Глава 1. (2/2)

— Ох, спасибо, Юрочка. Ты такой милый мальчик, – она потрепала его по вихрам на макушке, отнесла грязную посуду на кухню, и ушла в свою комнату.?Что ж, местного фольклора я наслушался, теперь дело за малым – заснять призраков, или хоть увидеть их?, – размышлял молодой человек, намыливая фарфор.

— Дзууун… Шурх. – донеслось от окна, наполовину занавешенного кружевными занавесками.Белов, подкрался на полусогнутых, резко откинул занавеску, и столкнулся нос к носу с белой полупрозрачной фигурой. Парень обалдело смотрел на фантом в кольчуге и длинном плаще:

— Опа!— ЗЗЗззззззззззззяяяяяяяяяяяннннннн! – взвыл призрак, не отрывая тяжелого взгляда от человека. Юрка выронил тарелку и зажал уши руками, скрючившись под подоконником.— Юрочка, милок, что случилось? – встревожено спросила Михална, осторожно тряся его за плечо.— А? А там призрак! – ошалело посмотрел на нее. – Там! – он выглянул в окно: фонарь освещал калитку и лужу перед ней. – Обалдеть! У вас и, правда, признаки бродят! – восхищенно выдохнул Белов.Бабка только сокрушенно покачала головой, глядя на его энтузиазм.Наутро Юра вскочил ни свет, ни заря, быстро умылся и сбежал по лестнице вниз, на ходу натягивая легкий свитер:— Доброе утро, я готов, – доложил он Михалне, пекущей блинчики.— Доброе, – она кивнула на табуретку у стола. – Только куда торопишься? Скушай-ка лучше блинок.— Да я не завтракаю, – парень растерянно принюхался, сглотнул слюну. – Только кофе выпью и бутербродик съем.— А ты попробуй, – бабуля поставила перед ним чашку малинового чая.Белов решился и, положив на тарелку пару ажурных блинчиков, полил клубничным вареньем. – Ммм… Как же вкусно! – пришлось расстегнуть пуговицу на джинсах. – Ох, супер!Михална гордо порозовела, открыла рот, чтобы что-то сказать, как вдруг в дверь заколотили:— Юрий! Михална!Старушка всплеснула руками и бросилась открывать дверь:— Вера…Белов выскочил в прихожую, подхватил сумку-планшетку, на ходу помахав рукой старушке.— Молодо-зелено, – покачала головой она, словно прогоняя забытые видения.

***Фиса и рыженькая Маша осторожно вели Ангелину от Старой башни домой. Девочка пребывала в простракции и иногда мелко вздрагивала всем телом. Придерживающей подругу Фисе казалось, что чего-то недостает... Галстук! Кумачовый треугольник ткани остался там...— Ой, Машка, Линкин галстук в башне остался, на полу у дверей... Я сейчас, мигом, ты подержи ее.И не слушая возражений подруги, девчонка побежала назад.Не давая себе времени на страх или раздумья, Фиса добежала до проема двери, нагнулась подхватить галстук и... всем телом ощутила необъяснимый холод. Изо рта вырвалось облачко пара.Казалось, кто-то смотрит на нее в упор и стоит шевельнуться, как чьи-то костлявые руки схватят за одежду. Она медленно разогнулась и посмотрела внутрь помещения.Призрак находился у противоположной стены, как раз рядом с лестничным проемом, откуда недавно выползла поседевшая Лина. Он едва касался ногами пола, и в его туманном теле, мерцая, кружились пылинки, как это бывает в солнечном луче.Красивый, средних лет мужчина в кольчуге, плаще и с мечом на поясе, смотрел на девочку. У Фисы создалось впечатление, словно он пытается сказать нечто важное, но звука просто нет, а он пытается, снова, и снова.— Ты кто? – сорвалось с губ, будто того, что она видит недостаточно для понимания.— Дооооррррр...иии... ддооооннн... – прошелестел ветер в ответ.***В машине Вера снова взяла на себя обязанности штурмана, руководя кратчайшим проездом по узким улочкам к Старой Башне, и делилась новостями.

— Под утро в больницу доставили сторожа Анатолия, диагноз стойкие галлюцинации. В пятом часу ночи выбежал на улицу и стал метаться, воя от ужаса.

— Наверняка, употребляет, – скептически проговорил Юра.

— Не без этого, – уклончиво ответила девушка. – Однако он дольше всех продержался на работе. Возможно именно благодаря тесной ?дружбе? с бутылкой.— Хочешь сказать, что от ?белочки? его психика стала гибкой и призракам трудно его довести?

— Ага, – улыбнулась Вера. – Приехали, тормози.Юра припарковался около кривого дерева, вышел и присвистнул:— И это Старая Башня?— А что? Недостаточно старая?— Нет, но вы все говорите башня, а здесь целый терем.Парень с восхищением разглядывал памятник древности: башня из серого камня, до четверти заросшая мхом, редкие узкие окна-бойницы, остроконечная крыша, с обеих сторон к ней прилегают бревенчатые стены, перемежающиеся более мелкими резными башенками.

— Такое чувство, что этот комплекс просто взяли и перенесли в наше время из древности, – выдохнул Юра, осторожно касаясь окованной железными полосами двери.

— Впечатляет, правда? – раздался за спиной приятный мужской голос.

Молодые люди резко обернулись:— Валерий Петрович! – воскликнула Вера. – Вот, Юра, знакомься, это смотритель нашего музея и идейный вдохновитель реконструкции Сторожевой Башни и Малого Кремля.— Верочка, не захвалите меня, – мягко возразил мужчина. – Я всего лишь историк и энтузиаст своего дела.Девушка зарделась, обласканная теплым синим взглядом, а Белов, открыв рот, смотрел на нового знакомого. Высокий, на полторы головы выше Юры, длинные темно-русые волосы, собранные в низкий хвост, синие глаза опушены черными ресницами, изгиб густых бровей казался искусственным, благородные черты лица. Светлая кожа, под серым свитером угадывались литые мышцы, подтверждающие, что их обладатель серьезно занимается спортом.

— А вы, молодой человек, тоже имеете отношение к пишущей братии? – обратился он к парню.— Я…Э… Я, Белов Юрий, корреспондент. Я из соседней области, приехал написать репортаж о призраках в Старой Башне.

— Призраков? – делано удивился Валерий Петрович. – Кто вам такое сказал?— Шеф. И все местные. Говорят, потусторонние силы совсем распоясались, горожан с ума сводят, – проговорил Юра. – Вот и сегодня, сторож Анатолий…Историк рассмеялся:— Ладно, Юрий, проходите, поговорим, – сказал мужчина, пропуская его в башню. – Верочка, вы с нами?

— Нет, я только хотела вас познакомить, – отказалась девушка и помахала им рукой. – Мне на презентацию пора.

Тяжелая дверь хлопнула, отсекая солнечный свет, и Юра оказался в пыльной темноте и тишине, прерываемой только его дыханием и непонятным шорохом:— Валерий Петрович? — вопросил парень, слепо шаря вокруг себя руками, и завопил, когда его ладони коснулось что-то ледяное. – Аааааааааааааааа!!!!!!!— Юра, ты чего? – спросили над ухом. – Это же я. Идем. – Белова потянули куда-то вправо, ему только и оставалось торопливо переставлять ноги, всецело доверившись проводнику. Наконец, солнечный свет резанул по глазам, вынуждая зажмуриться.

— Вот мы и на месте, устраивайтесь, – парня усадили на что-то мягкое. – Хотите кофе?

— Нет, спасибо, давайте лучше поговорим, – отказался Юра, промаргиваясь, и потирая заледеневшую ладонь. Они находились в небольшом помещении, в котором стояли старый диванчик, стол, стул и старинный шкаф.

— Прости, у меня дистония, поэтому руки всегда холодные, – повинился Валерий Петрович, в глубине его синих глаз плясали смешинки. – Могу я называть тебя просто Юра?— Конечно, – кивнул парень, доставая блокнот и ручку. – Давайте начнем?— Можно, – мужчина сел на краешек стола, опершись на него ладонями. – Что тебя интересует?— Все с самого начала. – Белов приготовился стенографировать, с нетерпением глядя на историка.— Ладно, – улыбнулся тот. – Первый деревянный комплекс был построен в период феодальной раздробленности для защиты княжества с северо-запада. Впоследствии много раз его сжигали, но каждый раз на этом месте вырастали новые укрепления. Уж больно выгодное расположение: с одной стороны река, кстати, один из ее притоков в начале шестнадцатого века был заключен в трубу и проходит под крепостью, обеспечивая ее питьевой водой; с другой – поля, ранее являвшиеся густым лесом, в который вел тайный ход из подвала. При Иване Грозном построили первую каменную башню, хотели весь комплекс заменить каменным, но местный боярин поднял восстание, засел в этом кремле, и царь принял решение, что недостоин наш город столь грозной защиты.

— Представляю, как он подавил восстание, – поежился Юра. – Столько читал.— Действительно, – согласился мужчина. – Иван Четвертый был суровым правителем со своими тараканами, но мне нравится афоризм: ?Другие не лучше?. В шестнадцатом веке ни одна страна не могла похвастаться гуманными правителями и нравами общества. А вот Русь того времени отличалась довольно мягкими законами и большей справедливостью в судопроизводстве.— Да, но как же опричнина? – спросил Юра, интересный собеседник очень увлек его. – Тысячи жертв, нелепые доносы, жестокость…— Юра, Юра, ты начитался хроник и забыл, что историю пишут победители, – рассмеялся Валерий Петрович. – Иван Васильевич – человек с серьезно исковерканной психикой, но даже при всей его мнительности ни о каких ?тысячах жертв режима? речь идти не может. Не нашлось бы в те времена столько населения. А вот очернить правителя для потомков очень легко – здесь нолик приписали, там единицу.— В этом ты прав… — согласился Белов, задумчиво покусывая ручку. – Нам до европейцев с их мракобесием ?охоты на ведьм? далеко.Историк склонил голову на бок, пристально рассматривая раскрасневшегося парня:— Смотрю, ты любишь справедливость?— Так заметно? – побурел Юра. – Я считаю, в каждом есть хорошее и плохое и нельзя кого-то объявлять абсолютным злом только потому, что тебе это не нравится.— Хорошо сказано, – удовлетворенно улыбнулся мужчина. – Я в тебе не ошибся.— Прости? – нахмурился парень.— Ничего, это я о своем, – отмахнулся Валерий Петрович. – Что еще тебя интересует?— Михална рассказывала, как ее одноклассник погиб здесь в 1934 году, а подруга сошла с ума.— Уж в ее-то возрасте можно было бы, и постыдиться такие сплетни разносить, – хмыкнул историк. – Дети забрались в старую башню, нанюхались пыли, плесени, начались галлюцинации, провалились куда-то и все.— Ладно, Ангелина. Но как же тогда Влад? Его кровь на камнях? – не отставал Юра. – Комиссия же все проверяла и простукивала? И не нашла, куда бы можно провалится.Собеседник застонал, возведя глаза к потолку, словно выпрашивая у Небес терпения:— В этой с позволения сказать комиссии один ветеран Гражданской войны, столь же идейный, сколь и безграмотный человек, вторая – доярка, и только третий фельдшер, но не строитель. Конечно, они ничего не нашли. А вот в семидесятых, было обнаружено множество ходов, куча костей. Их списали на жертв бомбежки во время Великой Отечественной и тихо похоронили.— Значит, Влада не через камни всосало? – раздосадовано спросил Белов.— Разочарован? – чуть улыбнулся мужчина, и, дождавшись кивка, предложил – хочешь, проведу тебя по подвалам?— Конечно! – закивал Юра, вскакивая – куда идти?— Сейчас нельзя. Ты посторонний, а эти помещения закрыты для всех, кроме персонала. Но вот после закрытия, часиков в восемь-девять…— Согласен! – быстро сказал журналист. – Где встретимся?— Я зайду за тобой. Ты ведь у Михалны остановился? – мужчина прикрыл глаза, скрывая довольный блеск. – Не боишься привидений?— Да я просто жажду с ними встретится! – выдохнул Юра.— Ну, этого я тебе не обещаю, — от души рассмеялся Валерий Петрович. – Но нервы пощекочешь.— Да дело не в этом, а в людях. Если призраки есть и при встрече с ними человек сходит с ума, значит надо упокоить привидений, – Белов торопливо делился своей теорией. — Наверняка они не хотели, умерев, болтаться между тем и этим миром, нигде не найдя пристанища. Надо им помочь и тогда всем будет хорошо, – заключил он, и с беспокойством воскликнул – Валерий Петрович, вам плохо?Историк побледнел до серого цвета, судорожно вцепился пальцами в столешницу и зажмурился:— Нет, Юра, все нормально, – тщательно выговаривая слова, сказал он. – У меня же с сердцем проблемы, – мужчина глубоко выдохнул. – На чем ты остановился?— На том, что возможно привидениям нужна помощь.— Хороший мальчик, – шепнул Валерий Петрович, не открывая глаз. Казалось, сейчас он находился не здесь, и от его теплой, грустной улыбки у Юры защемило сердце.— Гммм… — смущенно прокашлялся Белов. – Я тогда пойду пока, набросаю начало…— Да-да, до вечера, – отозвался историк. – Ступай.— А вы? – с сомнением спросил парень, которому не позволяла совесть оставить человека таким потерянным.

— Теперь со мной все хорошо, – улыбнулся мужчина, наконец, пристально глядя на Юру. Синева его глаз завораживала. – Я же не один.Парень кивнул и выскочил за дверь, спустился по выщербленной каменной лестнице, вышел на улицу и выдохнул. Он сам не мог понять, почему в присутствии историка испытывает такое смущение и тоску.

?А, все это нервы и предвкушение. Наслушался рассказов о призраках, вот и ожидаешь в каждом углу их видеть, – мысленно отмахнулся Юра.— А как же вчерашний полупрозрачный силуэт? – коварно вопросил внутренний голос.— Пф… Нервы и страшилки в темноте, – хмыкнул парень.— Ну, а как тебе Петрович?— Сердечник. И нервишки явно пошаливают. В таком-то месте?.Вечером за распитием душистого чая с неизменным вареньем, Юра рассказал Михалне о встрече и знакомстве с Валерием Петровичем. Заодно предупредил, что скоро снова уйдет и вернется поздно.Бабулька покивала головой, смотря хитрым взглядом на парня:— Ишь, понравился ты ему значит. Смотри аккуратней, он у нас тот еще сердцеед.— Что значит, понравился? – возмутился Белов. — И причем тут сердцеед, я призраков хочу увидеть.— Ффыыррр, нечего их видеть, целее будешь! А то заглядишься, сам не заметишь, как в штаны залезут – захихикала Михална.— Кто? Призраки? Зачем?Тут бабуля расхохоталась в голос и сквозь смех сказала:— Да Валерка наш... За ним девки табунами, а он молодых мужчин любит. Вскружит голову, влюбит, поиграется да бросит. А ребят потом никто и не видел. Поговаривают, кто уехал насовсем, кто себя жизни лишил... А мне странно это. Так что осторожней будь, не на призраков гляди, а что у тебя под носом твориться будет.