог хижины. Весь город засуетился, люди стали поспешно собирать вещи и кидать их в лодки, кто-то решил уплыть налегке. В небе над Эсгаротом пролетела огромная тень, напоминающая крылатого ящера. — Быстро! Уходим! Надо покинуть город! Не обращая внимания ни на чьё ворчание, Мелани вытолкала детей вместе с гномами и эльфийкой на улицу и усадила в лодку. Над ними снова пролетела тень, но уже гораздо ближе. Через секунду на город обрушился огненный поток. Люди закричали, кто-то от боли, кто-то от страха. А дракон останавливаться не собирался. Сделав ещё один крюк в воздухе, он возвращался в Озёрный город. На этот раз удар пришёлся как раз в ту улицу, из которой минуту назад выплыли гномы, люди и эльфийки. Судно встретилось с целой ладьёй бургомистра, но паруса там не было, хотя учитывая, что в городе нет ветра, это понятно. Оно было перегружено золотом и всяким прочим добром, от чего при столкновении некоторые драгоценности просыпались в воду. Властитель Эсгарота чуть не прыгнул сам за ними в воду. Тауриэль проводила их лодку презрительным взглядом. Дракон всё снова и снова выпускал залпы раскаленного дыхания. Весь город пылал, его очертания размывались, дым слепил глаза. — Нет! Так нельзя! — Мелани вытащила из пояса кинжал Аранена и, не дожидаясь удивлённых и разгневанных голосов друзей, выпрыгнула из лодки и понеслась по пылающим улицам к колокольне — самому высокому зданию города. Дракон бушует, и остановить его может лишь его повелительница. И хотя Наречённая совсем не была уверена в том, что в книге пророчеств, дарованной ей Владыкой Элрондом, сказано о ней, она не могла позволить лютовать Смаугу и дальше. Она бежала и бежала зная на какой риск идёт. Но от чего-то ей хотелось спасти этих людей и гномов, она знала как сильно изменит её этот поход и но не до конца была к этому готова. Где-то недалеко, сверху, эльфийка заметила движение. Бард убегал от дракона по крышам, уворачиваясь от его огня. В руках его был лук, а за спиной колчан. Вот до цели оставалось метров пятьдесят. Колокол в башне продолжал звонить. Тут на пути перед эллет обвалились горящие балки, а по колокольне уже взбирался Бард. Тогда Мелани с завидной прытью влезла на ближайший и более-менее целый дом одним прыжком. Лодочник, оказавшись на вершине, стал выпускать стрелы одну за другой в крылатую ящерицу. Но, как и следовало ожидать, это ни к чему не привело. Наконец, оказавшись на крыше, Мелани осмотрелась. На колокольне появился ещё один мужчина. Точнее, просто мальчик! Это был Баин! А в его руках была Чёрная стрела… ?Какого Барлога его туда понесло! Он же погибнет!? — от злости зубы Наречённой скрипнули. Она была в гневе на ребёнка, на Барда, на Торина, но… Ненависть к Смаугу она не испытывала. Дракон, поглощённый пороком и горем потери своей властительницы был жертвой обстоятельств. Но даже это не могло оправдать его! Крылатый пролетел над колокольней, снося её остроконечную крышу. Сооружение началось обваливаться, Баина выбросило чуть ли не в огонь, но мальчик сумел схватиться за выступ башни. Медлить было нельзя, Мелани поспешила по крышам в их сторону, надеясь на то, что Смауг заметит её раньше, чем снова нападёт на Барда и его сына. Лодочник в своё время подтащил Баина обратно и выхватил у него стрелу. Дракон, наконец, приземлился. — Кто ты такой, что стал у меня на пути?! — его глаза загорелись адским пламенем. — Ты просто жалок! Что ты будешь делать, — ящер пополз к человеку нарочито медленно, растягивая свои слова, — лучник? Тебя все бросили, помощь не придёт! — Ты уверен, Смауг?! Ты так самонадеян, как и всегда! Ты уверен в собственной непобедимости?! — голос Мелани звенел от напряжения и громкости. Горячий воздух обволакивал её, не давая спокойно дышать, распущенные длинные волосы прилипли к лицу, залезая в глаза, рана саднила, в плечах снова появилась тянущая боль. Она с силой сжала кинжал в её руке. — Что это тут за жалкая букашка?! Да я раздавлю те… — дракон обернулся и замер в изумлении, Мелани гневно смотрела на своего ?слугу?, — бя… — Бард! Баин! Уходите оттуда! — крикнула девушка, пока ящер пребывал в шокированном состоянии. Эллет дождалась, пока мужчина и ребёнок скроются и перевела тяжёлый взгляд на дракона сосредоточенно прикрыв глаза и через секунду уже воспарила в небо с белоснежными глазами и чёрными широченными крыльями. — Итак, кто дал тебе право на разрушение этого города?! — белоснежные глаза вспыхнули алым пламенем — Я — твоя госпожа, Первозданная Наречённая, единственная и истинная, Мелани Реннесмерия, приказываю тебе, Смауг Ужастный, самый лютый и сверепый из рода своего, по силе сравнимый лишь с тем кому отдан во владение, остановить разрушение и потушить то пламя, что пожирает Эсгарот! А после этого ты вернёшь себе лик человеческий, и тогда мы с тобой серьёзно поговорим! Смауг, не смея противиться хозяйке, расправил огромные крылья и просто вдохнул в себя тот огонь, что ранее сам же и выпустил. За считанные секунды город угас, словно и не было пожара, разрушений и смертей. Пламя окутало тело ящера, дракон засветился и… испарился! А на его месте остался стоять… мужчина! Тяжело выдохнув, Мелани поспешила спуститься. Человек подошёл к ней и склонил голову в глубоком поклоне. Это был высокий и статный брюнет, обладающий изумрудными выразительными глазами и слегка смуглой кожей. Чёрные волосы спускались ниже плеч и качались в такт его размеренным движениям. На мужчине были одеты сверкающие железные доспехи. — Владычица! Я так долго искал вас! — он уже хотел было подняться и обнять девушку, но та остановила его повелительным взмахом изящной кисти. В это время сзади подплыли гномы и дочери Барда с Тауриэль. — Как ты посмел? Кто дал тебе права на то чтобы уничтожать это город? Кто разрешал тебе делать что-либо без моего веления? — Госпожа… — только Смауг хотел поднять голову, как Мелани гневно сверкая алыми глазами резко его перебила. — Молчать! Ничто тебя не оправдает, и ты это знаешь! Внемли моему приказу — за свои деяния ты достоин смерти, — Смауг поднял испуганный и полный слёз взгляд, но девушка была неумалима. Он низко опустил голову принимая свою учесть, но вдруг та продолжила, — но казнить тебя я не способна, а посему приговариваю тебя к ссылке. Я изгоняю тебя в за тысячи вёрст от этих мест, за Синие горы и Валинор. Это великая милость для тебя, — эллет говорила спокойно и чётко, хотя в глазах её, уже чёрных, плескалось презрение. Дворфы, люди и рыжеволосая эльфийка конкретно недоумевали. — Я смогу вернуться? — голос дракона был наполнен отчаяньем и болью. Он с надеждой и не пролитыми слезами посмотрел на хозяйку. Эльфийка смерила его изучающим холодным взглядом, но всё же решилась сжалиться над бедным слугой и отрешённо произнесла: — Ты вернёшься. Через сто лет, согласно пророчеству, грянет Битва из Битв, страшнее которой не видывал весь свет. Мир поглотит зло, и ты станешь для него последним спасением. Ты озаришь тьму своим огнём, направляя воинов всех Свободных народов. Ты вступишь со мной в решающую схватку, будешь сражаться рука об руку, как тебе и полагается. Тогда и только тогда ты сможешь вернуться. А теперь ступай прочь с глаз моих. Смауг выпрямился и поклонился госпоже. В его взгляде не было ненависти или злости, лишь боль, страшная и мучительная, а ещё… любовь? Да, это была любовь. Любовь к своей владыке. Не только приказ своего создателя, но и эта самая любовь заставляют повиноваться хрупкой девушке. Мелани отвернулась, чтобы не видеть его, он не был ей противен и она тоже его любила по своему, и ей тоже было больно, но она знала что так будет лучше для всех. — Я надеюсь, тебя будет кому защитить, — Смауг посмотрел на компанию в лодке. — До встречи… Владычица… — дракон развернулся и скрылся в мраке ночи. Мелани, наконец, обратила внимание на друзей. Бегло осмотрев их и, убедившись что с ними всё в порядке, она лишь кратко изъяснила суть ситуации: — Много лет назад Смауг был создан для того, чтобы служить мне. Ещё задолго до моего ммм… ?пробуждения?. Да. Рождением это не назовёшь. Я была помещена в Чертоги безвременья, где жила очень долгое время не взрослея, там он защищал и оберегал меня как и Даркмел. Но Белый совет и Илуватар посчитали, что спасительнице Арды не следует быть в обществе создания Моргота и следует остаться лишь со светлым животным полным магической силы неизмеримой мощи. Поздновато они это решили… Но суть не в этом. Они выкрали меня и поселили с Митрандиром в горах Удуна, а поскольку, будучи новорождённым ребёнком, я ничего не помнила, то и проблем не возникло. Смауг долгие четыре с лишним сотни лет искал меня, но однажды, проходя мимо Одинокой горы, он потерял голову от настигшего его порока, свойственного всем ящерам. Драконья сущность вырвалась, а дальше вы сами знаете. — Откуда ты это знаешь? — первый от шока отошёл Глоин. Он с недоверием смотрел на девушку, но той было всё равно. — Книга пророчеств, — Мелани пожала плечами и сдвинулась с места. Она запрыгнула в лодку и достала из своей сумки ту самую книгу, дарованную ей Элрондом ещё в Ривенделле. — Здесь много чего сказано, так что если захотите узнать обо мне чуть больше — могу одолжить, — холодно сказала брюнетка. В её действиях и манере говорить читалась какая-то обречённость и медленно возвращающаяся сталь и холод. Она вернула книгу на место и прошла к самому носу лодку, замерев. Никто больше не говорил. Судно вскоре двинулось в сторону Эребора.*** Оказались на берегу они уже засветло. Тильда и Сигрид начали разыскивать брата и отца. С ними рядом шла Тауриэль. Гномы снаряжались в путь до дома, который они, наконец, отвоевали, точнее им это как обычно сделала Мелани, но не столь важно. Люди вокруг суетились, кричали, плакали, дети бегали в поисках родителей, взрослые доставали из лодок те крохи провианта, которые они успели увезти из Эсгарота. Мелани стояла у воды, бесцельно смотря перед собой, как сзади раздался знакомый голос: — Mae eich golwg yn plesio fy llygad (Ваш вид радует мой глаз*), — девушка обернулась и увидела недалеко от себя Леголаса. Он старался не смотреть на девушку, ведь немногим раньше был уверен в том, что никогда её больше не увидит. Он стыдил себя за то, что оставил её на верную смерть, да ещё и подругу заставлял следовать за ним. Хорошо, что Тауриэль не слушает его и других. — Видимо, так сильно, что вы даже взглянуть на меня брезгуете, — бесцветным голосом ответила эллет. Лицо Леголаса отразило недоумение, но он так и не посмотрел на девушку. — Не удивляйтесь так, я знаю едва ли не четыре тысячи языков, — пояснила брюнетка и тот в шоке выпучил глаза. Она ничего не выразила лицом и снова отвернулась. Раз принц даже смотреть на неё не хочет, то и ей не надо это делать, вдруг она ему не нравится. Зачем вообще он пришёл? — Mae eich harddwch y tu hwnt i holl harddwch y byd. Rydych chi'n brydferth. (Ваша красота свыше всех красот мира. Вы прекрасны), — тихо и с опаской произнёс Аранен на каком-то древнем-древнем языке, словно что-то проверяя. — Я не знаю, что это значит. — Возможно, тебе и не надо это знать. Наверное, будет лучше, если ты забудешь это. — Вы любите говорить загадками? — Мелани развернулась и раздражённо посмотрела на принца, в глазах её появился алый оттенок. К её удивлению, теперь он прямо и с прежней надменностью смотрел ей в лицо. Выражение лица эллет разгладилось. Постояв в молчании пару минут, Леголас начал двигаться к девушке. Как только он подошёл, эльфийка сразу же нахмурилась опустив взгляд в пол, как вдруг она почувствовала холодные кончики пальцев на подбородке. Она шокировано посмотрела на сосредоточенного принца, что аккуратно очерчивал острые контуры её лица и впалые белоснежные щёки. — Это так странно… Ну да. Светлейшую кожу эльфов ведь не может же омрачить ни один изъян, даже излишняя бледность и острота, — она отдёрнула в сторону голову от руки Аранена и отошла на шаг назад. — Ты не так поняла, — принц нахмурился и опустил руку. — Зачем вы пришли? — с горечью спросила она. На лице у неё не было слёз, но внутренне ей хотелось рыдать навзрыд. — Отдать тебе это, — Леголас отцепил от пояса меч и протянул его Мелани. Она приняла оружие и с удивлением поняла, что это тот самый меч из троллевой пещеры. — Не в моём праве было отнимать его у тебя. Прошу прощение. — А я думала, Лесной принц не умеет извиняться, — Первозданная перевела на него удивленный взгляд и в некотором шоке увидела на его лице тень боли которая впрочем практически тут же исчезла. Но тут сбоку послышался голос Кили: — Аmralle me. Мелани повернула голову и увидела недалеко подругу и племянника Торина. А вот помрачневший вид Леголаса она заметить хоть и не могла, но как-то да заметила. — Что это значит? — она вновь повернулась к Аранену, но тот как-то непонятно посмотрел на неё и развернулся. Принц бесшумно и быстро добрался до Тауриэль, оставляя эллет одну вот так просто. Конечно, ничего такого эллет о себе не думала, но обида засела в её сердце. Мелани нацепила на пояс меч и пошла к лодке дворфов мимо принца и лучницы к Кили, который после короткого разговора её подруги и Леголаса отвернулся от рыжеволосой эллет и хмуро смотрел под ноги. — Тебе пора. Торин заждался вас, — она глянула на того сверху вниз, что было отмечено ещё одним хмурым взглядом Леголаса. ?То ли Кили ему не нравится, то ли… А что собственно что за ?то ли?? Ему просто не нравится Кили. Кому придётся по нраву то, что любимую девушку обхаживает другой мужчина, и она этому не сопротивляется?? — Ты не поплывёшь с нами? — голос Фили звучал очень печально, мужчина был явно расстроен этим. Мелани лишь поджала губы и помотала в отрицательном жесте головой. — Мелани, — к девушке подошёл Фили, с надеждой смотря на как и ранее не умолимую Первозданную. — Не в обиду твоей подруге, лесные эльфы не твой народ. Ты не обязана с ними идти. Мы проделали вместе такой сложный путь, ты имеешь права посмотреть на то, ради чего мы все рисковали жизнями! — Фили, —. Пока Леголас удерживал себя от того, чтобы прострелить гномам ноги и посадить их в лодку, отправляя ту по течению, Мелани положила руку тому на плечо и присев на корточки перед ним, произнесла: — Я обязательно посмотрю. Мы ещё встретимся с вами, и вы покажите мне все красоты Одинокой горы. Но не сейчас. Слишком много дел, я не могу просто всё бросить. Нужно найти Барда и вернуть ему дочерей, а позже — Митрандира, Радагаста и Сарумана. Они должны ответить мне на очень многие вопросы, на которые не может книга. Если я сейчас уйду с вами, кто знает, когда я свяжусь с волшебниками снова? Ты — Фили, племянник Торина — Короля-под-горой, внук Траина и правнук Трора, будущий правитель гномов. Ты знаешь свою судьбу, знаешь, кто ты. Это нужно и мне. Я уже говорила, у меня есть вопросы, а вопросы требуют ответов. Первозданная хмурым взглядом продолжила смотреть на дворфа. Он о чём-то усиленно думал, такое же состояние было и у других гномов. Наконец, Фили вздохнул и со слабой улыбкой спросил: — Welwn ni chi? (До встречи?) — Welwn ni chi, — Мелани усмехнулась и посмотрела на остальных своих друзей, уже она могла назвать их друзьями которых ей нужно оставить. — Welwn ni chi, mellon (До встречи, друзья). Эллет склонила голову и, не решив долго расшаркиваться, спешно отошла к Сигрид и Тильде. В глазах её читалась лишь вековая усталость. Позади она услышала голос Кили, обращённый к Тауриэль: — Возьми, в знак обещания. Не трудно было догадаться, что он отдал лучнице. Тот самый рунный камень. Гном клялся вернуться к своей любимой, что весьма тронуло Мелани. А вот Аранену это явно не понравилось. Он буквально считал секунды до отплытия гномов, что очень сильно раздражало Первозданную. ?И от чего он так не любит этих гномов??