Арка Третья. Время Камней. Пролог Третий (1/1)
?Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать; время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий; время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать; время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить; время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру?Книга Екклесиаста или ПроповедникаАудитория, обшитая жидкокристаллическими панелями, которые одновременно могли транслировать сотни изображений и, что еще круче?— при полной синхронизации и взаимодействии с реципиентом?— погружать последнего в альтернативную реальность, заставляя испытывать того все измышления реконструкторов на собственной коже. Такой себе гиперсовременный тьюторинг?— ?абсолютное погружение?.Рига коснулся одной из панелей пальцем?— его обдало склизким холодом, на ощупь, как зернистый лёд, а потом поразительным жаром и сухостью (по ту сторону транслировали карвонские красные пустыни), и тут же отдернул руку. Изображение повернулось рябью, сгруппировалось, потянувшись навстречу?— и вчерашний еще голодранец из окраин Сити, ныне новобранец Штраус, поспешно отпрянул от непонятной гадости.Следом был несильный толчок в спину. Миднайт, рассеянно потерев лоб и поведя взглядом в сторону, устремилась к краю?— туда, где заканчивалась рябь панелей, и стояла одинокая трибуна. Рига поспешил следом, пока серую, невысокую фигуру совсем не размыл поток снующих туда-сюда курсантов.Это был первый и единственный раз, когда Идеология преподносилась живым человеком. Мужчина был неопределенного возраста?— у него были седо-серебристые волосы, кудрявые и сухие, стянутые на затылке в тугой хвост (хотя и такие, какие-никакие, а длинные волосы были роскошью), темно-синие глаза, выглядящие, как мутное стекло, и лицо?— будто бы молодое, без видимых заломов и морщин, но в то же время какое-то старое, с глубокими тенями под веками.Идеология Нила наследовала Идеологии Старого Мира?— Хуан Карбонеро в первый и единственный раз объяснял, почему люди по праву признают себя сверхрасой.—?…когда всем остальным видам, наделенным разумом и зачатками интеллекта?— вспомним о заблуждениях наших предков, наделивших шимпанзе и морских млекопитающих схожими с человеческими возможностями развития интеллекта, и даже порой превосходящей! — мозговой активностью. Всё это, конечно, уже было опровергнуто. Я бы мог привести с десяток аргументов, перечислив все эксперименты и открытия, но результат налицо: Земля погибла, вместе с девяноста девятью процентами своей флоры и фауны. Последний процент?— мы сами, и те виды, что привезены на наших кораблях. Начав путь с примитивного, мы возвысились над вселенной, стали движущей её частью. Кто теперь скажет, что мы не в силах повлиять на движение звёзд? —?Хуан сухо усмехнулся. —?Кто стоит над нами?..Его речь была пламенной. Рига слушал с упоением, раз за разом подмечая правдивость и обоснованность его страстной речи. Весь облик Карбонеро вдруг преобразился: он рассиялся, будто начиненный фосфитами, и сверхчувствительные панели многократно отражали его сияние. Или же это была очередная обманка пойманного в плен техники разума. Но он был прав, если не во всем?— то во многом.Кто-то поднял руку. Карбонеро прервался, с улыбкой встречая вопрос.—?Вы верите в Бога? Или Идеология равноценно заменяет его существование?—?О, как я люблю такие вопросы.Вот и явилась Она?— новое и главное лицо всего спектакля. Она должна была явиться?— курсанты и новобранцы Элизиума должны были знать главнокомандующего в лицо, знать, за кем и зачем следуют. Многие видели Даниэль Валенсиано впервые. Но Рига и Миднайт нет. Последняя вздрогнула, разом съежившись и распластавшись по ближайшей поверхности, чтобы стать как можно более незаметной, но вместе с тем жадно и маниакальной дозой восхищения следя за новым действующим лицом.—?Так есть ли Бог, Карбонеро? —?спросила Консул высоким голосом. Она едко усмехалась, а профессор стойко выдерживал её взгляд. Наконец, он произнес, разворачиваясь к аудитории:—?Каждый из нас?— и так было во все времена?— верил в нечто, стоящее над нами. Люди верили, что есть некто, у кого есть власть судить и справедливо карать и награждать. Но всё ли было справедливо в ваших жизнях? Многие из вас пришли сюда босыми и больными, другие?— военнопленными или беженцами. Многие?— совсем еще незрелые дети, родившиеся и росшие в эпоху Вечной Войны. Вы можете долго рассуждать о том, в чем был ваш грех и откуда несете свой груз, покуда остальные наслаждаются благами Бабилума и ходят в небесах ценностных реалий; говорить о прошлых жизнях и кармической ерунде. Но задайте себе один вопрос: верите ли вы в этого Бога, который поступает, как последний самодур? Заигравшийся ребенок, отбирающий последнее что у вас есть? Последнюю кроху хлеба, называя это ?равным тебе испытанием?? Кто в это верит? Поднимите руки.Все молчали. Миднайт подняла руку.Даниэль моментально выхватила её взглядом?— её серые глаза вспыхнули, как настоящие сверхновые. Она всё более походила на дьявола?— Рига начинал бояться эту женщину.Но Миднайт сказала иное.—?Идеология многое почерпнула из мировых религий, не отрываясь от контекста. Но она отринула Бога, самую суть.—?Христианство и ислам изжили себя,?— произнесла Валенсиано. —?Их беда была не в почитании Бога-самодура, но в каноне, далеком от человеческой природы. Нам близко то, в чем видна родственная связь. Где есть живые и мертвые люди, их истории и их ошибки. Христианство когда-то назвало отличное от черно-белого виденье ересью, за что поплатилось. Нет зла и нет добра. Есть только человек, который поступает единственно верно. И всемирный механизм, который поступает…—?…единственно верно,?— пронеслось по рядам.