Глава 18 ?Слишком молода, чтобы иметь столько призраков? (1/2)

Темные лаковые двери покрыты красивыми узорами из из дерева, которые я мысленно обвожу уже в который раз. Это не самое интересное занятие в мире, но лучше заниматься этим, чем копаться в себе.

Тронь я хоть маленькую частичку своего восстановленного пазла – могу потерять весь самоконтроль, который строила неделями. Длинными, тяжелыми неделями, которые походили на круги ада.-Мисс Андерсон , - мне приходиться оторвать взглядвзгляд от дверей и посмотреть на брюнетку, которая сидит в кожаном кресле напротив. Встречаюсь с пронзительным взглядом этой девушки и чувствую странные мурашки.Все в этой нимфетке просто завораживает, начиная с зеленых глубоких глаз и заканчивая очень ярко выраженными скулами.

Красная помада, темные, как уголь волосы, обтягивающее платье и высоченные каблуки – она слишком изысканна для этого места.

-Мм?-Вы молчите уже около 20 минут.

Поджимаю губы, ничего не отвечая. Мне просто нечего сказать.

-Николь, вы каждый день приходите ко мне в одно и тоже время уже больше трех недель и постоянно молчите. Может, нам нужно прекратить все это?

-Нет.

-Никки, вы не идете на контакт, и мне очень жаль, но как бы я не старалась – не могу Вам помочь, - вздыхая, признается Тэсса – психолог, к которому меня отправил Логан.-Я не хочу идти домой, - чуть слышно произношу я, опуская глаза. Это становится первой полноценной и искренней фразой, которую я произношув ее кабинете.

-Тогда поговорите со мной, Никки, - уголки ярко-красных губ этой красотки дергаются в намеке на улыбку, ведь она, кажется, наконец-то до меня достучалась. – Иначе я не вижу смысла этих приемов.-Хорошо. Ну вот, я опять молчу после короткого ответа, чем огорчаю своего психолога и стираю с ее лица даже намек на улыбку.

-Никки, - Тэсс пересаживается ко мне на диван для того, чтобы пойти на более близкий контакт. – Расскажите мне обо всем, что вас мучает.-Зачем мне грузить вас своими проблемами?-Затем, что мы найдем способ пережить их. Нужно только немножечко усилий. Я хочу помочь вам.-Тогда давайте хотя бы перейдем на ?ты?.Тэсса усмехается и кивает.

-Хорошо. Никки, расскажи мне, о чем ты сейчас думаешь.-У вас красивые двери.-Подарок бывшего, - она пожимает плечами. – Так себе, как, в принципе, и он. Перевожу взгляд на двери, опять углубляясь в себя и ненароком вспоминая о бывшем. Сердце ускоряется.-Никки, не отдаляйтесь опять. Мы собирались поговорить. Киваю, возвращаясь взглядом к ней. Правда, я просто рассматриваю ее платье, лишь бы ни о чем не думать.-Давайте начнем с мелочей. Как вы себя чувствуете?-Как? Да никак, собственно. Мне не хуже, да и нисколько не лучше.-Хорошо, это уже прогресс.-Прогресс? – моя бровь удивленно подпрыгивает вверх. – Я ничего не чувствую, и это вы называете прогрессом?-Именно. Перестать плакать – это уже огромный шаг вперед.-Господи, Логан сливает вам всю информацию обо мне?-Да, - переступая через святость врачебной тайны, признается Тэсс. – Каждый вторник и пятницу у него приемы в этом же кабинете.-Понятно.-Никки, расскажите мне, о том, что происходит в вашей жизни.

Моя рука сильнее сжимает кожу на диване, а все тело напрягается. Я отрицательно качаю головой, говоря этим ?я ничего и никогда не скажу тебе?.

-Ладно, тогда расскажу я. Я собиралась замуж в прошлом месяце,и за неделю до свадьбы застукала своего женишка с лучшей подругой. И теперь,каждый вечер я возвращаюсь в пустую квартиру, где меня ждет только мой пес, еда и жалость к себе.Теперь твоя очередь.-У меня все хорошо, - пожимаю плечами и кидаю взгляд на часы. – Думаю, мне пора. Спасибо за сеанс, Тесс. До встречи. Поднимаюсь и ухожу, просто чтобы сбежать от допросов. Тесса Вандербилт была одним из лучших психологов, которых знал Логан. И она даже нравилась мне. Но я не могла впустить хоть кого-то внутрь, ведь тогда сама бы захлебнулась. Не думать – вот, в чем мой секрет.

Я целыми днями брожу по квартире и думаю обо всем, кроме того, что случилось. Это помогает. Разговариваю мало, об улыбке вообще не помню. Моя жизнь походит на жалкое существование и будь у меня чуть больше смелости, я бы давно покончила со своей никчемной жизнью. Я дышу, ем, сплю. Вот и все, собственно. Точнее, это так выглядит со стороны. На самом же деле каждый божий день я просто мечтаю больше не открыть глаза.

Депрессия. Самая глубокая, всепоглощающая ,она подобно волне, захлестнула меня, заставляя тонуть. Я уже даже не пытаюсь выплыть, просто поддавшись ее течению. Говорят, что депрессия – не признак слабости. Это просто доказывает, что ты пытался быть сильным слишком долго.

Ох, черт. Какая это чушь! Я никогда не было сильной. Слабость – мое второе имя, и я всегда была склонна с саморазрушению, которое, наконец-то случилось. Я могла бы смириться со своей смертью…. Но я не могу смириться со смертью всех людей, которых я любила. Это выше моих сил. И именно от этого в груди так… пусто.

Не прошло и дня, когда бы я не вспомнила о том, что случилось, как бы не пыталась. Не пробило бы и секунды, когда я по настоящему забыла бы весь этот ад. Эта боль. Она всегда со мной. Дышать все еще больно, как и вообще продолжать жить. Но я зачем-то живу, хотя каждый день встречаю с матами и прокленами. Выхожу на улицу и уже собираюсь сбежать, как слышу свое имяи покорно следую к машине. Алекса ждала меня на парковке в своем новеньком автомобиле, который златовласке подарил ее парень. Если честно, то я даже не знала его имени. Мне было безразлично абсолютно все. Машинка, молчаливые посиделки в кафе и затем возвращение домой – думаю, Хендерсон в очередной раз просто приставил ко мне нянечку, чтобы я не наделала глупостей в его отсутствие. Сам же он работал. Тяжело работал в студии с Кендаллом, Дастином, лишь бы не возвращаться домой подольше. Как бы Алекса не хотела остаться – я все равно выпроводила ее и пожелала удачи, надеясь, что я не увижу ее еще хотя бы месяц. Но, к сожалению, они с Эрин по очереди ежедневно навещали меня и постоянно о чем-то болтали, хоть и знали, что я их не слушаю. Мои подругивсе еще надеялись, что я вдруг смогу разболтаться и вновь стать собой.

Наверное, более наивных людей больше просто не существует.

Оказавшись в своей спальне, я уже по привычке сажусь за компьютерный стол, но не касаюсь ноутбука. Мои дрожащие пальцы плотно обхватывают ручку, и я начинаю писать. Это была ежедневная процедура, которая началась в тот момент, когда Логан забрал меня с больницы и привез жить в свою квартиру.

Я писала обо всем, порой списывая несколько ампул за один раз. Это было необходимостью. ?Сорок четыре письма и ни одного ответа, - начинаю я свою проповедь. – Ты, наверное, даже их не получаешь, или это я пытаюсь верить в такую чушь. Во всяком случае, я просто хочу сказать, что мой день… Он опять был просто невыносимым. Знаешь, все началось с того, что я проснулась. Опять. Не понимаю, зачем я делаю это каждое утро? Просыпаться от кошмаров и кричать – стабильная привычка, которой я извожу Логана. Ты ведь помнишь, как сложно мне отойти от кошмаров, правда? Помнишь, как успокаивал меня? Ты мне сегодня снился, Лиам. Мне снилась наша темница, а затем Вирджинию опять убили. И так каждую ночь.

Я больше не могу так, ведь я даже и не сплю толком. Вся моя жизнь – сплошной кошмар. Ты не разговариваешь со мной, Лиа. В тот момент, когда ты так нужен – тебя нет.

Знаешь, я просто чокнулась без тебя. Ты глупый, упрямый ублюдок. Я ненавижу тебя и в тоже время ты мне так нужен, что хочется просто вывернуться наизнанку. Ответь мне, прошу тебя. Напиши хоть несколько слов. Леви передаст письмо, как и передает все мои письма, которыея пишу каждый чертов день. Лиам…в одну минуту я думаю, что в порядке, а на второй чувствую, что умираю. Знаешь, моя Саманта на прошлой неделе остригла волосы. У нее теперь стрижка ?каре? и новая жизнь, в которой, видимо, мне больше нет места. Да… Целый месяц. Она по-прежнему толком не разговаривает со мной.

Странно вообще, что она не уехала с бабушкой, чтобы меня не видеть.

Бабушка ведь умоляла нас перебраться к ним с дедом, но я предпочла остаться с Логаном. Просыпаться каждое утро и видеть ее глаза, в которых больше горя, чем любви к нам – это была бы пытка. Может, Сэм тоже так считает, и именно поэтому она осталась здесь. Мы живем в центре Нью-Йорка, в большой квартире с тремя спальнями.

Это все хоромы Логана, на которые он заработал тяжким трудом, и я планирую при первой же возможности слезть с его шеи и съехать.

Мы и так в неоплатном боргу перед ним, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь расплатиться. Хуже всего, что он смотрит на меня с надеждой на то, что прежняя я вернусь. Но даже Логан в глубине души понимает, что этого никогда не случиться. И я ненавижу себя за то, что причиняю ему боль.

Ему больно от моего холода и отстранения.

Он слишком хороший человек, и я не знаю, за что ему такое наказание, как мы с Сэмми.

Хендерсон заслуживает счастья, а не всего этого. Ты не должен был впутывать его сюда. Боже, я не хочу ломать ему жизнь, Лиам. Но он упрям и не отпускает ни меня, ним Сэм. Вот, что ты наделал – сломал судьбу своего друга. Не смотря на то, что с каждым днем я все больше на тебя злюсь – эти письма помогают мне держаться.

Я, как сумасшедшая, убеждаю себя в том, что это что-то вроде разговора, хотьи одностороннего, и мне становится чуть легче дышать. Ты мне нужен, что бы ты там себе не думал.

И я… Я люблю тебя, Лиам Хемсворт. Люблю, не смотря на то, как ты поступил.

Я понимаю, я бы тоже так сделала ради тебя, ради Хендерсона или Сэмми.

Пойти на все, лишь бы спасти – это так на тебя похоже. Но.… Спасти не получилось, Лиам. Без тебя я не справлюсь.

Лиам, я знаю, что ты читаешь. Так что сделай милость и просто напиши хоть слово. Я люблю тебя, Твоя Ник-Ней? Моя рука замирает, пока глаза пробегаются по такому жалкому письму,а сердце сжимается от боли.

Весь груз, вся таболь, которая внутри, она пытается пробиться через мой самоконтроль, но я прогоняю ее, приложив все оставшиеся усилия. Вдох, выдох. Запечатываю очередной конверт, затем достаю еще несколько писем и бреду прочь из квартиры. Ноги несут меня к складам, где раз в неделю или две останавливался Леви (остроносый мужчина, который нелегально вывез нас, заключив уговор с Хемсвортом).

Тот прибывает только через час после моего прихода и уже по привычке бредет из кабины грузовика сразу ко мне. Он здоровается, задает несколько вопросов для связки диалога и когда тот не клеится, мы переходим к делу:-Никки, - в этот раз первой обращаюсь не я, а он, что слегка удивляет, ведь я уже приготовилась умолять. – У меня есть кое-что для тебя. Внутри все замирает, а сердце пропускает один удар – ЛИАМ ОТВЕТИЛ?

-Он передал письмо? – выдыхаю я, теряя дар речи. – Лиам?-Не совсем, - Леви достает желтый, потрепанный конверт и протягивает его мне. – Ты прочитай письмецо, а я зайду к начальству.

Киваю, шумно сглатывая и чувствуя сердцебиение где-то в горле.

Прижимаю конверт к себе и бреду на улицу, где сажусь на небольшую скамью. Решиться открыть конверт – самая сложная задача, которую мне приходилось делать в этом месяце.

Так что, набравшись смелости, мои дрожащие руки распечатали конверт и, сделав глубокий вдох, я достала письмо. Острый, слишком узкий и немного неопрятный почерк тут же настораживает меня, заставляя холодку пробежаться по позвоночнику. Это не его почерк, определенно нет.… Но я должна узнать, что здесь написано, иначе мое сумасшествие превратиться в психоз. ?Привет Никки, - я словно слышу голос в своей голове. – Это твой друг Эйдан. Надеюсь, помнишь меня, да? Знаю, что не смешно, но все же… Никки, я не хочу быть тем человеком, который скажет тебе эти слова, но у меня нет выбора. Смотреть на твои страдания у меня больше нет сил.

Прости, Никки, но… Ты должна перестать писать Лиаму. Просто хватит.

Ты должна знать, что он выбрасывает все твои письма, так что ты понапрасну заставляешь Леви постоянно нас искать. Он больше не хочет общаться с тобой, не хочет помнить тебя и не хочет знать.

Отпусти его, и просто прекрати делать больно вам обоим.

Начинай новую жизнь, черт возьми! Тебе был дан шанс, чистый лист! Воспользуйся им и перестань жить прошлым! Перестань его ждать, перестань думать о нем,перестань копаться в прошлом. Оставь его позади. Я бы хотел сказать, что ты ему больше не интересна или что он не думает о тебе, но не хочу врать.

Он любит тебя настолько сильно, что готов отпустить. Вот и ты его отпусти.

Перестань врать себе, что он вернется. Этого никогда не случиться, ведь мы, скорее всего, не протянем даже полгода. Ситуация обострилась, все стало даже хуже того, что ты помнишь. Список смертников сделал свое дело, Никки. Тебе никогда не понять как, да и не нужно знать больше, чтобы не оказаться в опасности.

Так что выкинь из головы все, что было и живи.

Забудь о таком парне, как Лиам Хемсворт. Не пиши ему больше.

Ему не нужны твои письма, как и не нужна ты. Прости, что я сказал все это, но ты ведь знаешь, что я хотел как лучше. Вы – мои друзья, и я забочусь как о нем, так и о тебе.

Так что просто остановись и прими тот дар, который получила.

Тебе даровали жизнь, и ты обязана прожить ее за всех, кого потеряла.

Пора ставить точку. Это прощание от нас обоих.

Лиама Хемсворта и Эйдана Дэвиса больше нет в твоей жизни, как и тебя нет в их судьбах. Перестань писать. Мосты разведены. Будь умницей.

Прости. И прощай. Эйдан. P.S. Не ненавидь меня, пожалуйста. И.… Передай Эрин, что я все еще люблю ее и вижу во сне наш маленький мир, который мы когда-то придумали. Спасибо.? Хватаюсь рукой за горло, чувствуя нехватку кислорода.

Это письмо. Оно… Оно было подобно кинжалу, который вонзают в сердце. Холодное, беспощадное и… убийственное. В эти секунды мне казалось, что мое сердце разбилось на тысячу и сотню маленьких кусочков, но потом я поняла, что так и есть. Все в один миг окончательно разрушилось. Смотрю на стены склада, ничего при этом не видя. Такое бывает – ты погружаешься в молчание, одновременно внутренне умирая. Дышу, а как – все еще загадка. Внутри столько боли, что сердце должно было уже остановиться.-Никки? – я даже не замечаю, как рядом появляется Леви. – Все в порядке? Молчу, не зная, что ответить. Но все определенно не в порядке и уже больше никогда так не будет.-Ты хотела передать еще письма?-Что? – тряхнув головой и прогнав из нее гудение, переспрашиваю я.

-Письма.… Будешь еще передавать? Тянусь рукой к сумочке и вдруг застываю. Ему не нужны мои письма... и я.

Эта мысль растекается по моим венам потоками лавы, причиняя адскую боль.

-Я… да, последнее, - бормочу я и открываю сумочку, вытягивая из нее блокнот и ручку. – Дай мне минуту. Леви кивает и достает сигарету, углубляя взор куда-то вдаль, пока я вырываю лист ипринимаюсь писать свое короткое послание: ?Спасибо, за письмо, Эйди. Спасибо за искренность и точность слов, которые дали мне шлепок по щеке и заставили открыть глаза.

Это мое последнее письмо, точнее, прощальная записка. Я просто хочу сказать тебе, что ты потрясающий человек, и я всегда буду надеяться, что еще хоть раз тебя увижу. Ты верный друг Лиаму, Эйдан. Как и верный друг мне.

И я прошу о последнем дружеском одолжении: береги его, пожалуйста. Будь ему опорой, будь его прикрытием и не разрешай Лиаму рубить с плеча.

Так же, я прошу, береги себя и не лезь на рожон.

И да, Эйдан… Я должна тебе рассказать о Эрин.

Не только мне нужно отпустить и забыть. Тебе тоже предстоит это сделать. Она вышла замуж, Эйди. У нее прекрасный муж, большой дом, успешная карьера, много поводов для улыбки. И она ждет ребенка. Мальчика. Ты должен это знать, как и я должна была знать все то, что ты написал. Спасибо тебе за все. Прощай. Обнимаю, Никки. P.S. Передай Лиаму, что я люблю его, и всегда буду ждать…?</i> Сама не осознаю, как отдаю письмо Леви и прощаюсь с ним. Думаю, это наша последняя встреча.

Когда я прихожу домой – ничего не меняется. Меня ждет огромная, пустая квартира и мертвая тишина. Хочется плакать? Определенно да. Но я, почему-то,не могу выжать из себя хотя бы слезу.

Обессилено рухнув на лестнице, которая ведет на второй этаж, к моей комнате, я поджимаю под себя ноги. Спина прижимается к прохладной стене.

Выглядит жалко, но в эти секунды у меня даже нет сил шевельнуться.

Сижу, смотрю в одну точку, сжимая в руках уже изрядно покомканный моими пальцами лист бумаги.

Это письмо… Оно все изменило. Если раньше, я спасалась, ?выговариваясь? Лиаму, то сейчас спасения нет. Я не могу дышать. В груди так тесно, так больно и… пусто.

В какой-то миг я настолько ухожу в себя, что даже забываю от том, что существую.

Все, что стоит у меня перед глазами, это взрывы, кровь, смерть, голод и… Лиам. Я вижу его глаза, и они больше не смотрят на меня с любовью или хотя бы заботой. Это чужой взгляд. Он холодный, жестокий и бесчувственный.

Где-то в глубине души я понимаю, что это все мое воображение и его попытки визуализировать мою боль, но я даже не могу шевельнуться. Когда Лиам исчезает, появляется Вирджиния. И она плачет, я слышу ее вопль, который заставляет меня сходить с ума. Хочется заткнуть себе уши, но разве это поможет? Этокрик, он в моей голове. И он реальнее реальной жизни. Я слышу выстрелы и мое воображение просто пытает меня, представляя последние минуты жизни зятя и сестры. Это такая агония. Очень просто сойти с ума в такие минуты. И я, пожалуй, только что это сделала.-Привет, - знакомый голос заставляет меня вздрогнуть. Сейчас, наверное, легче было бы воспринять выстрелы рядом, чем близость с человеком.

Логан садится рядом, пытаясь выглядеть не взволнованным, но ему это плохо удается.

-Как твой день? Поднимаю на него пустые, безразличные к миру глаза и замечаю, как на секунду он цепенеет от того, что видит в них.

Перемещаю взгляд на стену,делая глубокий, тяжелый вздох. Он молчит, долго молчит, и когда, наконец-то, решается хоть что-то сказать, я отрицательно качаю головой, опережая его.

-Пожалуйста, - чуть слышно произносит он. – Поговори со мной.-Не о чем говорить, - хрипло отвечаю я, не удосужившись даже взглянуть на него.

Знаю, мое безразличие мучает Логана, но мне, на данный момент, оно разрешает мыслить более-менее трезво. Он не должен страдать вместе со мной. Это не его долг, и не его обязанность.

Логану пора начинать нормальную жизнь.

Думать, что яничего к нему не чувствую, было бы ошибкой, ведь мое сердце сжимается от каждой мысли отом, что весь этот чертов месяц своей отстраненностью я делаю ему больно. В глубине души Логан все еще надеется на то, что однажды прежняяя вернусь, и мы сможем начать все сначала. Но он не понимает, что я не игрушка, которую можно починить.Я сломана. И моя жизнь больше никогда не будет нормальной. Я не знаю, смогу ли однажды идти дальше. Каждый день – падение на дно. И я не могу тянуть за собой Логана. Он заслуживает быть счастливым. И я настолько сильно люблю его, что готова отпустить.

Всегда я осуждала девушек в фильмах, которые застревали между двух парней. Мой мозг говорил, что любовь дается только один раз и с одним человеком. Нельзя любить двоих. Но, благодаря жизненному опыту, я поняла, что возможно. И нет, это не похоже на то, что сердце разрезают на две части и вручают по одной каждому из парней. Болит весь орган, который тянет за собой все тело. Любить двоих – вполне реально. Ия никогда не смогла бы выбрать между ними.

Однажды я полюбила Логана и эта любовь до сих пор сильна. Она со мной навсегда. Но потом, ко мне пришло осознание того, что и Лиам всегда был частью меня.

Мы словно были одним целым. Я думала, что позволила себе влюбиться в него, но… Я всегда его любила. С первой нашей встречи.

И сейчас, выражая безразличие к миру, я… Я должна растоптать последние угольки жизни в своем сердце и сделать это.

Я должна отпустить Логана.

-Ты же знаешь, что я не сдамся? – Хендерсон берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Вот они, слезы. Я чувствую, как они подкрадываются к глазам, но со всех сил приказываю себе остановиться.

-А ты знаешь, что прежней меня больше не существует?-Это чушь.

-Нет, Логан, - убираю от него руку. – Это реальность, черт возьми. Когда ты уже поймешь, что ничего не будет? Когда ты перестанешь стучаться в мою дверь и надеяться, что я улыбнусь и стану той Никки, которую ты любил?-Люблю, - поправляет он меня.

-Нет, Логан. Ты любил Николь Джонас, - отрезаю я. – Но она мертва. Осталась только ее оболочка – Никки Андерсон. Логан, бедный Логан. Я не хочу видеть его лицо, перекошенное болью из-за меня. Но другого выхода нет.

Я ведь действительно права. Николь Джонас умерла там, на родной земле.

И теперь, когда я смотрю на свой поддельный паспорт, который сделал Логан, и читаю надпись ?Никки Андерсон?, то больше не чувствую даже ниточки связи с той собой. Джонас больше нет. Остался только выжженный камень – Андерсон. Однажды я взяла себе этот псевдоним, но я никогда даже не думала, что он станет реальным.-Тебе пора понять, что нас больше не существует.

-Ты поправишься, и тогда мы попробуем, - наивно заявляет парень, и его просто перекашиваетот резкости и громкости моего ответа:-Ты забыл спросить, хочу ли я вообще что-топробовать! И, знаешь, я не хочу. Больше никогда и ни с кем. Я вообще ничего не хочу, понимаешь?-Никки!-Логан, я всегда буду в долгу перед тобой. И ты всегда будешь мне небезразличен. Я буду волноваться о тебе, буду пытаться помочь, если потребуется. Ноэто – максимум. На большее, чем дружеская симпатия, я не способна. Прости. Сломанные игрушки не починишь временем, и я хочу, чтобы ты наконец-то понял это.-Что ты хочешь, чтобы я сделал? – вижу, как егоболь сменивается злостью. – Хочешь, чтобы я послал нахер свое сердце?

-Хочу, чтобы ты послал нахер меня, - я вздыхаю, становясь более грустной, чем безразличной. У меня больше нет сил надевать эту маску, ноесть силы не плакать, чтобы не показать ему, что по-настоящему сейчас происходит у меня внутри и как мне больно. – И зажил нормальной жизнью. Найди себе бабу, в конце концов! Надень кольцо, заведи парочку детишек!-Ты действительно этого хочешь? – господи, в его глазах горит адское пламя, распаленное болью. Но так нужно. Он должен пережить это и идти дальше.

-Да, - чуть усмехаюсь. – Я хочу, чтобы хоть кто-то из нас жил нормальной жизнью.