Глава 9. Плохая девочка. (1/1)

- Ты плохая девочка, Белла Свон, - сообщил мне голос Эдварда, когда тот схватил меня за волосы. Он стоял на коленях позади меня, я была полностью обнажена и находилась перед ним на четвереньках. - Я знаю… Мне очень жаль, - согласилась я, внутренне улыбаясь. - Я не разрешал тебе говорить! - процедил он холодным отстраненным голосом. Я почувствовала, как что-то прохладное и мягкое обвивается вокруг моей шеи. А потом он дернул меня, заставив выпрямиться, и положил голову сзади на мое плечо. Я слышала, как щелкнула пряжка, и поняла, что это его ремень вокруг моей шеи. Он не перекрывал дыхание, но кожа надежно держала меня на месте перед ним. Мой голый зад уперся в его джинсы, и я застонала, потому что не почувствовала никаких признаков Франкенчлена. - Ты красивая маленькая зверушка, - сказал он, и его голос стал глубоким и дьявольским. - Но тебя надо воспитывать. Ты должна знать, кто твой хозяин. Не так ли, девочка? Я немного захныкала, и это очень понравилось ему. Он чуть нагнулся вперед и заглянул мне в глаза. Теперь пряжка была под моим подбородком, и он держал ремень так, словно это был поводок. - Быстро на колени, - он толкнул меня вниз, мои волосы упали на лицо, словно повязка, я приземлилась на руки, и кровать немного скрипнула. Его руки скользнули под меня, прикоснулись к груди… сжимая ее… сжимая. - Отличная грудь… - пробормотал он, как если бы я и вправду была щенком и не могла его понять. - Готова к порке, девочка? – он опустил руку вдоль моей спины к ягодицам. Прежде чем я успела даже подумать, что ответить, он жестко шлепнул меня по заднице своей твердой как камень рукой. - ААААААААА! – закричала я и попыталась вырваться, но он потянул за ремень, другую руку обвил вокруг моего бедра, возвращая меня на место. Он был таким сильным, что сопротивляться было бесполезно. - Вернись, маленькая сучка! – сказал он, чуть не засмеявшись. - Мы еще не закончили. - Нет… Нет… - я попыталась отползти. - Да, да… - он издевался своим голосом, сразу же вернув меня на место, нравилось мне это или нет. - Стой, или я не трахну тебя, - он грубо схватил меня за волосы и посмотрел в глаза. Я кивнула, давая ему понять, что все в порядке, и я наслаждаюсь этой небольшой переменой. Я почувствовала, как его рука двинулась к месту, которое он ударил минуту назад. Массируя его, рассеивая боль перед тем, как нанести еще один удар. Удар! Удар! Еще два сильных удара по моей заднице. Я задыхалась, чувствуя, как слезы покалывают мои глаза. Глубоко вздохнув, я дала чувствам завладеть мною. Это было немного болезненно, но так возбуждало, когда тебя, привязанную, как собаку, шлепали, как ребенка. - Хорошая девочка, - он погладил то место, которое только что шлепнул. - Ты выдержала все не сопротивляясь. Он сунул мне пальцы в рот, и я начала сосать их сильно и глубоко… закрыв глаза… издавая стоны… Я слышала, как дыхание Эдварда стало тяжелым, я сосала его пальцы очень хорошо… Потом он выдернул их… и я почувствовала себя обиженной на то, что он так быстро их вытащил. Он не собирался долго шлепать меня, это было только развлечением. После нескольких легких ударов я вся горела и была наполнена счастьем. - Встань к стене, плохая девочка! – неожиданно Эдвард дернул меня, и, прежде чем мне что-то стало понятно, я уже упиралась в голубую стену. Его руки были повсюду. Его тело наклонилось, вжав меня в стену. Я не смогла сдержать стон удовольствия, когда он развернул меня к себе лицом. Он завел мои руки мне за голову, удерживая меня на месте, впиваясь в губы с такой дикой силой, что у меня задрожали колени.Освободив одну руку, Эдвард схватил меня за волосы, наклонив мою голову назад так, чтобы его губы коснулись шеи. Я вновь почувствовала его язык и зубы… Мой вампир! Он свирепо зарычал, потом отпрянул от меня, одним ловким движением стянув с себя майку. Затем со скоростью волшебника он расстегнул джинсы и тут же освободился от них, большой и голый доктор Франкенчлен улыбнулся мне. Я обрадовалась, что не положила ему в ванную нижнее белье. Боже, его тело было великолепным… все эти линии… идеальная кожа… мышцы… и как будто этого всего недостаточно, его прекрасное лицо… Иисус… это все действительно мое? Он шагнул вперед, его голодный рот буквально душил меня, руки медленно раздвинули мои ноги, пальцы скользнули вниз, до боли играя с моим влажным клитором. Я кричала, его прикосновения были, словно сексуальный огонь. Он возвышался надо мной, но я никогда не чувствовала себя маленькой с ним. Без слов он поднял обе мои ноги и обвил их вокруг своей талии. Я соединила лодыжки за его спиной и руками обняла его за шею, он кивнул, улыбаясь и поднимая меня с кровати. - Да… Да, Эдвард… возьми меня… - шептала я, желая его так сильно. - Трахни меня… И тогда я почувствовала, что он проникает внутрь… очень медленно и точно… и уже ничто не сможет его остановить. Мы оба вскрикнули, когда он вошел. Его голова немного опустилась, но он по-прежнему крепко держал меня. Я почувствовала себя в полной безопасности, когда он прижал меня к стене немного выше своей головы – так он смог достать мою грудь. Эдвард лизал мой сосок, продолжая двигаться во мне, я вновь и вновь ударялась спиной в стену позади себя. Я почувствовала, как он пытается немного умерить свой пыл, чтобы не поранить мне спину. Но я хотела этого! - НЕТ! – закричала я. - Сильнее! Не останавливайся! Никакой долбаной остановки! Его лицо было чертовски горячим, когда он посмотрел на меня, продолжив уже без пощады. Я услышала, как со стены упали фотографии, и мне понравилось это. Пару минут спустя Эдвард оторвал меня от стены, все еще продолжая трахать в своих объятьях, и понес на кровать. На секунду я почувствовала, как он вышел из меня, и я уже вновь стояла на четвереньках. И он был сзади меня, глубоко врываясь внутрь, мой крик экстаза растворился в темном воздухе. Он стоял сзади, двигаясь все быстрее и быстрее, руками сжимая мою талию. Звуки нашей плоти, бившейся друг о друга, возбуждали еще больше. И еще голос Эдварда… рычащий и неукротимый, как бушующий медведь. Я знала, что он может трахать меня вечно, если захочет. Это не закончится через пару минут. Я знала, что завтра, когда я буду сидеть на своем деревянном стуле в колледже, у меня все будет чудесно болеть.Он сжимал поводок на моей шее и крепко держал его, запрокинув мою голову назад, как во время порки. Боже, его член такой талантливый! Он такой огромный, но когда он заполняет меня, я не чувствую плохую боль. Боль сладкая… горячая. Щёлкнула застежка, отодвигая меня подальше, но я вновь насадилась на его член. Каждый удар убивал нас обоих, но мы не замедлялись. Я люблю слушать его голос, когда он трахает меня. Это то, что я не могу описать. Он не говорит, но эти стоны… дыхание… рычание… Я бы хотела записать их на свой Ipod и слушать в течение дня. Ох... у меня же больше нет моего Ipod. Черт. - Горячая маленькая сучка… - задыхаясь, шептал он, толкая меня вниз и освобождая от ремня на шее. - Ложись! Я больше не стояла на четвереньках. Он уткнул мою голову в матрас, мои руки были возле головы. Звуки удовольствия сразу стали тише, приглушенные одеялом. Под этим углом он мог еще глубже погружаться в меня, словно до этого он не был достаточно глубоко. Но когда он вновь вошел внутрь, я не смогла сдержать пронзительного крика. Я надеялась, что он не остановится, боясь причинить мне боль. - Да… - прорычал он, еще пару раз шлепнув меня по заднице. Слава богу, Эдвард был в этом экспертом! Он просто знает. Это удивительно. Смогу ли я когда-нибудь быть настолько же хорошей? Часы проходили, словно в тумане, как и всегда. Он руководил, меняя позицию за позицией, а потом просто трахал, трахал, трахал! Некоторые позы были сложнее других. Он действительно знал многие вещи, о которых я никогда даже не слышала, но, я думаю, у меня неплохо получалось. Я была открыта для всего, что он хотел попробовать со мной. Просто надеялась, что он не станет делать вещей, которые будут для меня слишком. Мне не хотелось его разочаровывать. Он был таким продвинутым в этой области. А я все еще была новичком, пытавшимся научиться основам. Я знала, что быстро учусь, но мне бы не хотелось, чтобы он заскучал со мной. Мне нравилось все, особенно происходившее после того, как Эдвард кончил и мы приняли душ. Он был тем, из чего сделаны мечты и фантазии. Он кормил меня, когда я снова вернулась в кровать. Он делал такие сексуальные вещи с оставшимся шоколадным тортом… не говоря уже о замороженных вишнях, которые я купила для него. Мне было немного холодно, но я вспомнила, что он рассказывал мне, как однажды женщина положила на него мороженое, которое все слизывали и ели прямо с его голого тела. Тогда это звучало так эротично. Теперь же, когда я сама была в такой ситуации… да, мне было все еще жарко… Эдвард облизал и съел все вишенки с моего тела, заставив меня дрожать. Но все же это было немного холодно и неуютно. И я была вся липкая потом. Но Эдвард вымыл меня с ног до головы в душе, поэтому я не особо жаловалась. Также мы отлично провели время с сиропом Hershey's. Я люблю Франкенчлена под шоколадным соусом! Это была первая ночь, когда мы могли делать все, что захочется, не боясь быть услышанными или увиденными. Это было так удивительно – ходить по дому абсолютно голыми, хихикать словно маленькие дети, направляясь в ванную или к холодильнику. Мы даже вместе сидели за столом, совсем-совсем без одежды. Это было все, что я смогла сделать, чтобы остановить Эдварда, когда он собирался взять меня прямо на нем. Мне было не по себе. Ради бога, здесь Кэти делает уроки! Мы все же вспомнили это, хотя… Кроме комнаты Кэти, Бена и Анжелы, мы опробовали все остальные уголки в доме. В подвале… Боже! Эдвард нашел много интересного. Ему нравились массивные трубы и низкие потолки. Он сказал, что хотел бы когда-нибудь связать меня там. Я не могла отрицать, что это звучало как чистые небеса, но доктор Белла во мне покачала головой. Эдвард все еще не переборол привычку быть связанным и подчиняться. Я не хотела ворошить никаких плохих воспоминаний, которые отравляли наши занятия любовью. Мы так и не дождались звонка от Кэти, Бена или Анжелы. И я знала, что Эдвард начал нервничать, после того как мы в шестой раз занимались любовью. Он лежал рядом со мной, пытаясь скрыть это, но я все видела. Он все время смотрел на часы и вздыхал. - Она, наверное, уже спит, папочка, - улыбнулась я, беря его за подбородок, чтобы он снова посмотрел на меня, - ей завтра в школу. - Ты не думаешь, что Бен мог бы, по крайней мере, позвонить и сказать, все ли с ней в порядке? - разочарованно пробормотал он. - Может, они тоже заснули, - попыталась я мыслить логически, - я уверена, что они позвонят тебе утром, прежде чем отвести Кэти в школу. - Так лучше, - строго сказал Эдвард. - Я люблю тебя, - выдохнула я, мое тело было таким легким и таким уставшим. Он улыбнулся так, словно эта новость взволновала его, и придвинулся ближе, очерчивая пальцем мои губы… очень нежно… - Правда? – спросил он восторженно. Я думала о том, что он видел, глядя на меня. Я не вижу этого, когда смотрю в зеркало. - Да, правда, - я прижалась к его теплой груди, ища волосы, чтобы поиграть с ними, но все было гладко как у ребенка, как и в первый день нашей встречи. - Такая гладкая, - я продолжала гладить его кожу в области сердца, - я не могу поверить, что ни один волос не вырос за месяц. - Они никогда не будут расти, - он прикрыл глаза. - Вик… Она заставила меня удалить их. Лазером… это навсегда. - Эй, ты не сказал, что тоже любишь меня, - захныкала я как маленькая. - Разве нет? – он ухмыльнулся, не открывая глаз, прекрасно зная, что делает. - Часы и часы секса ничего не сказали тебе? - Ты такой противный! – я сморщилась, делая вид, что обиделась, и повернулась к нему спиной. Он засмеялся. - Я противный? – прижался он ко мне сзади, его руки обвили мою талию, а я изо всех сил пыталась отпихнуть его. – Я, видимо, только что трахнул твои мозги! - Отстань! – взвизгнула я, отрывая его руки от моего тела. Потом наступила мертвая тишина. Я думаю, что не задела его… Я просто пошутила… И я уже хотела повернуться и сказать ему об этом. Но потом… Его пальцы откинули мои волосы, как будто это было драгоценное кружево… потом опустились вниз на голые плечи… словно прикосновения перышка. Я чувствовала, как мои глаза закрываются… немного выгнула спину… этот человек был воплощением моей мечты… иногда слишком хороший, чтобы быть реальностью. - Я люблю тебя, Белла Свон, - сказал он, и его голос был мягким и наполненным таким глубоким чувством. Я почувствовала, как его губы осторожно коснулись моего затылка, будто я была богиней. Затем я ощутила, как слезы застилают мои глаза. Боже, этот человек коснулся меня. - Я не знаю, как не любить тебя, - прошептал он, убирая волосы с моего плеча и прикасаясь губами к лопатке. - Эдвард… - я закрыла глаза, дыхание мое вновь сбилось, и я не знала, что делать. Я была как желе сейчас, уверенная в том, что не выдержу седьмого раза. - Да? - он продолжил целовать мое плечо. - Ты хочешь, чтобы я попала в больницу… - сказала я с улыбкой, и он рассмеялся в ответ. Мне было так хорошо слышать его смех. Эммет говорил, что до встречи со мной Эдвард никогда искренне не смеялся. - Никакой больницы, Белла, - поцеловал он меня еще раз. - Ты будешь лечиться здесь, в постели доктора Франкенчлена. Как бы замечательно это ни звучало, сказал мой внутренний голос, но надо поспать. Завтра колледж. Неужели Эдвард никогда не устает? - Ты не устал? - я погладила его по руке, которой он обнимал меня. - Я имею в виду… от лошадей и всего прочего? Он вздохнул и поцеловал мою спину. - Да. Я очень устал трахаться с этими гребаными лошадьми. Они не ценят меня так, как ты. Я рассмеялась. Когда мы встретились, я не подозревала, что Эдвард такой забавный. Мой маленький шутник. - Но они хотя бы не говорят ?Ты такой противный!? потом, - дразнил он меня, кусая за шею. - Заткнись! – я захихикала. - Я просто хочу сказать, что это очень тяжелая работа… кормить и мыть лошадей… чистить стойла. - Именно это я должен делать с ними? – снова пошутил он. - Черт! Мне никто этого не сказал. Если так, то моя работа будет гораздо легче! - Прекрати, дурачок! – усмехнулась я. Он поцеловал и обнял меня, положив щеку на мои волосы. - Закрой глаза и спи, малышка, - прошептал он. - У тебя есть несколько книжек, которые надо завтра выучить. Последнее он сказал с ужасным южным акцентом, и я снова засмеялась. Такой уж он был. - Да, папочка! – ответила я своим лучшим деревенским голосом. - Спокойной ночи, малыш Джонни, - дразнил он, смеясь в темноте. Мне показалось, что я в летнем лагере. Часть 2 Казалось, прошло всего две секунды после того, как я закрыла глаза, а Эдвард вновь начал меня трясти. - Пора вставать, малышка! – объявил он, это звучало ужасно сегодня. - Нееееет… – я натянула одеяло на плечи. - Не хочу. Он вернулся через минуту, шлепая меня по попе через одеяло. - Если ты думала, что можешь трахаться всю ночь, а потом спать весь следующий день, в то время как я пойду на работу, то подумай еще раз, плохая девочка! – сказал он, и я слышала смех в его голосе. - Почему ты утром стал человеком? – простонала я с закрытыми глазами. - Я думала, что вампиры спят днем! - Я знаю, я привык, - сказал он легко. - Но теперь я вижу все, по чему скучал. День замечателен. И он такой яркий. Я ненавидела его и этот его позитивный настрой. Я хочу спать! Я ему не ответила. Я плыла обратно в мир снов, когда он снова вернулся в спальню. - Боже, уходи! – я положила подушку на голову. - Белла Мария Свон! – его голос был очень сердитым сейчас. Я представила, как он упер руки в бока, как моя мама. - Если ты сейчас же не встанешь, то я отнесу тебя в холодный душ! - Нееееет… - услышала я собственный стон. Я сказала это так, словно Эдвард был моей матерью. Он мной командовал! - Один! Он что, считает? - ДВА! Я зарычала, спихнула одеяло и вскочила с кровати. - Хорошо! Боже! – закричала я. - Нет, Эдвард, - поправил он меня. - Ха-ха… очень смешно, - я смотрела на него через две щели, которыми были мои глаза. - Я не говорила, что веселые парни раздражают меня? - Ваши оргазмы вчера сказали мне совершенно другое, - он быстро вернулся улыбаясь. - Я притворялась, - улыбнулась я, войдя в ванну. Эдвард рассмеялся. - Да, конечно, - услышала я, как он сказал с сарказмом. И тогда я услышала шипящие звуки. Это мог быть просто он… он такой горячий. Но что-то подсказывало мне, что он снова готовит! Ура! Может, в этот раз я смогу удержать еду в себе. Я быстро приняла душ и попыталась уложить свои чертовы волосы! Вчера вечером было так хорошо, но, черт побери, сейчас я выглядела так, словно сунула палец в розетку! Я сделала все возможное и собрала волосы в хвост. Когда я вошла на кухню, то увидела очень знакомое и желанное зрелище. Эдвард был там, в мягком утреннем солнце, готовил… его майка была обернута вокруг талии и заправлена в джинсы! Я чуть не заплакала! - Эдуардо! – прошептала я, обрадованная тем, что снова вижу это. - Где ты был, малыш? Он улыбнулся чертовски сексуальной улыбкой, повернулся, сложив руки на груди, и элегантно поклонился. Потом он сказал что-то, по-испански, наверное. Это было так естественно и без акцента, словно он свободно говорил и по-испански. Это немного шокировало меня. Мне потребовалась секунда, чтобы прийти в себя, но я все-таки сказала: - Я понятия не имею, что это значит, но звучит невероятно горячо! Я подошла и обняла его, он поцеловал меня так, словно не видел пять лет. Как ему это удается! - Buenos dias, hermosos, - он вновь использовал свой знойный голос. - Has dormido bien? - М-м-м, не останавливайся… - я могла слушать его весь день, прижимаясь к его груди, пахнувшей ирландской свежестью. - Что ты сказал? – спросила я. - Я сказал: ?Доброе утро, красавица. Как спалось?? – перевел он. - Прекрасно, пока кое-какой ПСИХ не пришел, чтобы разбудить меня! – я толкнула его, когда он заулыбался еще больше, смеясь про себя. - А я хорошо спала. - Yo soy el amor lo siento, - сказал он, смотря на меня щенячьими глазами. Я подошла к столу, села и налила себе апельсиновый сок. Задумалась на секунду… никакого апельсинового сока. Я еще не отошла от вчерашнего. - Что это значит? - спросила я, не в силах сдержать улыбку, смотря на его тарелку с яичницей. - Мне жаль, любимая, - перевел он снова, поставил передо мной тарелку и сел справа от меня. - No grande deal –o, - я попробовала свои силы в испанском… и Эдвард засмеялся, бормоча: - No grande deal –o. - No es gran cosa, - теперь он учил меня. Я почувствовала себя Люсиль Болл с ее Рикки Рикардо. - Видишь? – я показала на него. - Я сказала эту часть – no grand – правильно. Он закатил глаза. - Да, ты сказала правильно эту часть. - Ты где-то изучал испанский язык? - спросила я, откусывая кусочек сырного Омлетто де Эдуардо. - Виктория, - честно ответил он, поедая бекон, его глаза следили за мной, ища признаки гнева. – Не совсем она. Она заставила меня ходить на занятия. Я умею говорить на нескольких языках. Я посмотрела на него в шоке. - Я этого не знала! На каких еще языках ты говоришь? - Французский, итальянский… - пожал он плечами. - Японский, китайский… - У вас было много… иностранных клиентов? – спросила я без осуждения в голосе. Это напомнило мне о нашем начале, когда я спрашивала о его жизни, и он говорил мне только то, что я хотела знать. Пока мы его не обсуждали, он был открытой книгой. - Да, - признался он, делая глоток сока, не говоря больше ни слова. - Это хорошо, ты знаешь, - я сжала его руку, наклоняясь и прижимаясь к нему. - Мы все еще можем говорить обо всем… как раньше. Я не буду злиться. - Я знаю, - он смущенно посмотрел на меня. - Просто этого у нас… нет… в последнее время. - Lo siento, Eduardo, - сказала я, надеясь, что правильно запомнила, когда он говорил, как ему жаль. Он улыбнулся мне… с гордостью. - Это было сексуально, - он слегка вздрогнул. - У меня получилось правильно? – я завизжала, счастливая, что у меня все вышло. - У тебя получилось, - глаза его сверкали. - Всезнающие трусы. Или я должен сказать smarte pantalones? - Да, - я наслаждалась своей маленькой победой. - Я знаю, что трудно говорить, когда Кэти здесь… и другие люди всегда рядом… - Эдвард посмотрел на свою тарелку. - И я не знал этого до сегодняшнего дня, но… я очень скучаю по нашим разговорам. - Я тоже, - я грустно смотрела ему в лицо. - Нам надо найти время, чтобы говорить только о нас. Может быть, после того, как Кэти ляжет спать… - Нет, я хотел бы делать кое-что еще после того, как Кэти ляжет спать, - Эдвард игриво посмотрел на меня. - Я тоже, но мы должны беречь себя, - сказала я насмешливо. - Если мы будем продолжать это каждую ночь, то я не доживу до тридцати лет! Ему понравилось быть наедине, и я любила, когда он был таким счастливым и беззаботным. Даже несмотря на многие НО. - Это хорошо, - сказал он, накрывая мою руку, его пальцы нежно гладили мои. - Да, это так, - согласилась я. – Я люблю, когда ты полностью открыт мне. Я тоже скучала по этому. Я имею в виду, что я люблю Кэти… ты знаешь об этом. Но наши отношения все еще очень новые… ты понимаешь? Я чувствую, что есть еще много вещей, которых я о тебе не знаю. Я хочу знать все… Какие игрушки ты любил, когда был ребенком, твой первый друг… когда твое сердце впервые разбилось… Он просиял, качая головой. - Что? – спросила я. - Кто ты? – в страхе спросил он снова. Было похоже, что он не может поверить, как кто-то может быть так влюблен в него. - Я твоя девушка, - сказала я лучшим голосом Форреста Гампа. - Ты всегда будешь моей девушкой, - ответил он мне еще лучшим голосом Форреста. Но это была не шутка. Об этом говорили его глаза. И просто так… в середине завтрака… мы поцеловались снова. - Te Quiero, - пробормотал он, когда мы целовались. - Что? – спросила я, когда наши губы растаяли вместе. - Ты только что назвал меня странной? О… Он рассмеялся, когда мы оторвались друг от друга, и добавил: - Нет, я сказал, что люблю тебя, Люси! О, так он тоже чувствовал себя Люси/Рикки, да? Мы иногда мыслим одинаково. - Замолчи и ласкай меня, Рикки! – я просунула свой язык ему в рот, дегустируя бекон. - Ох, утреннее дыхание! – поддразнил он, и я вскрикнула, отпихивая его. - Дурак, я чистила зубы! – шутливо зарычала я. Через секунду мы уже боролись друг с другом на полу, смеясь, как идиоты. Я думала, что бы делали Бен, Анжела и Кэти, будь они здесь. Чуть позже позвонила Кэти. Я была рада, мне не хотелось выталкивать Эдварда за дверь, пока он не услышит Кэти. Он бы никуда не ушел. Он говорил с ней, и я услышала конец разговора. Это было так: - Привет, малышка. Как дела? – спросил Эдвард. Пауза. - О. - Тебе понравилось там? – спросил он, стараясь казаться оптимистичным. Эдвард слушал, потом на секунду закрыл глаза, сидя на подлокотнике дивана, спиной ко мне. - Нет, детка, я не пытаюсь снова уехать, - его голос стал хриплым, треснувшим. – Ты придешь домой сегодня. Ты просто была в гостях у бабушки и дедушки. Я же сказал тебе, что никогда не оставлю тебя снова. Снова пауза. - Я обещаю, - выдохнул он, его голос полон боли. - Я клянусь! - О, человек, - сказала я себе, слушая из кухни, где мыла посуду. Прежде чем я поняла, что делаю, в моих руках оказались ключи от машины, и я вручила их Эдварду, говоря: - Иди туда сейчас. Это кафе-мороженое вниз по улице от школы. Эдвард посмотрел на меня, и я увидела благодарность в его глазах. - Детка, я сейчас приеду, - крикнул он, вставая и наклоняясь немного, чтобы повесить трубку. - Да. Не плачь. Я Еду. Пока. - Спасибо, Белла. Мне очень жаль, зайчик, - он быстро поцеловал меня. Зайчик? Это что-то новое. - У меня сегодня занятия начнутся попозже, все в порядке, - я дала ему коробку с ланчем, надела шляпу на голову. - Я поеду на автобусе. Ты поедешь на работу на машине. Я скажу ковбоям, когда они приедут.- Хорошо, все в порядке, - он спешил во всем, - ты уверена, что не возражаешь? - ИДИ, папочка! – я улыбнулась, выталкивая его, и добавила: - Adios, LOCO! POV Эдвард Даже не знай я, где кафе-мороженое, все равно бы не проехал мимо. Бен был на улице в халате, махая руками, чтобы остановить меня, когда я подъеду. Он в самом деле замахал руками, так, словно я был самолетом, идущим на посадку. - Я вижу тебя, Бен, - сказал я себе, когда остановился и вышел из машины. - Что случилось? – спросил я почти обвиняющим тоном. Я направлялся к двери, и он шел за мной. - Все было прекрасно вчера вечером, - начал Бен. - Мы хорошо провели время. Мы объяснили ей все. Она держалась молодцом! Но утром, проснувшись, она начала спрашивать где ты и почему сбежал с Беллой. - О боже, - услышав это, я почувствовал, как сжимается моя грудь. Я был в дверях, Анжела была там, держала рыдающую Кэти на коленях. - Я здесь, детка, - сказал я одновременно с Анжелой, которая шептала ей на ухо: - Вот наш папа. Я сбросил свою проклятую шляпу и опустился на колени рядом с диваном, на котором они сидели. Кэти бросилась в мои объятия, чуть не сбив Анжелу. - Папа! – она вцепилась в меня. - Эй, что все это значит? – я крепко обнял ее, поглаживая длинные волосы. - Я сказал тебе, что мы увидимся сегодня. Я не должен был приходить без доктора Беллы. Как мне теперь справиться с этим? - Я думала, ты ушел… - она икала, когда пыталась говорить, и немного задыхалась, словно ей было тяжело дышать. - Успокойся, - я погладил ее по вздрагивающей спине. - Дыши… Расслабься… Она плакала, так же как и я. Это то, с чем приходится иметь Белле дело, когда я ухожу? У меня возникла идея. Я должен действовать, как доктор Белла. Я сделаю то, что она делает со мной. Может, это сработает. Стоит попытаться. - А теперь… скажи мне, - начал я после того, как она снова задышала нормально. - Что так расстроило тебя? - Я не знаю, - она всхлипнула, вытирая глаза. - Я пошла к столу, чтобы позавтракать… и тебя не было… и я просто испугалась, что ты и Белла оставили меня. Мне хотелось плакать и держать ее рядом всегда. Это было желание Эдварда Каллена… но сейчас я был доктором Беллой. - Теперь, Кэти… в первую очередь... – сказал я так спокойно, что поразился себе. - Ты знаешь, мы никогда не уйдем от тебя. Разве я не обещал тебе этого? Разве Белла не говорила тебе того же? - Я… знаю… но, - она вздохнула. - Теперь посмотри на меня, - я взял ее за подбородок так, чтобы она смотрела мне прямо в глаза. - Как ты думаешь, я бы стал тебе врать? Как ты думаешь, я бы сделал тебе больно когда-нибудь? Скажи, пожалуйста, что нет. Я чувствовал себя сволочью. Я солгал ей, но я должен был. Что если она увидела это в моей маскировке? Она смутилась, но затем, наконец, покачала головой. Слава богу. Мне пришло в голову, что она… как я… Она не доверяет. Или это доверие дается ей очень тяжело. - Кэти… ты знаешь, что такое доверие? – спросил я. - Да, - ответила она, но больше ничего не добавила. - Ну… я думаю, что это… - попытался я объяснить, - мягкая часть тебя, в которую ты позволяешь кому-то зайти. Часть, которая любит… и ей может быть больно… Ты понимаешь? - Да, - выдохнула она очень серьезно. Ничего себе, она меня слушает. Круто! - Я очень долго закрывал эту часть себя после того, как ты переехала к бабушке с дедушкой. Я закрывался потому, что грустил без тебя и просто не хотел, чтобы мне было когда-нибудь так же грустно. Перестав всем доверять, я стал очень одиноким, начал превращаться совсем в другого человека. Ты понимаешь, что я имею в виду? - Думаю, да. - И я хочу сказать… Я был не очень хорошим, - поделился я, взглянув на Бена, но он быстро отвернулся, словно и не слушал. - Я начал думать, что все хотят причинить мне боль, поэтому у меня никогда не было много друзей. И пока я так себя вел, ни у кого не была шанса тоже узнать меня, стать мне другом, - объяснил я. - Белла очень старалась, когда мы с ней встретились, понять меня, но я закрывался. Ей потребовалось очень много времени, чтобы увидеть настоящего меня. Я так привык притворяться… надевать маску, чтобы держать всех в стороне. Я заканчивал свой трюк… она выглядела смущенной. - То, что я хочу сказать… Я теперь счастливей, когда доверяю и могу быть самим собой, - я перевел дыхание. - Я доверяю тебе, Белле, бабушке и дедушке… и это очень хорошее чувство. Иногда я боюсь, что мне будет больно… все может быть… но ты не можешь продолжать думать, как они оставят тебя. Некоторые будут в твоей жизни всегда, другие иногда. Но это хорошо. Старые друзья уходят, новые приходят… Иногда старые друзья возвращаются вновь, но ты все равно любишь их независимо от того, где они сейчас. Но, Кэти… Я навсегда в твоей жизни. Я знаю, что может понадобиться время для того, чтобы ты поверила в меня. У тебя нет множества причин, чтобы верить в то, что я говорю, но… Ты можешь верить мне. Я люблю тебя всем сердцем и умру, прежде чем навсегда покину тебя снова, ты можешь доверять мне. Мне было очень больно, так как она так не считала, но я знал, что потерял целых шесть лет, когда она очень нуждалась во мне. Я не должен ожидать, что она будет доверять мне по щелчку пальцев. Она снова заплакала, и меня вновь скрутило. - Я доверяю тебе, папа… - она уткнулась в мою грудь. - Прости меня! Я почувствовал что-то странное внутри себя. Это сработало? Я сделал это? Посмотрев на Бена и Анжелу, я увидел, как они улыбались мне. Бен показал мне большой палец! Вот это да! Я чувствовал себя так, словно только что выиграл миллион долларов! Я знал, что все не станет сразу на места, но, может быть, сказанное мной поможет сделать шаг к этому. Сейчас все было хорошо. Помощь пришла вовремя. - Я всегда буду здесь, рядом с тобой, моя девочка, - я прижал ее к себе, поглаживая гладкие красивые волосы. - Я обещаю. Ты можешь мне верить. Даже все силы АДА не оторвут меня от тебя. Она всхлипнула и поцеловала мою руку, ту, что ближе к ее лицу. У меня есть любовь. У меня все есть. - Эй, - меня посетила хорошая идея. - Хочешь спеть? Помнишь, мы пели после ванны? Я бы обернул тебя в полотенце, а затем, перед тем как одеться, мы будем петь песню? - Да, - кивнула она, вытирая второй глаз. - Акуна матата? – спросил я, зная, что она любит ее. Я надеялся, что она все еще любит ее. - Да! – засияла она... она всегда любила Короля Льва. Повернись спиной, Элтон Джон, я краду часть твоего волшебства. - Акуна матата, - запел я. - Смысл фразы так прост… Она пела со мной, улыбаясь, отклоняясь и ложась на мою грудь, когда я качал ее вперед-назад. - Акуна матата… веселись в полный рост… - пели мы вместе. Дисней много значил для нас, когда она была маленькой. Мы слышали каждую песню, наверное, миллион раз. Тексты песен были в моей голове постоянно, и я не смог бы избавиться от них, даже если захотел. Кстати, я не хотел. - Забудь заботы… и держи трубой хвост… - пели мы вместе, я закрывал глаза, любя то, что мы могли сделать это снова… даже если только сейчас. Я думал, что пропустил эти годы, и она выросла теперь для этого… но, слава богу, я оказался неправ. И на мгновение я вернулся в прошлое, когда ей было три года, до того, как Таня ушла от нас… До того как Виктория украла меня… В прошлое, когда ее сердце еще не было изранено… Прежде чем ей стало больно и одиноко. Я подумал, что сейчас это самая прекрасная песня. И мне было жаль, что песня не могла сделать жизнь такой же прекрасной и легкой. Мне было жаль, что не все заботы остались позади. Мне было жаль, что я не могу стереть всю несправедливость, которую сделал этому ребенку. - Вот и весь секрет, живи сто лет! - пели мы. - Акуна матата… Посмотрим, помнит ли она эту часть. Я сказал: - Акуна матата? Она улыбнулась, помня, как мы придумывали собственные части. - Да! Это наш девиз! – она глядела на меня сияющими от счастья глазами. - Какой девиз? – я улыбался, опьянённый этим. - Ничего! – она хихикнула. - А какой твой девиз? Я засмеялся, обладая целым миром в этот момент. Я обнял ее и снова закрыл глаза, желая ей всего самого лучшего всем сердцем. - Я люблю тебя, маленькая дурочка, - пробормотал я с болью в голосе. - Я тоже люблю тебя, папа, - она обняла меня еще сильней. - Навсегда, - сказал я, смотря на мою руку, улыбаясь тому, насколько маленькая у нее ручка по сравнению с моей. - Навсегда, - повторила она, положив свои пальчики на мои.