Глава 11 (1/1)

Гарет врывается в каюту. Его безумные воспаленные глаза неотрывно следят за каждым ее движением. — Что ты знаешь о повстанцах? — повторяет он, хватая ее и тряся как грушу. — Что ты знаешь о Гнезде? Это они приказали тебе убить Веронику? Говори!Он швыряет ее в угол — плечо вспыхивает от боли, и глаза застилает пелена слез, но Джей не издает ни звука. Гарет нависает над ней, сжимая кулаки. — Кто приказал тебе проникнуть на мой корабль? Зачем им нужна смерть Вероники?Он тянет ее за ворот вверх, хватает за шею и сжимает. Джей почти не сопротивляется, лишь иногда отрывает его руки от своего горла или отталкивает. Она упрямо молчит. Знает, что он не в себе, видит, как его трясет от боли и ярости. — Говори, или я убью тебя! — кричит он, пробивая кулаком обшивку возле ее головы.Где ты находилась после начала восстания? Кем были твои сестры? Где твои родители? Они сотрудничали с Гнездом?Зачем ты здесь?Кто ты? Каждый вопрос обрушивается на нее, как пощечина.Джей могла бы отшвырнуть его, ударить в ответ. Благодаря стабилизатору она здорова и полна сил как никогда. Но ее душа пуста. Снова и снова перед глазами встает картина того, как Вероника ползет к парализованному Гарету, тянется слабеющей дрожащей рукой к его скрюченным пальцам, и как жизнь уходит из нее вместе с кровью, просачивается сквозь решетку пола... Как вопящее и мечущееся в глубине глаз Гарета сознание покидает его. Джей рассчитывала на такую месть — жестокую, неотвратимую. Чтобы они знали, за что. Но то, что она сделала, не дает ей сил жить дальше. Это разрушает ее. Их обоих...Он волочит ее по коридорам на глазах у всех и швыряет в крохотное помещение без мебели, карцер. Она продолжает молчать, хотя по щекам скатываются слезы. — Лучше бы я убил тебя, — говорит он глухо и отворачивается, но она успевает увидеть, как искажается его лицо.Дверь карцера захлопывается.— Прости меня, — шепчет Джей в темноту.Стены сжимаются вокруг, но невидимая удавка на шее расслабляется, обруч, сдавливающий грудь, спадает, и Джей перестает сдерживать судорожные вдохи и выдохи. Она всхлипывает раз, другой, а затем начинает рыдать — почти беззвучно, по-детски обняв колени и уткнувшись в них лицом. Наедине с этими стенами и собой. С чудовищем, что теперь живет в ней. Она не знает, сколько проходит времени, прежде чем люди вице-адмирала вытаскивают ее из карцера и увозят на ?Санди?. И покидая ?Милену?, ни разу не оборачивается.Дверь каюты отъехала в сторону, Джей вынырнула из воспоминаний и быстро вытерла увлажнившиеся глаза.— Пора лететь? — спросила она у женщины, которая ее допрашивала.Кажется, в ней со вчерашнего дня ничего не изменилось — все тот же строгий серый костюм, все та же гладкая прическа без единого выбившегося волоска, все та же искусственная улыбка.Женщина коротко кивнула, и Джей направилась за ней к посадочному отсеку. Последние шаги на пути к свободе. Когда останки сестры будут найдены и захоронены, как полагается, она отправится на Лигард и начнет новую жизнь. Джей знала, что не сможет забыть произошедшее, но надеялась только, что больше никогда не увидит Гарета. Что ей больше не придется смотреть ему в глаза.***— Шторм-четыре, вы сбились с курса, повторяю, Шторм-четыре, вернитесь на заданную траекторию, — надрывался диспетчер.Это началось сразу после того, как они вошли в атмосферу и затерялись в клочьях серых облаков.— Шторм-четыре, как слышно? Доложите ситуацию. Повторяю, вы сбились с курса…Пилот вырубил связь. Шаттл развернуло, и Джей, сидевшую сзади, потянуло в сторону, но комок тошноты в животе не имел ничего общего с тряской. Рядом, пристегнутое к креслу, болталось тело женщины с ?Санди?, ее голову мотало из стороны в сторону, как кукольную, но из гладкой прически не выбилось не единого волоска. От этого зрелища мутило.?Я даже не помню, как ее зовут?, — подумала Джей. Почему это казалось таким важным? Впереди в кресле второго пилота покачивался труп, но ее не интересовало его имя. Как и имя первого пилота. Она не видела его лица, только напряженные руки на штурвале. Какого хрена происходит, Джей не знала, но молилась, чтобы это не было происками Гарета. Если он все-таки решил отомстить за Веронику, последние мгновения ее жизни будут не самыми легкими. Плевать. Она боялась другого. Боялась, что ей снова придется посмотреть в его темные расширенные глаза, из которых выплескивается ненависть и ужас.Шаттл нырнул под облака, и устремился к земле так быстро, что ее вжало в спинку кресла, но через несколько минут они приземлились на удивление мягко.— Надень! — Ей в грудь врезались пластиковые наручники. — Будешь жить, если будешь себя хорошо вести.Она взглянула в дуло нацеленного ей в лицо пистолета — это была уже не та маленькая херня с дротиками, которой он убил законницу и второго пилота, а серьезная пушка, что вынесет ее мозги далеко за пределы черепной коробки, — и закрепила белую стяжку на запястьях.— Туже, — приказал ее похититель.Джей подчинилась.— Выходи.Она неловко отстегнула ремни на груди и животе, и выбралась наружу. Дом.Джей сделала несколько шагов, замерла и беспомощно огляделась — они были на дне какого-то оврага. Сквозь уродливые кучи мусора проглядывали островки порыжевшей сухой почвы. Пейзаж привычный, но место незнакомое. Похититель кинул что-то в шаттл и задвинул люк. Ноги потяжелели, утопая в ржавой рыхлой земле, но тут он схватил ее за локоть и потащил за собой. Через несколько метров Джей споткнулась, упала на одно колено, врезалась ладонью в колючий мусор, и ее потащило вниз по осыпающемуся склону.— Поднимайся! — грубо скомандовал пилот, дергая ее за предплечье. — Ну же! Надо убираться отсюда! Они успели сделать еще с десяток шагов. Позади раздалось низкое гудение, переходящее в протяжный визг. — Ложись! — закричал он, увлекая ее вниз. Бахнуло. Тепло толкнуло в спину, ужалило мелкими камешками и обломками. Они замерли на несколько мгновений, вжимаясь в склон, затем не сговариваясь закарабкались вверх.Она выбралась из оврага, но не стала оборачиваться, понимая, что пути назад уже нет. Переставляла ноги, чтобы не споткнуться и смотрела перед собой. Совсем скоро мужчина выпустил ее руку и начал быстро разбирать гору веток и мусора.Джей стянула мешающий респиратор и глубоко вдохнула сырой утренний воздух — терпкая полынь, ржавчина и гниль. У этого воздуха был и вкус — пыльный, горький, с кислыми металлическими нотками.— Не стой столбом! Живо! Мужчина махнул пистолетом в сторону замаскированного ранее аэрокара, и она пошла за ним, все еще растерянная.Они петляли в сгущающемся утреннем тумане так близко к земле, что Джей не знала, молиться ли ей о том, чтобы они не разбились или наоборот. Так хотя бы у нее будет уважительная причина не встречаться с Гаретом. Вряд ли он сможет винить ту, чьи ошметки разметало по кустам вместе с кусками аэрокара. Но похититель был хорошим пилотом, поэтому следующая остановка была такой же плавной, как будто они только что не неслись как сумасшедшие на ревущих двигателях.— Быстро! Не тормози! — подгонял он, все так же крепко держа ее за руку.Джей послушно ускорила шаг, но через несколько секунд оторопело споткнулась. Впереди действительно стоял шаттл чистильщиков и несколько вооруженных людей, но неожиданно впервые с того момента, как ее похитили, внутри проснулась Паника и яростно забилась, разматывая свои жуткие щупальца. Джей уперлась, зарываясь носками ботинок в пыль, но он не остановился, продолжая тащить ее за руку.— Что ты дела... Не успела она договорить, как он швырнул ее вперед с неожиданной силой. Она прокатилась кубарем по остаткам старого дорожного покрытия, и, если бы не защитный костюм новейшего образца — спасибо законникам — ободралась бы в кровь. Удар все равно был ощутимо болезненным, но Джей почти сразу вскочила. Их уже окружали люди.— Я привел ее, — сказал пилот, убирая пистолет, — выполнил свою часть сделки.— Спасибо, — ответил мужчина со светлыми волосами, торчащими вверх. — Я не слепой.Он был одет в черную потертую кожу, на шее болтался старый респиратор, а линии татуировок на выбритых висках напоминали те, что у Гарета. Чистильщик! Когда он поднял пистолет и направил пилоту в лицо, тот не успел даже среагировать, и через мгновение его тело ударилось о землю рядом с ней. Джей дернулась, но сдержала крик, стараясь не смотреть на то, что осталось от ее похитителя. К горлу подступила тошнота.— Никогда не любил предателей, — пояснил ей светловолосый и улыбнулся.Опасное безумие сквозило в этой по-отечески нежной улыбке и в странных глазах цвета старого дорожного покрытия, на котором они стояли. Такое опасное, что она развернулась, чтобы бежать.Кто-то с размаху ударил ее сзади по ногам — подло и грязно, под колени. Мир взметнулся, воздух выдернуло из легких, и от боли в затылке потемнело в глазах.— Не вставай, — холодный голос пригвоздил ее к земле.Джей подчинилась.