Глава 3 - Тоска (1/2)
Примечание автора: скобками {} выделяются сознательные мысли Саске, мысли, которые известны в качестве ?внутреннего голоса?. Скобки [] (кроме указания времени и места действия) указывают на бессознательное, неконтролируемые мысли, возникающие глубоко в подкорке мозга.
P.P.S. Sapat. Я учел твой пинок. Глава 3. ТоскаI am the secondAlone in a faceless crowdA human caughtIn monochrome dreamsI scream to wake upMy voice drowns deep undergroundOnly the dead can hear me,See meЯ - второй.Один в безликой толпе.Человек, пойманныйВ монохромные сны.Я кричу, чтобы проснуться,Мой голос тонет глубоко под землей.Только мертвые могут слышать меняВидеть меня.Akira Yamaoka – Rain of a Brass Petals [Three Vocals Edit] (OST Silent Hill 3)[12 октября, 2.29 РМ, студия, задний двор]Слабое, неровное, будто умирающее дыхание осеннего воздуха, пряного и свежего после ленивого дождя, легким поцелуем коснулось лица.- …но никто не вошел. И никто не вышел. Все прекратилось, - скучающе протянул Саске, сдержанно зевнув на конце фразы, прикрыв рот узкой ладонью.
Его уставшие, покрасневшие глаза уставились в одну точку на стене напротив, на которой размашистым, каллиграфично-стилизованным черно-белым шрифтом граффити было выведено ?Their City is an Illusion?*Это последнее слово зловредной вирусной инфекцией засело в голове, отвлекая на себя внимание, будто ослепительно улыбающаяся голливудская звезда на кроваво-красной ковровой дорожке.{под кроваво-красным небом}Иллюзия. Иллюзия. Иллюзия. Тук-вспышка-тук-вспышка-тук-вспышка, будто можно услышать, как кровь стучит в висках, как импульсы посылают информацию в мозг, заставляя ее проанализировать срочно и безотлагательно. И - что необъяснимо и странно, - у Саске возникало, буквально на пустом месте, очень неясное, но вместе с этим нервирующее, тревожащее подозрение, что когда-то ему приходилось слышать слово ?иллюзия? очень часто, только будто в другом контексте, с другим, более горьким и загадочным, опасным послевкусием. Они были очень важными, эти семь букв, четыре гласных и три согласные, но почему, - Саске не мог объяснить, как ни старался. Пока.{Может, в другой жизни. Может, в следующей}Тук-так-тук, - дрожащие, потрескивающие световые сигналы старой пыльной настольной лампы. Почему сигналы? Три, потом еще три, потом еще три. Саске смотрел на лампу всю ночь –он не смог сомкнуть глаз после ночного происшествия, - липкое, отвратительное ощущение, что он в квартире не один, не отпускало его из своих костистых душащих объятий. До тех пор, пока он не вышел из дома хмурым пегим осенним утром, оставив в одиночестве дремлющего пса-без-клички, который явно не обрадуется, узнав, что его хозяин свалил на работу, забыв покормить нового питомца.
Тук-так-тук. Тик-ток-дзинь! – разбиваются часы. Кап-кап-кап – вода из крана.…или вода в сырых подземельях, в которых слабо пахнет плесенью и чуть сладковато – капающей с кровостока клинка алой вязковатой жидкостью…И запах яблок. Зеленых яблок. Откуда?..{Говорят, ты не замечаешь, когда приходит сумасшествие. Тогда почему это болезнь?}Шикамару сидел рядом, на импровизированной скамейке, которая когда-то была стеллажом, радуясь неожиданному бессрочному перерыву: электричество внезапно отрубило во всем здании, и пока никто не мог понять, что происходит. Нара с наслаждением курил и рассматривал дождевые лужи, на ртутной поверхности которых отражались рваные перистые облака (к плохой погоде) и слепящий платиновый диск солнца.- У тебя крыша едет, Учиха, - серьезно изрек он, выслушав неторопливый рассказ Саске, опираясь спиной о стену и не заботясь о том, что штукатурка может испачкать новый свитер.Саске повернул голову в сторону напарника и посмотрел на него таким взглядом, что Нара невольно подумал, что если бы у Учихи не было столько психических заморочек, из него получился бы начальник с железной хваткой. Из той породы, у которых все отделы ходят на работу строевым шагом. И в другие места тоже.Взгляд Саске хоть и был красновато-уставшим, но не растерял своей проволочной колючести.- Если бы я действительно сходил с ума, - процедил молодой человек в черном сквозь зубы, тем не менее, чеканя каждое слово ледяным менторским тоном, - То пес бы не реагировал на происходящее. А он лаял, рычал, скулил, - что не является нормальным поведением для собаки, правда?На лице Шикамару промелькнуло то самое ласкающее глаза выражение недоумения, вызывающее удовлетворение со счетом 1-0 в пользу Саске. Нара затушил сигарету о стену, оставив черный след и заставив пепельно-красные искры рассыпаться и затухнуть в грязной луже дождевой воды.- Так-так-так, не кипятись, - быстро остудил напрягшегося собеседника Нара, сцепляя пальцы перед собой в привычном ?думающем? жесте, - Отмотай пленку назад, Учиха. Какая еще собака? Ты же ненавидишь братьев наших меньших.Саске дернул плечом и вернулся к созерцанию граффити мутным отрешенным взглядом не спавшего человека. Он немного отклонил голову назад, опираясь лохматой макушкой о стену, и в этой позе сквозила надменность, однако Нара слишком давно знал Саске, чтобы приписывать ему это качество. Несмотря на это, оставалось впечатление, что у Саске все эти позы, манерность и высокомерие были врожденными.
Аристократ хренов.Иногда все это неимоверно раздражало, бесило даже такого флегматика, как Нара, доводило до белого каления, особенно, когда вызывало приступы бешеного, неконтролируемого свуна** и восхищения у молодых музыканток. Саске на повышенное внимание к себе было плевать – он отгородился от всех надежной бетонной звуконепроницаемой стеной, подпуская к себе только Шикамару и интересуясь другими людьми не больше, чем чемпионатом мира по футболу. Шикамару это радовало, если честно. В какой-то степени он считал Саске ?своим?, в особенном смысле этого слова, и у него было на это полное право.Двое суток, просиженные с ним в больнице в постоянной выматывающей нервотрепке, говорили об этом очень явно.Нара, наверное, был единственным человеком, который знал о Саске больше, чем многие другие, но все равно ничтожно мало. Музыкантки не замечали шрамов на запястьях, скрытых длинными рукавами черных джемперов и потухшего, апатичного взгляда – женщин слишком ослепляла классическая, немного трагичная красота Саске. Такие, как Учиха, в моде. Мейнстрим.***- Ну… - будто задумался Саске, определенный в модное и мейнстримовое, - собака и собака. Я следую твоим советам. Хочу быть обычным человеком. Хочу наладить свою жизнь.Шикамару насмешливо фыркнул, скривив губы. Никогда нельзя было понять, шутит Саске или нет, издевается или говорит серьезно. Похоже, в семье Учиха с чувством юмора дело обстояло очень скверно. Наверняка первыми стояли в очереди за талантом, внешностью и гордостью.- Учиха, какая, к бабушке, собака? У тебя же личный барабашка есть, а ты собаку заводишь, не разобравшись с другой проблемой. Кто на очереди? Хомячок, кот, волнистый попугайчик, девушка? Ты противоречишь своим принципам.Саске повернул голову и скрестил руки на груди, не оценив шутки. Черные пряди волос оттеняли его болезненно-серое от недосыпа лицо, делая его похожим на маску.Обиделся, точно. Как ребенок малый, только губы не надул. Ну как можно так себя вести?- Приходи сегодня ко мне, - вдруг произнес Саске тихо. Его взгляд так и остался мертвым и безразличным. Шикамару почувствовал, как у него пересохло в горле. - И ты мне поверишь. Я не схожу с ума.
Вот насчет этого Нара очень сильно сомневался. А он редко ошибался в подобных вещах.***[3.37 РМ, студия, контрольная комната]С электричеством наконец разобрались – оказывается,вылетели к черту все предохранители и кое-где погорела [i]новая[/i] проводка, но сейчас с грехом пополам можно было снова работать. Шикамару с удовольствием пил остывший кофе, наблюдая за ссутулившейся спиной Саске. Напарник, казалось, с головой решил уйти в рутинную работу с таким же рвением, с каким убегал в видеоигры. Записью он не занимался по понятным причинам, поэтому документация, журналы и упаковка инструментов были его основной задачей.В последние несколько дней Саске был непривычно рассеян, настолько, что это заметил не только привыкший обращать внимание на мелочи Шикамару. Звукорежиссер будто витал в облаках, но это была не мечтательная задумчивость, это было что-то другое.Сейчас Учиха немигающим взглядом уставился в аккуратно заполненные им строчки журнала. Он не читал. Его пальцы, в которых была зажата ручка, отбивали ритм, до странного знакомый, но не похожий ни на одну песню или мелодию.
Вообще, Шикамару давно досконально изучил эту привычку шефа отстукивать мелодии, если он о чем-то думает. Но репертуар у Саске был небольшой: если он нервничал, то отстукивал Dream On, если в приподнятом настроении (что бывало крайней редко) – стучал и напевал под нос Enjoy the Silence. Если же Саске думал о чем-то плохом, то легко можно было узнать Try Walking in My Shoes.
Он был фанатом Depeche Mode, что от него ждать. Нара даже как-то подарил ему на день рождения билет на их концерт, доставшийся ему с большим трудом. Просто, чтобы у Саске поднялось настроение.Но сейчас отстукивание не было похоже на ритм.Шикамару пригляделся повнимательнее, чуть сощурив глаза. И вспомнил этот набор звуков буквально через секунду.- Ну и чем тебе помочь? - непринужденно, даже с легкой саркастичной улыбкой спросил он, вмиг выводя Учиху из неживого оцепенения.Тот посмотрел на него непонимающим, но чертовски ожившим взглядом, среагировав чуть заторможенно.- Ты о чем?- Сигнал SOS, который ты отстукиваешь, - пояснил Нара, сунув руки в карманы брюк, и возвышаясь над сидящим Саске, - Так чем тебе помочь? Или это подсознательное-бессознательное, как ты любишь говорить?Саске несколько секунд сверлил Шикамару странным взглядом, но отвел глаза. Они у него темно-серые, настолько темные, что кажутся черными.- Кое-что прояснилось, - пробормотал он, нахмурившись.{Лампа подавала сигналы SOS? Нет, это КТО-ТО подавал сигнал бедствия через лампу}[НАЙДИ ИХ!]Безумная догадка прошила сознание ослепительной вспышкой молнии, но она была настолько ошеломляющей, беспочвенной и ненормальной, что Саске тут же попытался загнать эту мысль в самый темный уголок своего сонного разума.{Нет, это не может быть он. Такого не существует. Только в фильмах и старых книгах}Но не получалось. Принцип домино: цепная реакция рождала одну мысль за другой, складываясь в логические цепочки и причинно-следственные связи.
Только один призрак - а Саске был уверен, что в его квартире именно призрак, или полтергейст, или еще какой-то сгусток остаточной энергии когда-то живого человека,- могбеспокоить именно такими сигналами и странными приказаниями.Но Учиха, и так потерявший практически все в роковое одночасье, не хотел обманывать себя пустыми несуществующими туманными надеждами и иллюзиями.- Да, Нара, это бессознательное, - рассеянно ответил он Шикамару, и, не дождавшись реакции напарника, встал и вышел в звуконепроницаемую комнату.Нара недоуменно почесал затылок, растрепав хвост, в который были собраны его волосы.- Да что вообще происходит?! – спросил он, по-видимому, у звукорежиссерского пульта.Пульт был неразговорчив.
***[4.06 PM, студия, звуконепроницаемая комната]Саске крутил в руках папку, заполненную шуршащими нотными листами, не решаясь ее открыть. Папка была простая, черная, с мягким матовым блеском, без каких-либо опознавательных знаков, даже на нотных листах внутри не было названия, лишь ноты, ключи и паузы, диезы и бемоли, - в общем, непонятный язык, которому учат в музыкальных школах и консерваториях в неприятной гробовой тишине.Саске ненавидел тишину.Нужно было подумать. Даже не подумать, просто побыть одному со своими мыслями. В последнее время творилось что-то странное, не только в его никчемной, и, - что греха таить, - пустой жизни, но и в его мыслях и даже в его снах.
Все они говорили об одном. Все они говорили о том, чего нет. Все они говорили о том, чего в принципе не может быть.{Потому что вы мертвы, Наруто и Сакура}[Найди их!]{Потому что ты мертв, Итачи}Саске боялся возвращаться к этим мыслям, - мыслям о погибших и умерших. Мыслям о тех, кто бросил его одного тогда, когда он в них так нуждался. Он только-только выбрался из этого кошмара не без помощи Нара, но, похоже, призраки мыслей и воспоминаний будут преследовать его до самой смерти.В этой папке – нотные листы с неоконченной симфонией, написанной легкой рукой Итачи. В этой папке – все, что от него осталось, не считая пропавшей фотографии, таблички на кладбище и счета в банке.Младший брат Учихи Итачи не мог закончить симфонию, которую ему оставили. Оставили в наследство? В назидание? На память? {Почему, Итачи?} Не хватало всего одной строки, всего одной, финальной, главной.[Ты ее допишешь]И все эти трехцветные сны. Странные одежды, вОроны с красными глазами, меч за спиной…[Свобода, извилистая тропинка вперед, плечом к плечу] Людям снится разное, однако Саске каким-то необъяснимым внутренним чувством ощущал, что в этих снах что-то есть.{Выход. Не тот, что кроется за лезвием бритвы}Тот выход, который поставит все на свои места.
В звуконепроницаемую комнату, которая служила местом уединения Учихи, кто-то вошел.- Слушай, а ты же диктофон ставил на ночь, - вдруг вспомнил Шикамару, перегнувшись через стеклянную дверь.Он тоже собирает волосы в хвост, как Итачи. Только они у него не такие длинные.Саске вытащил наушник из уха и потер уставшие глаза. Он казался слегка обескураженным. В который раз за этот день.- Да, но я еще не слушал пленку, - ответил он, стараясь, чтобы его голос был нейтральным, - Можно включить сегодня.Шикамару кивнул и вернулся к своему рабочему месту, закрыв дверь. Вновь воцарилось молчание, нарушаемое лишь ручкой в руках Саске, скользящей по бумаге.- Я не схожу с ума, Нара, - произнес после паузы Учиха, зная, что Шикамару не услышит его за стеклянной стеной, - Верить или не верить – это твое право.Лампа над его головой незаметно мигнула, будто соглашаясь с утверждением.***[9. 22 PM, Квартира Саске]- Твою мать, еще дня два этой фигней заниматься, - страдальчески пожаловался напарнику Шикамару, когда они вышли из кабины лифта и остановились перед дверью.Вышли и остановились, - лестничная клетка была укрыта одеялом тишины и мрака, которое прорезал свет из кабины лифта.