90. (1/1)

POV Иккинг Длинные солнечные лучи проходят сквозь стекло, попадая на дурацкие разноцветные салфетки в середине стола. Я отстукиваю по деревянной столешнице, неотрывно глядя в окно напротив, на проезжую часть и цветочный магазин на той стороне улице. Улыбаюсь, думая о пионах, а Скот пока тихо кряхтит, потирая свои виски. ?Кое-кого явно мучает похмелье. И, наверное, не только он проснулся этим утром с раскалывающейся головой…?—?Долго нам их ждать?! —?парень вымученно вздыхает, обращая взгляд ко мне, будто у меня есть ответ.—?Не знаю,?— отвечаю и отчего-то начинаю лыбиться, как дурень. Зед предложил собраться утром после выпускного в забегаловке возле школы, в которой мы собирались до этого буквально несколько раз. ?Это как дань пройденному этапу или типо того??— он сказал нам вчера, перед тем как разойтись по домам.—?Ты чего такой радостный? —?Скот выбивает меня из потока мыслей, и я снова перевожу взгляд с вида из окна на него, а затем и на пустой зал. Кроме нас в закусочной только ещё один мужчина, завтракающий в дальней части зала, и персонал. Видимо ещё слишком рано, особенно для утра после выпускного.—?Ничего,?— вру, пожимая плечами. На самом деле, я здесь не из-за какой-то там ?дани прошлому?, а из-за того, что Зед сказал, что Зои тоже будет. А если будет Зои, то очень вероятно, что и Астрид с ней. Вчера мы больше так и не увиделись. К моменту, когда я вернулся в зал, её уже там не было. Скот сказал, что ей стало плохо, и Зои вызвалась доставить её домой. Я тоже поехал к себе. Ночью хотелось написать ей и узнать, как она себя чувствует, но я везде у неё заблокирован, так что пришлось ждать утро и надеяться на новую встречу.—?Ну неужели! —?Скот выпрямляется, заглядывая мне за спину, и в этот же момент раздаётся звон дурацких колокольчиков, оповещающий о посетителях. Я поворачиваюсь в ту сторону, ощущая, как замирает мое сердце в ожидании неё. Но там только Зои и Зед. Близнецы медленно пробираются к нашему столу. На блондинке нет лица, а Зед поймав мой взгляд неловко потирает затылок. Поняв, что Астрид здесь нет, я оседаю на стуле, думая о том, что в таком случае просто теряю время. ?Не лучше ли будет свалить отсюда, купить букет в том цветочном и просто съездить к ней сейчас?!?—?Привет,?— Скот обнимает девушку и едва уловимо шепчет ей?— Все хорошо? Зои в ответ только натягивает улыбку и здоровается со мной, я киваю в ответ.—?Вы одни?—?Одни,?— Зед отвечает и быстро глядит на свою сестру, пока молоденькая официантка кладёт меню на наш стол. Я ощущаю повисшее над нами напряжение, а ещё прекрасно вижу странные переглядки Торстонов. От всего этого у меня начинает сдавливать в груди, вдыхать всё тяжелее. Воздух в небольшом помещении наэлектризован так, что, кажется, вот-вот прямо сюда ударит молния.—?Как Астрид? Сильно перепила вчера, да? —?спрашиваю, краем глаза замечая, как вздрагивает девушка рядом.—?Сильно…—?Не придёт сегодня, да? —?спрашиваю опять, как заведённый, и почему-то не могу остановиться. Я бы никогда не стал расспрашивать её вот так при всех, но сейчас у меня ощущения, что мне ни в коем случае нельзя умолкать, а не то произойдёт что-то непоправимое. Будто если я заткнусь, ебанная молния в ту же секунду ударит прямо в этот стол.—?Не придёт,?— блондинка кивает и отводит глаза к сумке в своих руках?— Иккинг, слушай… Я смотрю на Зои, пока та вынимает из сумки до боли знакомый футляр. От вида темно синего бархата, которым он отделан, у меня в горле образовывается ком. ?Нет, нет и нет!?—?Она просила меня передать это тебе,?— Зои протягивает мне ювелирную упаковку, пока у меня медленно немеет язык, затем всё лицо, а после и тело. От её жалостливого взгляда и вида напряженных плеч всё становится только хуже. Астрид и раньше возвращала мне мои вещи, но единственное, что меня успокаивало всё это время?— то, что она не возвращает подарки, тем более этот.—?Астрид… она улетела утром…—?Что? —?переспрашиваю, дергаясь, будто ошпарившись, и сильнее сжимаю в руках бархатную упаковку, ощущая, как меня начинает трясти то ли от злости, то ли от досады и беспомощности. ?Она врет! Врет и издевается!?—?Ну на учебу… в Англию…—?Чего?! —?Скот переспрашивает и слегка подаётся вперёд, но Зои просто пожимает плечами, нервно перебирая пальцы. Зед отстранённо глядит в окно, хмурясь. ?В Англию. К маме.??— сглатываю, а затем плотно стискиваю зубы, надеясь, что боль успокоит нервы. Новость будто выбила весь оставшийся воздух из легких, и теперь сдавливает мне горло, надеясь удушить окончательно. Усидеть на месте становится всё сложнее. В висках пульсирует, а небольшое пространство закусочной начинает накреняться и плыть.—?Она просила не говорить раньше времени, прости… Я сама узнала не так давно, и я тоже уже скучаю… —?девушка всхлипывает, и Скот приобнимает её, поражено вглядываясь в моё лицо. От скорбящего голоса Зои, заполняющего мою голову, тошно и гадко. Внутри у меня будто заело её ?прости?, но это не она должна извиняться, а та, которая всё решила за нас двоих, просто взяла и уехала. Сердце щемит, дыхание сбивается. Руки дрожат, и я ничего не могу с собой поделать?— крепче стискиваю упаковку с цепочкой и поднимаюсь, с шумом отодвигая свой стул. Я не слышу их голоса, не слышу, как звенит этот ебучий колокольчик над входом, когда рывком распахиваю дверь. Прохладный воздух обдаёт лицо, пока я огибаю кирпичное здание, чтобы выйти к парковке, которая примыкает к спортивному комплексу, и на которой я оставил машину. Передо мной всё плывет, когда к горлу подкатывает, а к глазам подступают слёзы. Горе мое кажется просто безграничным и всепоглощающим. И всё, что было до этого, кажется теперь полной ерундой. Даже во время ссор и после нашего расставания, я всё ещё видел её в школе и знал?— она рядом. Захлопываю за собой дверь машины, усаживаясь и долго буравя взглядом тёмную упаковку в руках, прежде чем аккуратно раскрыть футляр и увидеть до боли знакомую цепочку внутри, убедиться, что всё это действительно произошло. Это не сон и не шутка. Она вернула всё, что только могла, и исчезла. Я прохожусь пальцами по подвескам, а перед глазами тут же возникает её образ?— как Астрид по привычке нервно теребит подвески перед важным тестом; как игриво поглаживает полумесяц, заглядывая мне в глаза, когда предлагает поехать к ней после школы; как блестят золотые звенья цепочки, когда она вся выгибается подо мной, ловя оргазм и позволяя солнечным лучам и моему языку ласкать её кожу. Закрываю футляр, вместе с этим захлопывая все свои воспоминания. Кладу упаковку на пассажирское место, а затем вдруг бью по рулю со всей силы, надеясь, что вся моя злость и бессилие тут же покинут меня, но от этого чувствую себя ещё ничтожнее. Я не знаю, что со мной, и все никак не могу взять себя в руки. Ощущение, что я всё глубже и глубже проваливаюсь в глубокую тёмную яму, теряя всякую надежду на спасение. У меня ноет в груди, будто кто-то зарядил мне армейским ботинком прямо в солнечное сплетение, и я, честно, был бы рад, если бы это было правдой. Никакая физическая боль не может сравниться с тем, что я чувствую оставшись наедине с собой в душном салоне своей машины. Всхлипываю и закрываю лицо ладонями, содрогаясь. Чем сильнее давлю на веки, тем быстрее текут слёзы, но всё никак не заканчиваются. Лицо становится совсем мокрым и липким. Я не могу даже думать о том, что прямо сейчас она не здесь. Её нет в этом городе, даже в этой стране. Я не смогу случайно встретить её в маркете у заправки, не увижу её в доме Торстонов, когда зайду за Зедом. И если я даже вдруг припрусь сейчас к её двери, я не смогу найти её в большом белом доме. Её тут больше нет. Я остался совсем один. Ещё вчера мы были вдвоём, наедине, были вместе. Я даже подумал тогда, что теперь всё будет хорошо. Ни черта. ?Этот секс был прощальным, и она это знала!? Не хочу думать, что она поступила так бессердечно, что ничего не сказала даже после нашей вчерашней близости. А ещё ненавижу себя за то, что так и не убедил её в том, что не спал ни с кем, кроме неё одной, во время наших отношений. Злюсь, что мы не поговорили. Злюсь, что она не попрощалась и оставила меня совсем одного, не дала нашим отношениям хотя бы ещё одного шанса. Но несмотря ни на что, я знаю, что всегда буду любить её, даже если мы никогда не встретимся, даже если она не любит больше.POV Астрид Голова раскалывается, и я тяжело вздыхаю, припадая лбом к холодному стеклу. После вчерашнего я чувствую себя так, словно меня перемололи в мясорубке, а к утру собрали обратно. ?Кажется, суммарно я поспала всего два часа??— вздыхаю, пытаясь сесть так, чтобы меня не укачало по пути в аэропорт. Ночью Зои помогла мне добраться домой, а потом ещё преданно ждала у ванной со стаканом воды, пока я выблевывала всё, что выпила до этого. Мы плакали и обнимались позже, прощаясь и обещая друг другу не пропадать и не обрывать общение. ?Не верится, что всё это было буквально несколько часов назад!? Меня до сих пор потряхивает, а ещё так адски болит голова, что я готова выть. Никакие таблетки не помогают мне от этих страшных приступов мигрени. И всё становится только хуже, когда отец опять начинает отчитывать меня за моё состояние. Всё утро он не перестает ворчать из-за того, что я напилась, что так поздно вернулась, что проспала свой будильник и теперь ему приходится превышать скоростной лимит, чтобы я успела до конца регистрации. Но все эти крики и злость ни к чему, я едва соображаю и единственное чего хочу, это по щелчку пальцев оказаться в маминой квартире в Лондоне, чтобы не терпеть похмелье и отца, а ещё чтобы не передумать и не начать ненавидеть себя раньше времени. Отец всё говорит и говорит, а когда мы встаём в пробку, то и вовсе выходит из себя. Его голос становится ещё громче, и я прикрываю глаза, обнимая себя и мысленно успокаиваясь тем, что совсем скоро он исчезнет из моей жизни.—?Хватит! Она улетит, и никто не знает, когда вы увидитесь теперь! Поэтому перестань кричать! Ничего не случилось! Это всего лишь выпускной, все на них выпивают! —?Одри начинает ругаться на него в ответ, и, к моему удивлению, он, действительно, затыкается. И какое же это оказывается блаженство?— расслабиться и посидеть просто в тишине до конца пути.—?У нас с мужем есть небольшая ферма на востоке, в графстве Норфолк. Клянусь, у нас самый лучший сельдерей! То, что продаётся в ваших магазинах?— настоящая гадость! —?какая-то старушка, сидящая слева, рассказывает мне о обо всё, что, видимо, только приходит ей на ум, не умолкая. Будто переняла невидимую эстафетную палочку у моего отца и теперь наступила её очередь мучить меня и мою мигрень разговорами. Каким-то чудом я не опоздала и успела до конца регистрации на рейс. На самом деле, всё произошло очень быстро?— вот я только неловко обнимаю отца и крепче прижимаюсь к Одри, стараясь не заглядывать в её заплаканные глаза, чтобы не раскиснуть самой, а теперь сижу, довольствуясь своим местом у прохода, и мечтаю, чтобы как можно скорее прошли эти восемь часов в небе. Я усаживаюсь поудобнее, ощущая, как сухо во рту, а ещё стараясь отвечать на все рассказы пожилой дамы кроткой, вежливой улыбкой. Первое время я даже киваю, слегка наклонив голову и, между делом, рассматривая морщинки вокруг её глаз. А потом, устав от этого нерегулируемого потока рандомной информации просто смотрю перед собой, погружаюсь в себя. Абстрагируюсь от её голоса, от людей вокруг, от мыслей о том, что мы все можем не долететь, и наш самолёт может рухнуть прямо посреди Атлантического океана. Но даже мысль о скорой кончине даётся мне не так тяжело, как воспоминания о прошлой ночи, которых я так тщательно старалась не касаться. Мне было хорошо, даже очень. У меня получалось обнимать и целовать его, и не вспоминать о его похождениях. На секунду мне даже показалось, что если бы Хэддок схватил меня и не отпускал из этого чертового арт-класса, то я бы так и осталась там, с ним. И, наверное, здорово бы сглупила. ?В любом случае, это должно было случиться. Наши пути разошлись и это нормально. Мне с трудом верится, что я когда-нибудь смогу полюбить кого-то настолько же сильно, как его…??— я старалась держать себя в руках, но в итоге опять чувствую это давление в области глаз, и снова начинаю часто моргать, отворачивая лицо от болтающей старушки. Глаза наливаются слезами, щеки горят. Я с силой прикусываю губу, чтобы не заскулить и не разрыдаться. Делаю вид, что поправляю волосы у лица, а сама промакиваю глаза. Мне так хочется в этот момент побыть одной. Плакать, истерить, кричать, а потом, совсем без сил, забраться в постель и уснуть. Но я не дома, а вокруг ещё и куча людей, поэтому приходится терпеть, кусать губы и вслушиваться в бормотание старушки, чтобы отвлечься, не думать про свою прежнюю жизнь. И не вспоминать тот вечер у Скота в самом начале учебного года, или школьный поход, или дерьмовый ужин с моими отцом, и чудесный ужин с его семьёй. Я прокручиваю в голове наш первый поцелуй, первый секс, и с теплом вспоминаю, какими, на самом деле, комфортными и здоровыми были наши отношения. Тогда я, обласканная его любовью и вниманием, и подумать не могла, что всё кончится именно так. Теперь уже всё это, конечно, не имеет никакого значения, потому что ничего не изменить. Я не готова жертвовать своей жизнью, как долгое время делала моя мать, оставаясь в токсичных отношениях и обременяющем браке. Я всё ещё люблю того мальчика, которого поцеловала, сидя на пледе у своей палатки, но выбираю себя. ?Прости меня, моя любовь!?