Оправдание (1/1)

Статуя была доставлена прямо ко дворцу и установлена между двух фонтанов — здесь она смотрелась по-настоящему величественно и красиво. Гефест не пожалел ни золота, ни мастерства для изготовления сего чуда художественного искусства. Я тоже не пожалел своих умений, чтобы потихоньку открыть одно из окон царской спальни. Ослепительно-белый бык пристроился под окном и стал щипать траву, время от времени поглядывая на Тантала, сладко отсыпающегося после пиров. Мы решили, что Зевс никак не покажет своей сущности, если, конечно, не возникнут исключительные обстоятельства, требующие его вмешательства. — Угодно ли тебе, Великий Зевс, чтобы мы с Танталом вышли на улицу, где ты сможешь не только слышать, но и видеть нас?— Я прекрасно слышу и вижу в окно, — ответил Зевс, — оно расположено невысоко.Я хотел было возразить: ведь бык такого идеально-белого окраса, что при взгляде на него начинают болеть глаза, смотрящий с пастбища в окно, должен вызвать подозрения, но, поразмыслив, исключил такую возможность. Во-первых, Тантал не обратит внимания на быка: он не проявляет к ним интереса, а, во-вторых, я сумею отвлечь его разговором.Я залетел в покои брата и осторожно разбудил его. Спросонок он не сразу понял, что происходит.— Стра... — он хотел позвать стражу, но я закрыл ему рот.— Гермес? — удивился Тантал, разглядев меня. — Что случилось?— Извини за вторжение и беспокойство, дорогой мой брат, но у меня к тебе важное дело. Боюсь, что решить его я могу лишь сейчас, ты же знаешь, времени у меня никогда не хватает. Занятой я бог — что тут поделать? — Опять дело? Какое? — недовольно пробормотал, поднимаясь, Тантал: похоже, он испугался.— Не стоит беспокоиться, Тантал, я к тебе с миром, — ответил я. — Вчера на празднике я слишком развязно вел себя, особенно с тобой. Боюсь, мои слова тебя обидели. Приношу тебе свои извинения, не понимаю, что на меня тогда нашло. Ты простишь меня?Будь Тантал хоть чуточку поумнее, он усомнился бы в искренности моих слов. Однако ему польстило, что олимпийский бог приносит ему извинения, пусть даже он сам стал теперь одним из нас. Как же самомнение порой затуманивает разум! Царь Сипила удовлетворенно посмотрел на меня.— Пустое, — ответил он, — наш отец тоже принес мне извинения за тебя, так что все в порядке. Я не сержусь.— Ты даже не представляешь, как я рад это слышать! — с жаром воскликнул я, пожимая ему руку. — В знак нашего примирения прими от меня подарок. Взгляни туда, — я указал на статую.Едва Тантал увидел статую Зевса, в его глазах загорелась такая жадность, коей я не видел до сих пор. Что же, жадность со многими сыграла злую шутку. Мне пришлось поддержать брата, чтобы он не упал: от такого великолепия у него закружилась голова. — Эта статуя из чистого золота, — произнес я, — Гефест создал ее специально по моей просьбе. Кроме того, я решил оказать тебе еще одну услугу, Тантал. Статуя пустая внутри, и у нее есть секретная дверца. Пойдем в сад, Гефест покажет тебе, где она находится.Пока Тантал изучал статую, я исправно стоял к ней спиной, поглядывая на наблюдающего за нами быка. Довольное восклицание Тантала убедило меня в том, что мне удалось угодить брату.— А зачем дверца? — спросил Тантал после того, как Гефест закрыл ее и вручил ему ключ. Я повернулся к братьям.— Видишь ли, Тантал, — ответил я, — жизнь слишком опасна, а ты теперь хоть и бессмертен, но все же уязвим. А твои дети и друзья вообще смертны. На случай, если на вас нападут и вам придется спасаться, лучшего укрытия, чем статуя, не найти. Даже самые отчаянные разбойники побоятся нанести вред статуе Зевса, опасаясь гнева Громовержца.— Разумно, — заметил Тантал.— Ты ведь знаешь, Зевс видит все, кроме того, что сокрыто в его статуях, он даже не подумает, что разбойники за кем-то охотятся и решит, что они просто кощунствуют.— Как, Зевс не видит того, что спрятано в его статуях? — воскликнул изумленный Тантал.— Тс-с, это тайна, которую знают лишь боги, — прошептал я, оглядываясь, — это так, даже Царю богов приходится мириться с некоторыми ограничениями. У нас на Олимпе есть еще несколько секретов, ты теперь будешь постепенно их узнавать.По лихорадочному блеску в глазах Тантала я понял, что он безоговорочно верит мне: до того удобно ему было принять мои сведения за правду. Что касается Зевса, то отец, следуя нашему уговору, ничем не выдавал себя, хотя, надо полагать, был немало изумлен моими словами: ведь всякий здравомыслящий бог (да и смертный) не поверил бы столь явному обману. Однако с Танталом трюк сработал — до того он был ослеплен новым подарком, стоящим целого состояния.— Великий Зевс, я полагаю, будет доволен тем, что у меня есть его статуя? — спросил Тантал прерывающимся голосом.— Отец сейчас спит, он устал после пира, но когда проснется, я знаю, он будет этому рад. Это означает, что ты его чтишь. Он вознаградит тебя за это.— Да, это воистину бесценный подарок! — воскликнул Тантал. Кажется, он уже не контролирует себя. — Я рад, что тебе понравился сюрприз. Что же, мне пора по делам. Загляну, когда управлюсь с ними, не возражаешь?— Нет, конечно. Здесь всегда рады богам, — ответил польщенный Тантал.Мы с Гефестом попрощались с братом и направились прочь от Сипила. Точнее, прочь направился только Гефест, а я, сделав крюк, надел шлем-невидимку и вернулся во дворец.— Подожди немного, — тихо сказал я отцу, кладя руку на его лоб, — посмотрим, что будет дальше.— Я не понимаю тебя, Гермес, — промычал бык, — ты сделал Танталу подарок, чего ты теперь добиваешься?— Смотри! Что это? — я указал на Тантала, крадущегося к статуе. Царь Сипила поминутно оглядывался по сторонам, ведя на поводке... Нашу Ору! От удивления Зевс перестал жевать жвачку.— Вот так, отец, — прошептал я, — ты слышал весь наш разговор, я ничего не говорил Танталу о том, где Ора: он знал это и без меня, — с этими словами я подлетел к брату и, схватив его за руки, крепко связал.— Что происходит? — воскликнул Тантал, испугавшись внезапного нападения из пустоты. Ответом ему послужил раскат грома, и в тот же миг отец принял свой настоящий облик. Ора радостно залаяла, увидев Царя богов.— Так, — произнес Зевс, нахмурившись, — что это значит? Тантал, неужели ты украл нашего стража с Олимпа?— Отпираться бессмысленно, — сказал я Танталу, снимая шлем, — лучше сознайся.— Да неужели я единственный, кто может совершить кражу? — начал оправдываться Тантал. — Да вот хоть Гермес — он же вор, отец. И разве ты не простил ему кражу стад у Аполлона? А теперь он читает мне наставления? Он подстроил мне ловушку! Я не крал Ору!— Зачем же ты пытаешься ее перепрятать? — спросил я. — И откуда ты знал, где она находилась, если это моя ловушка?— Ты слишком крепко держишь меня, Гермес, — простонал Тантал. — Мне больно!— Гермес никогда не совершал таких серьезных краж, Тантал, и в то время он был беден, — проговорил Зевс. — А ты-то в чем нуждаешься? Украв Ору, ты подверг нас опасности быть застигнутыми врасплох.— Великий Зевс, но я возвращаю ее! Ты же знаешь, как я люблю собак! Она сидела такая несчастная на привязи, я решил немного поиграть с ней! Я не сразу осознал ее значимость для вас.Зевс задумался.— Отец, — произнес я, — позволь мне продать Тантала в рабство. Он слишком возгордился и обленился. — В рабство?! — вскричал Тантал. — Я богатейший царь Сипила, и вдруг меня — в рабство? Да все мои соседи будут смеяться надо мной! Отец, я совершил ошибку, не подумав о последствиях, но я раскаиваюсь!— Отец, неужели ты не видишь, что раскаяние Тантала фальшиво? — спросил я. — Нет, нет, Гермес. Я верю своему сыну. Отпусти его, — распорядился Зевс, возносясь на Олимп.Справедливый приказ! Помнится, меня по подозрению в воровстве Зевс хотел сбросить в Тартар, даже не разобравшись толком, виновен я или нет. А Тантала при очевидных доказательствах его вины прощает! Ведь раскаяние Тантала — не более чем маскарад. Ору я забрал с собой, но, улетая, сказал брату:— Смотри, Тантал, Громовержец терпелив и чересчур добр к тебе. Я не советую тебе пользоваться этим. Если ты будешь продолжать обманывать богов, Зевс тебя покарает. Не гневи Царя богов, гнев его бывает беспощадным и ужасным.— Я признаю это, Гермес. Но я теперь бессмертен.— Титаны, заключенные в Тартаре, тоже бессмертны, — напомнил я, отправляясь по своим делам.