9 глава 5 часть "Тепло" (1/1)

Танжиро чувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет, разломив костяную клетку из кремовых ребер и отключив переполненую странными мыслями голову раз и навсегда.Парень сейчас находился в полной растерянности, он не имел ни малейшего понятия о чем он хотел спросить Зеницу, ведь когда он подходил к его дому, то и не знал, что его солнышко будет пропитанно железным ароматом крови, что так резал неподготовленную слизистую.Да и реакция Зеницу на его визит…тоже была мягко говоря странной…Танжиро понимал, что заявился весьма поздно, да и без предупреждения, но с чего бы Зеницу так с этого расстраиваться и пугаться?Этого брюнет не понимал от слова совсем.Сейчас его массивная спина примкнула к светлому пласту дерева, что являлся входной дверью в комнату дежурного, пока трепещущее сердце тихой трелью отдавалось в ушных раковинах.Почему-то он не мог смотреть Зеницу в глаза.Поэтому алые радужки рассматривали белый махровый ковёр, аккуратно изучая тёмные пятна, что не вымылись с мягкого покрытия, а кончик носа слабо подрагивал, пытаясь выяснить, что же сейчас испытывал сидящий напротив и аккуратно вытирающий свои светлые волосы блондин, что тоже не шипко наравил начать разговор.?Его запах не изменился… Может по его лицу и не скажешь, но его аромат явно показывает что он напуган и расстроен… Только чем? Буквально минуту назад он плакал, это я могу сказать точно, от его щёк всё ещё исходит аромат морской воды… Но почему он пытается это скрыть? И кто за эти часы успел его поранить? Это точно не Кайгаку-сан, от него бы тоже пахло кровью… Тогда кто…?– Э?Свет в комнате внезапно потух, а удивлённый брюнет почувствовал как на его макушку легло нечто светлое и мягкое. Парень потянулся своими длинными исцарапанными пальцами к голове, чтобы понять, что же это на него упало:– Харе в облаках витать. Бесишь…Полотенце. Зеницу кинул в него своё полотенце.Отвратительная идея, учитывая, что этот небольшой кусочек махровой ткани до нитки пропитался его запахом, смешанным со сладким ароматом персикового шампуня. Если бы Танжиро не был настолько растерян в данный момент, то подобная компиляция запахов отправила бы брюнета на небеса.Но сейчас парень не думал о подобных вещах.Сейчас ему нужно было начать этот тяжёлый разговор, который, возможно, никуда его и не приведёт.Сильные ноги аккуратно ступали по мягкому ковровому покрытию, пока не предстали перед седящей фигуркой блондина, что явно находилась в растерянности, о чём свидетельствовало то, как лихорадочно длинные пальцы играли с краем полосатой футболки, то оттягивая её, то поглаживая пушистые ворсинки, изучая их мягкую текстуру.Учитывая, что парень сидел, эта позиция была до ужаса смущающей, но она была подходящей, чтобы начать разговор. По крайней мере так считал Танжиро.Брюнет аккуратно стянул со своей головы чужое полотенце, после чего резко натянул его на голову ничего не подозревающего блондина, перекрывая свет и не давая ему посмотреть в смущенные алые глаза.Запутавшись в мягкой белоснежной ткани, Зеницу издал гучный недовольный звук, всё?пытаясь стянуть мешающее полотенце со своей пушистой головы.За эти пару секунд, Танжиро успел сесть на ковёр, скрестив свои сильные потрепанные ноги и водрузив слегка дрожащее тело таким образом, что он находился прямо между ног блондина. Приняв эту позу,парень аккуратно положил свои холодные руки поверх шершавой ткани джинс, пока бордовые глаза хаотично изучали фигурку, что пыталась справиться с этим глупым куском ткани:– Извини меня, Зеницу…–слова вышли из глотки брюнета очень сухо и тихо, настолько, что он даже подумал, что дежурный его не услышал. Из-за этого дрожащие ушные раковины приобрели алый оттенок, а сухое горло, будто становилось пустее и пустее.– Гх-а? Ч-чего? Т-ты чего вдруг извиняешься? –удивлённо пролепетал блондин, стаскивая со своей взъерошанной головы помятое полотенце.Танжиро опустил свои бордовые глаза вниз, прикрывая яркие радужки густыми ресницами. На его лице появилась слабая улыбка. Улыбка полная горести и трудно скрываемой боли.– Я не знаю даже… Я не знаю за что, но… Наверное за то, из-за чего ты так сильно расстроен, что я пришёл… Я что-то сделал, Зеницу…? Что-то, за что ты так на меня злишься…? –Танжиро продолжал смотреть вниз, точнее даже не смотреть. Всё перед его глазами плыло, тонкие брови приподнялись, а сжатые губы слабо задрожали.Зеницу явно растерялся.Его медовые радужки хаотично забегали, изучая дрожащего перед ним брюнета, все пытаясь понять, что же ему ответить:– Ч-что…? Н-нет, Танжиро… Я на тебя совсем не злюсь… Просто… Просто…?Просто ?что?, идиот…? Что ты ему можешь сказать? Что ты чуть не умер от страха, когда его увидел, потому что буквально несколько минут назад ревел как сучка, думая, что ты не заслуживаешь такого прекрасного друга как он и что он может спокойно существовать и без тебя, а ты без него и пары дней прожить не можешь? Или что твой любимый друг чуть не застал то, как ты мерзко всхлипывая режешься, словно двенадцатилетняя девка? Ну давай, ?гений?! Выкладывай! Мне самому интересно, что ты ему скажешь!?В горле у блондина стало сухо, а мозг потихонечку превращался в горячую кашу. Зеницу стало настолько стыдно, что он хотел провалиться сквозь землю и проскользнуть прямиком в ад, где бы красные, рогатые черти варили его в чугунном котле.Его друг пришёл к нему из-за того, что волновался, а его запах лишь больше расстроил бедного брюнета, который не желал ему ничего плохого… Ну, конечно же, не желал! Это же, черт возьми, Танжиро Камадо… Мальчик-ангел, в которого влюблена каждая вторая девушка из их школы, что никогда не причинит тебе вреда и будет заботиться о своих дорогих друзьях как о собственных членах семьи… Конечно…Вредоносные, гнилые черви забегали в глубине истерзанной души, заставляя страшные мысли заполнять глупую подростковую голову.?Прошу Танжиро… Прекрати расстраиваться из-за меня… Прошу… Не надо… Только не из-за меня… Кто-то настолько прекрасный не должен волноваться из-за такого идиота, как я…?Зеницу хотел было открыть рот, чтобы хоть что-то сказать, корящему себя брюнету, но только воздух добрался до его лёгких, наполняя их кислородом, как тишину разрушил низкий, проникающий в самую душу тембр:– Кто это с тобой сделал, Зеницу?Этот внезапный вопрос выбил дежурного из колеи.Танжиро больше не смотрел вниз, а его алые глаза бесцеремонно изучали свежие бинты от которых несло еще не высохшей перекисью и свежей кровью.Зеницу сглотнул.Это было второй причиной почему он испугался, когда брюнет предстал на пороге его ванной.Блондин, конечно же, знал об идеальном нюхе его друга, поэтому когда он его увидел, то понял, что тот должен был услышать запах крови, коим тот был пропитан с ног до головы. И было бы очень странно, если бы тот не обратил на это никакого внимания… Это же был заботящийся о всех Танжиро…Зеницу чувствовал, как слёзы наворачиваются на его глазах.Он ощущал как лёгкие сжимались, оставляя внутри организма лишь сухую пустоту.Он не знал, что ему отвечать, да и ответить он просто не мог.Его застали в момент слабости, в отвратительный момент отчаяния, когда он показал свою разбитость и полную неадекватность. Он предстал перед Танжиро в своём самом отвратительном обличии.Хотелось разрыдаться прямо тут на месте, здохнуть и поддаться забвению, что угодно лишь бы исчезнуть из этой долбанной комнаты, что буквально час назад казалось ему безопасной крепостью, в которой он мог спрятаться от всех недугов:– Я…Я…Уда… Случайно… Порезался…–паузы между словами были слишком длинными, а слова настолько тихими, что даже уши Зеницу еле могли их уловить.Но Танжиро все услышал.Горящие алым пламенем радужки скользнули вверх и встретились с медовыми бассейнами, что податливо таяли под этим напористым взглядом:– Те, что на животе. Тоже случайно?Зеницу думал, что у него на секунду остановилось сердце.Ему стало настолько горестно и страшно, что он даже и не задался самым важным вопросом:?откуда Танжиро знает о царапинах на животе??.Похолодевшее тело начало лихорадочно дрожать, а короткие ногти впились в полосатую футболку настолько, что ткань начала тихо потрескивать, пока разноцветные волокна разрывались, образовывая микроскопические дыры.Как бы не старался сдерживаться блондин, пытаясь не заплакать и сделать и без того отвратительную ситуацию ещё хуже, у него это не вышло. Всё же его моральную стену безжалостно сокрушили, из-за чего на краях покрасневших глаз появились горячие капли, что застлали помутневшие от боли радужки.Он знал, что врать бесполезно.Танжиро поймёт по его запаху.Ему было некуда бежать и негде прятаться.Стены собственного дома стали его тюрьмой…и местом казни.Дрожащие губы слегка приоткрылись.Он хотел что-то сказать.Хоть что-то.Хоть что-то, что бы сказал, адекватный человек, который не требует лечения у психиатра и постановки на учёт.Хоть что-то, что сказал бы человек, что не думает о своей смерти каждый день.Хоть что-то, что сказал бы человек, что не успокаивается, когда причиняет себе боль.Хоть что-*шурх*– Э…?Тепло.Так тепло вдруг стало.?Ч-что…??– Зеницу… Знай… Кто бы это с тобой не делал… Я всегда буду рядом, чтобы помочь тебе… Я понимаю, что тебе может быть страшно… Что есть вещи о которых ты просто не можешь или не хочешь говорить… Но… Умоляю… Если есть хоть что-то… Хоть что-то… Чем бы я мог тебе помочь… То умоляю… Скажи мне…–голос брюнета был сладким и тянучим, что, словно мёд, заполнял чувствительные уши и заставлял горячие капли скатываться по покрасневшим щекам.Дрожащие руки попытались смахнуть эти раздражающие слезы, но новые продолжали образовываться, заставляя грудь всё чаще подниматься из-за нехватки кислорода, а горло, наполняться тихими всхлипами, что еле удавалось сдерживать.– Гхх… Обнимашки… С-серьёзно? *всхлип* Э-это так по-пидорски…*хнык*–голос блондина дрожал, словно тот сидел на колесе старого товарняка, чьи колеса густо дрожали из-за стальных зимних морозов. Эмоции в его теле приобрели вид нейкого водоворота.Всего было слишком много.Всё слишком сильно било по чувствительной душе дежурного.Было слишком…Слишком тепло…Руки сами потянулись в ответ на этот непривычный акт, ведь… Ведь Зеницу никто и никогда не обнимал…Чёрная байка брюнета все ещё была пропитана влажностью вечера, когда тёплая, прогретая домашним воздухом кожа прикасалась к ней, по телу пробегала приятная дрожь, а ноздри заполнял приятный запах вечернего сада, что так был знаком блондину. Обычно бы Зеницу чувствовал себя странно, если бы другой парень попытался к нему прикоснуться, но… Сейчас это чувство будто исчезло из его головы…Хотелось, чтобы этот момент не заканчивался.Казалось, будто у парня появился новый дом. Тёплое и безопасное место, где ты в безопасности и где тебя любят… Сердце Танжиро лишь подкрепляло эту приятную иллюзию… Сердцебиение его друга теперь не было пропитано нотками грусти и страха, теперь оно больше проходило на знакомую колыбель, что любящая мать напевает своему чаду перед сном…Зеницу почувствовал себя до жути открытым, словно с него содрали одежду, вместе с кожей и мясом, оставляя лишь его чувства и мысли…Почему то сейчас он забыл, что хотел отдалиться от Танжиро… Забыл о том, что он когда-то от него уйдёт… Ведь его сердце… Казалось, что оно говорило… Говорило, что никогда и ни за что его не отпустит… И Зеницу ему верил…Вообще Зеницу считал, что между мужчинами не должно быть никаких нежностей… Каждый раз, когда он видел как представители мужского пола выказывают хоть какую-то заботу друг к другу, ему это казалось неправильным и не ?мужественным?…Эта мысль проскакивала в его мозгу… Но она не смогла затмить чувство этого бескрайнего? тепла, которое словно алкоголь, заполнял голову, опьяняя и оставляя все горести в охапке с комплексами в далёком-далёком прошлом…Честно, Зеницу так и не понял, осознал ли Танжиро, что эти раны он нанёс себе сам, но… Он об этом сейчас и не думал… Его сердцебиение словно говорило ему:?мне плевать, что ты о себе думаешь и что ты считаешь отвратительным в себе, ведь я буду любить тебя любым…?.Эта мелодия… Это тепло… Плавило чувствительные мозги блондина… Он сам не понял, как его дрожащие губы оказались подле холодных после улицы ушных раковин брюнета и, пытаясь подавить нескончаемые всхлипы, прошептал:– Можешь со мной переночевать…? Пожалуйста…