Правила-правила (1/1)

— Мы сделаем это! — Бутылка по столу грохает, чуть не расплескивается содержимое. Улыбаюсь ему, киваю. Конечно, сделаем, как иначе может быть?

Любуюсь им, немного пьяно щурясь. Красивый. Аристократичный. Властный. Идеально роли соответствует. Я тоже постараюсь соответствовать. Ему...

— Покажем им, покажем всем, что такое настоящая страсть... — мурчит уже, придвигаясь ближе, касается губами уха. Не отстраняюсь — зачем? Щекотно, но не неприятно. И так будто бы привычно, что даже обыденно, будто знаю его уже годы, а не пару дней. Будто с ним за эти дни единым целым стали, влились друг в друга, перемешались клетками. Как и они. Те, кого играть предстоит.

— Верно же, мой шевалье? — голос понижает вовсе до шепота, кудряшками своими шелковыми мажет по моей щеке, горячее дыхание его почти на губах чувствую. В горле перехватывает, отстраняюсь от греха. Что-то мелькает и исчезает, что-то не мое совсем. Алкоголь что ли пузырьками в мозгу взрывается, чужие мысли, чувства подбрасывает? — О да, мой принц! — смеюсь, игриво повожу бровями. Губы облизываю, подпираю жеманно — будто флиртующая девица — подбородок рукой. Морок — прочь. Просто игра. Подыгрываю.

Хмурится, пальцами по столу барабанит, взгляд свой тоже уже затуманенный отводит. Хмурюсь почти зеркально, не понимаю, что с ним вдруг такое стряслось. Замираю, жду, что скажет. Улыбка гаснет, руки холодеют. Не то что-то?.. Выдает: — Но без языка. Договорились? — так серьезно, будто судьба мира от моего согласия зависит. А я — в шоке от этих слов. Можно подумать, я собирался. С чего он взял, что… Мысли путаются, уплывают, никак не связать в слова, в отповедь. Лишь киваю ему. К черту объяснения. Слишком пьян.

*** Все договоренности рушатся в одночасье. Когда все поначалу как всегда. Камеры, свет. Куча проводов под ногами, метки эти вечно липнут к обуви. Гримерша пуховкой нос щекочет. Ежусь — золотая нитка на костюме колет шею. Режиссер дает команду: начинать.

Принимаю нужную позу, щеки щипаю, чтоб румянец появился, хотя чувствую — и так горят. Губы кусаю, рукава рубахи одергиваю. Не сам волнуюсь — все по роли. Да и с чего мне-то переживать?..

Вот и он входит в кадр. Делаю пару шагов навстречу, улыбаюсь. Улыбку и изображать не нужно — я рад ему. Всегда рад. Ему.

Тянусь с поцелуем. Легко коснуться нужно, лишь прижаться губами к губам. Не нарушить правил, им установленных. Повернуться так, чтобы со спины было будто взаправду… Руками по его плечам скользнуть, податься ближе. Страсть в лучшем исполнении!

Но что такое вдруг? Вертит меня будто куклу — еле на ногах удерживаюсь от неожиданности. Ставит нас прямо к камере в профиль, чтобы лица было видно. Чую: оператор сейчас крупный план возьмет… Зачем? Не выйдет же ничего толком. Запорем дубль!..

Обдает мои губы горячим дыханием, прихватывает нижнюю, тянет к себе и языком по ним. По-настоящему. Жадно. Властно. Слышу — усмехается.

Задыхаюсь, голова кругом. Открываю рот, чтоб воздуха хватануть, и он тут же пользуется этим. Целует, целует так, что земля из-под ног уплывает. Кусает, тут же лижет губы вновь. Я едва могу ответить, лишь позволяю ему творить, что заблагорассудится. Не отталкиваю — в шоке. А в голове одна мысль: что же это такое?! Зачем свои же стены — к черту?

Команда ?стоп!? звучит, и я пару шагов на дрожащих ногах назад делаю. Руки трясутся тоже. Не могу ему в глаза взглянуть. Боюсь. Боюсь всего, что бы там ни увидел сейчас.

— Эв, — по имени зовет тихо, голос его будто через толщу воды до меня доходит, в ушах шумит. Будто тону. А я и тону. Что со мной? Сердце из груди сейчас выскочит, ноги ватные. В голове — звон колокольный. И жаром — щеки. Отчего? От неожиданности? Или от другого?.. А вокруг — люди. Нельзя показывать, что что-то случилось, что не так, как предполагалось. Усмехаюсь, волосы назад отбрасываю, плечом дергаю. Все в порядке. Вроде бы... — Да, Алекс? — голос срывается, но что ж, я не виноват в этом. Оно само как-то. Поднимаю взгляд на него, смотрю, чуть прищурившись. Ну же, объясняйся! Давай! Какого черта ты…

— Ничего, — бросает холодно, равнодушно, отворачивается. Будто не он сейчас мне рот вылизывал. Будто не он свои правила — в пекло, чтоб горели в пламени.

Задерживаю вдох, сжимаю руки в кулаки, зажмуриваюсь. Как в детстве, когда этого было достаточно, чтобы думать, что ничего не случилось.

Не понимаю ничегошеньки. Нет, одно четко ясно: я определенно вляпался. По самую макушку. И что делать с этим теперь?..

— Еще дубль!

Из мыслей выныриваю, через силу улыбаюсь, вновь положенное место занимаю. На него не смотрю вовсе.

— И... съемка!..