История двадцать третья: про любовь и прочие болезни. (2/2)

— Если ты сейчас потащишь меня в кровать – легко не отделаешься, — неприкрытая угроза.

— Слова, что ты сказал… Можешь повторить их.

Почти мольба. И ожидающие шоколадные глаза потерялись в лучистых стальных, перескакивая с грани на грань.

Глаза Кёи никогда не менялись. Оставались сильными, прямолинейными и пронзающими одновременно. Дино никогда не видел их другими. Разве что совсем иногда Мустангу позволялось видеть слабую тень улыбки на тонких губам Облака.

— Ты достал, — холодно констатировал Хибари, — эти слова ничего не значат, если сказаны просто так.

— Тогда так: скажи, пожалуйста, у тебя есть ко мне какие-то чувства?

— Хочется забить тебя до смерти, — стальная уверенность.

— А кроме? – усмехнулся Дино.

— Не твое дело, — слова, словно ледяной клинок обрезающий дальнейшие вопросы.

— Ты так и остаешься для меня загадкой, — влюблено-боготворящий взгляд.

Дино никогда не забудет этих слов. Пусть и сказанных из-за сбивчивого описания, неполного, но искреннего. Будет помнить и… Верить. В них.

— Дино-сан? – Цуна удивленно оторвался от созерцания собственных ладоней и поднял медовые глаза на брата.

— Если что – меня тут нет, — взмолился Мустанг, судорожно оглядывая комнату.

— Ч-что случилось? – растерянное лицо Десятого сменилось на озадаченное.

— Кёя заболел, — заговорческим шепотом, нервно крутя на пальце кольцо. Золотое, с янтарного цвета камнем. Прямоугольным, ограненным. То самое кольцо, которым он открывает свою коробочку.

— А разве Вы сейчас не должны быть с ним? – осторожный вопрос.

— Н-нет, ты хоть знаешь, как болеет Кёя? – паника в шоколадных глазах.

— Нет, никогда не видел, — честно признался Цуна, заинтересованный.

— Завидую тебе, — чистосердечное признание.

Дино быстро распахнул дверцы шкафа – Десятый предпочитал держать костюмы для официальных церемоний в кабинете – и критически оглядел заставленные полки и вешалки с чехлами.

— Цуна, не сочти за дерзость, но можно я спрячусь под твой стол? – почти умоляюще.

— Л-ладно, — Цуна сейчас вообще ничего не понимал, растерянными глазами следя за метаниями брата по собственному кабинету в поисках убежища.

— Спасибо.

Дино устроился под массивной столешницей из дуба, при этом выглядел он настолько запуганно, что у Десятого снова проснулось доминирующее желание защитить. Останавливала только мысль, что спасать Мустанга надо будет от собственного Хранителя.

Стены задрожали и хрустальная люстра обиженно зазвенела, пара фотографий в рамках упали, но обошлось без существенных потерь.

— Что это? – Цуна несколько неудобно поерзал в кресле – неудобно когда в ногах кто-то сидит. А от некоторых мыслей Десятый даже покраснел, ойкнув, когда Дино вцепился в колени брата.

— Это Кёя.Савада никак не мог привыкнуть, что Мустанг с такой легкостью называет грозного уже бывшую Главу Дисциплинарного Комитета по имени.И без уважительных суффиксов. Может сказывалось воспитание в Италии, но и сам Облакопозволяет такую вольность. Только Дино. На самого ?так называемого босса? брюнет все так же смотрел на травоядное, и не забывал систематически об этом напоминать, вместе с ледяным взглядом.

— А как болеет Хибари-сан?

— Сейчас ты это удивишь, — проикал Мустанг, — пятой точкой своей чувствую, что сейчас тут будет.

— А…— Сиди и делай вид, что работаешь, — Дино взглянул во все еще румяное лицо своего брата и прикинул шансы на успех. Таковых не было.

Дверь распахнулась. Цуна снова ойкнул. На пороге Хибари Кёя собственной персоной. Пара прядей прилипла ко лбу, видимо от жара. Рубашка расстегнута, кроме нескольких пуговиц, которые показывались не из нужных петелек. Тонфа в руках и совершенно невменяемый вид.

— Травоядное! – обращение Его Величества к рабам своим. – Где этот конь?

— Н-не знаю, — замотал головой Цуна, вспоминая школьные деньки и когда Десятого кидало в ужас от одного лишь вида Хибари.

— Врешь, этот чертов Мустанг пробегал тут, — брюнет принюхивался, словно хищник.

— Его тут не было, — Савада если и собрался с силами, желая защитить брата, но голос все равно дрожал.

— Его запах тут везде.

— Он звереет, если простужается, — шепотом подсказал Дино.

И сделал это зря. За долю секунды Хибари оказался рядом со столом, который развалился на аккуратные половины, и пол украсился разлетевшимися документами.

— Смотри-ка, между ног у этого травоядного устроился, — злой прищур глаз, — и как давно я перестал тебя удовлетворять?

— Кёя, все не так, просто я тут уронил…— Свои мозги? Огорчу – у тебя их не было.

— Н-нет, не это…— Подкову? – в открытую издевался брюнет, подставляя одну из тонфа к шее, вторую отводя для удара. Сильного удара, к слову.

— Просто ты себя так ведешь, что мне немного страшно, — честно признался Дино, цепляясь тонкими пальцами за колени брата, заставляя того краснеть еще гуще.

— И поэтому ты сбежал к этому травоядному? – грозный рык. – Ты у меня получишь…Дино сидел словно на иголках, поглаживая зудящую щеку: удар Хибари был прерван Цуной, которому не нравились внутренние разборки. Как итог: Кёя лежал в больнице, постоянно подкармливаемый снотворным и успокоительным (иначе он разнес бы всю палату). Мустанг сидел рядом, периодически отлучаясь за чашкой кофе.

Так было три дня. Едва простуда спала – пичкать лекарствами прекратили. Ведь персонал предпочитал обходить целое крыло стороной.

— Эй, — слабый толчок в плечо.

Дино открывает так старательно закрывающиеся глаза и слабо улыбается.

— Вылечился наконец.

— Ты похож на приведение, — холодное замечание.

— Я рад, что ты очнулся, — блондин снова положил голову рядом с ладонью Кёи, прикрывая глаза.

— А что я тут вообще делал?

— У тебя был жар, — попытался объяснить Дино.

— И поэтому ты прятался между ног у того травоядного? – ледяной вопрос.

— Н-но…— Уничтожу, — вынес приговор, тут же продолжив, — но сначала приведи себя в порядок. Смотреть жалко.

Дино улыбнулся, целуя тыльную сторону ладони Хибари.

— Мне надо всего лишь поспать.

— На этой кровати?

— Почему бы и нет? – лукавая улыбка и почти угасшее во сне сознание.

— Тогда давай быстрее, мне скучно.

— Узнаешь, что ты творил: развлечешься, — сквозь сон хихикнул Дино, подкладывая прохладную ладонь Хибари под свое лицо.

Кёя невозмутимо слушал, как он пополам с Цуной разнес весь второй этаж особняка Вонголы. При этом Хибари ругался ?Оторву этому коню все, что болтается?. Савада хмурился, вкрадчиво говоря, что сам же Облако и пожалеет.

— Не оторвал? – с азартом спросил брюнет, когда Дино закончил повествование.— Н-нет, — Мустанг никак не мог понять – то ли улыбаться, то ли дрожать от страха перед фантазией всего возлюбленного.

— Жаль, — хмурое лицо, — а то удалось бы от тебя избавиться. За ненадобностью.