22 (2/2)

Я не собираюсь ему отвечать. Утром наговорились. Достаточно. А у Харди начинают желваки ходить от бешенства.

—Вы специально пытаетесь вывести меня из себя. Зачем?

—Зачем выводить того, кто постоянно одаривал тупыми шутками, а сейчас возомнил, будто он в праве влиять на чужие жизни? Мистер Харди, вы кидаете спасательный круг тому, кто и без того, находится на песчаном берегу.

—Если я замечу хотя бы намёк на Вашу неадекватность...

—О, так на Ваш взгляд, я сейчас адекватна? —снова смеясь, перебиваю я его.

Всё также держа одной рукой за воротник, вторую он сжимает в кулак и со всей силы бьёт по стене.

—Вот Вы и нашли спарринг-партнёра, —улыбаюсь я, озираясь на кулак, опирающийся о стену, аккурат — в нескольких сантиметрах от моей головы.

Меня до дикого забавляет нынешняя ситуация. И дело тут вообще не в препаратах. Раньше Харди всячески выводил меня из себя тупыми подколками, считая это нормальным. Но теперь, когда шучу уже я — его это, видите ли, бесит. Грёбанная неженка.

—Вам не поздоровится, Т/И. Я не шучу. Вас посадят или на принудительное лечение, или в тюрьму — за незаконное хранение наркотиков.

—А можно звонок другу?

—Вы...

Вообще, смешно было в такой ситуации, обращаться друг к другу на "Вы", но это давало некоторую границу, черту. Служило напоминанием, что мы совершенно чужие друг другу люди и ничего, кроме бокса нас не связывает.

Я не знаю, что именно хотел сказать Эдвард, но в этот самый момент его прервал зашедший в зал Дэн.

—Эм... Я кажется не вовремя... —я впервые увидела, как этот вечный задира краснеет.

Понимаю, как со стороны выглядели, я и этот фрукт. Он снова держал меня обеими руками за воротник куртки, а его губы практически соприкасались с моими, настолько близко находилось его лицо.

—Что ты, пупсик. Присоединяйся. Мистер Харди ведь не будет жадничать?

Британец поджимает губы, даже не реагируя на парня, а после, Дэн практически вылетает из зала. Лишь только после этого, мужчина наконец отпускает меня и отходит на несколько шагов.

—Мы ещё вернёмся к этому разговору, —зло шипит он, продолжая прожигать меня взбешённым взглядом.

—С Вашим, видимо, врождённым занудством, мне даже не приходится в этом сомневаться.