159. Студент (СЛЭШ) (1/1)

—?И вы… никогда?.. ?— Нет. ?— Ни разу? Ни в каком виде? ?— Никогда. У Лораса дурной вкус. Он одевался в потёртые джинсы и футболки с распродаж. Курил дешёвые сигареты, чей дым до того першил в горле, что заставлял кашлять. Пил пиво по акции, которое на самом деле дороже этой цены не стоило. В это несносное зрелище превращаются мальчики из богатых семей, когда отцы лишают их карманных денег или счетов в банке за мужеложество. Они злятся на весь мир, не желают учиться, пытаются зарабатывать и подниматься с нуля, из грязи в князи, а потому экономят, не доедают, не досыпают и стремятся жить на всю катушку. На парикмахере Лорас тоже экономил. Кудри значительно выросли за месяц и торчали в стороны. Собираясь к Тайвину, он всё же изволил причесаться. Выглядело приемлемо, хоть и не лучше. Но Тайвин Ланнистер, профессор экономики и завкафедры экономического факультета, если и не прощал себе столь небрежного вида, то в Лорасе Тирелле обожал именно эти черты небрежности и вынужденной студенческой бедности. Лорас появился в его квартире в центре города ровно в два часа дня. Как обычно. Выходной день был у него забит только одним делом. Лорас вошёл, по привычке осмотрелся, втянул ноздрями воздух, как бы принюхиваясь, оставил пыльные белые кроссовки, потёртые от долгой носки, около двери и только потом вяло поздоровался: ?— Прив. ?— Здравствуй,?— кивнул Тайвин и заботливо добавил:?— Голоден? Лорас, потупив уставший взгляд, будто провинившийся ребёнок, лишь кивнул головой. Тайвин провёл его на кухню. Хотя кормить его сейчас было лишним, Тайвин втайне задабривал мальчишку, стесняясь отказать себе в незатейливых ухаживаниях к тому. Лорас миновал стол и уселся за барную стойку?— своё любимое место, прокрутился на высоком стуле, мазнул пальцем по лакированной поверхности до скрипа, а затем по-детски свесил ноги и, подперев щёку кулаком, молчаливо уставился на Тайвина. Чувствуя на себе это внимание, Тайвин достал из духовки разогретый бургер, приготовленный своими руками. Лорас любил фастфуд. Его фигуру это не портило. Награжденный от природы быстрым метаболизмом, он легко тратил усвоенные калории. В отличие от самого Тайвина, который всю жизнь предпочитал диетическое мясо, ржаной хлеб и овощи. Лорас сжал обеими руками булку, надавил, проверяя, насколько текуч сыр. Жёлтый тянущийся сыр вытек за пределы булки. Пальцы Лораса окропил соус с жирным соком говяжьей котлеты, и он слизал жир языком, погрузил большой палец в рот, заманчиво прикусил его губами. Ел он с аппетитом прирождённого спортсмена. В университете его обожали только преподаватели физической культуры. Они таскали парня на все соревнования, не давая спокойно учиться, и их коллеги считали, что от спорта идёт массовая необразованность. Как глупо. От спорта у людей развивается тело. У Лораса оно было упругим и подтянутым. В точности ожившая статуя Воина, что явилась в квартиру Тайвина посреди бела дня. Однако от фастфуда у Лораса появлялись прыщи на лице, что не делало его менее привлекательным, а скорее добавляло молодецкого обаяния. Взрыв гормонов и изъяны тела этого возрастного периода так и соблазняли. Тайвин улыбнулся, глядя на то, как Лорас уплетает приготовленное им блюдо. Его кудри не слушались, распускаясь в стороны, ловили на себе солнечный свет, отчего становились золотыми, а не тёмно-русыми. ?— Нравится? —?спросил Тайвин тихо, боясь прервать трапезу молодого человека. Пусть наблюдение, лишённое ответа, и забавляло, но Тайвину больше импонировало, когда Лорас смотрит в ответ в его глаза. ?— Вкусно,?— ответил жирными губами Лорас. Этот блеск на них так и хотелось собрать подушечкой большого пальца, несмотря на всю брезгливость к такому количеству жира. —?Было бы ещё вкуснее, если бы на меня откровенно похотливо не пялился пятидесятилетний мужик. ?— Ты ещё не привык? —?улыбнулся Тайвин. Ни один студент не смел бросать ему в лицо ?пятидесятилетний мужик?. Обращались к нему строго на Вы, или ?лорд Тайвин?, и профессору удавалось довольно продолжительное время держать в отношениях со студентами эту дистанцию. До появления в его жизни Лораса Тирелла. Лорас даже не спрашивал на это разрешения, просто обращался на ?ты?, звал мужиком или папочкой. Последнее прозвище с его припухлых уст звучало особенно нежно и ласкало слух. Но для него были отведены особые моменты их встреч. Те, о которых никто не подозревал. Ни преподаватели, ни студенты, ни семья. ?— Мой член не привык возбуждаться так быстро,?— ответил Лорас. Бросив бургер, он подался вперёд и поцеловал так внезапно, что внутри Тайвина всё сжалось. Надо ли говорить, что он был возбуждён, ещё предвкушая желанный приход Лораса? В отличие от юнца он умел себя сдерживать и потому ответил Лорасу холодным поцелуем, не обняв и не запустив пальцы в его гладкие кудри. В любви Тайвин тоже придерживался определённых традиций, воспитанных временем. Поначалу Лорас их презирал. С одним из своих дружков он трахался хоть каждый день без презервативов и, не приняв душ, и Тайвину пришлось это упущенное воспитание Лорасу возвращать. Он читал лекции по половому воспитанию, прежде чем вступить с Лорасом в ту тайную связь, которой большинство современных людей до сих пор сторонится, повинуясь стадному инстинкту, выработанному в дикие времена неистовой религиозности, проповедующей, что мужчине с мужчиной сношаться не приличествует. Он никогда не позволял Лорасу отсосать себе в закрытой лекционной аудитории, пока все расходились по домам, или в общественном туалете университета, подбадриваясь опасностью быть увиденными. И невольно паренёк привык к вкладываемым в его голову привычкам. Секс по праву должен считаться искусством. И, если люди в интеллекте продвинулись дальше животных, то для них это не просто желание продолжить род, а стремление к достижению одного из наивысших удовольствий. Потому Лорас, познав его философию, вскоре сам отправлялся в душ и мылся тщательно. Поэтому он привозил с собой смазку и презервативы, если у Тайвина заканчивались. Он следил за гигиеной полости рта, научился наносить духи, которые ему подобрал по собственному вкусу Тайвин, и не ложился в кровать, будучи полностью одетым. Лорас понял немой призыв Тайвина и, взяв его за руку, проследовал в сторону ванной комнаты. Всё, что доселе происходило в ванной или туалете, Тайвин оставлял интимным, конфиденциальным. Он и без того мог любоваться телом любовника в постели. Однако теперь любопытство взяло над серьёзным и холодным профессором верх. Он позволил втянуть себя в комнату, где располагалась душевая кабина с прозрачными дверями. Нежиться в ваннах?— это не для Тайвина. Он и в более юном возрасте не ценил это удобство. Ему нравилось, когда колкие струи воды обдавали всё его тело, а окунаться он предпочитал исключительно в бассейнах, чтобы устанавливать новые собственные рекорды скорости плавания. Лорасу же нравились ванные. Он рассказывал, что до изгнания из родного дома часто веселился в ванне со своими парнями. Так вроде было легче, когда особо ретивые партнёры жёстко драли его. Однажды родители вернулись не вовремя. Тот день для Лораса стал роковым. Он потерял парня и потерял дом. Его выбросили на улицу, как щенка, лишили права на наследство и отдали все его привилегии младшей сестре Маргери. По иронии судьбы следующим летом Маргери Тирелл готовилась выйти замуж за внука Тайвина Ланнистера, Джоффри Баратеона. Лорас быстро избавился от одежды. Он скинул всё на пол, даже не заботясь об аккуратности и порядке. Тайвина это смутило только поначалу. Он недовольно повёл бровью и всё же позволил сброшенным с любимого тела вещам, которые наверняка впитали запах его пота, украшать собой керамическую чёрную плитку с золотыми и белыми узорами. Он поднял взгляд и увидел перед собой подтянутый зад с аппетитными ямочками, сформированными при долгих занятиях спортом, сильную спину и мускулистые плечи. В руках проскользнул зуд желания. Пальцы буквально тянулись за тем, чтобы потрогать каждый изгиб. Но Лорас шагнул вперёд и исчез за стеклянной дверью душевой, опережая пылкое желание Тайвина прикоснуться. Живя один, Тайвин установил прозрачные двери. Никто бы не увидел его, не смутил. И вот сейчас он сам смущался, заворожено наблюдая за купанием Лораса Тирелла. Мощные струи из лейки душа скрыли детали от него за белесой пеленой, от которой исходил пар. Лорас не торопился. Намочив себя, он взял в руки мочалку, взмылил до появления крупной пены и, вдруг развернувшись к Тайвину лицом, стал медленно натирать ею от шеи до торса. Как бы Тайвин ни старался строго глядеть в глаза Лораса, ему это не удавалось. Взгляд приковывали ярко выраженные ключицы, которые мечталось прямо сейчас взять и укусить, прильнуть к ним губами и не отпускать до появления фиолетового пятна засоса; соски мутно-розового цвета, что топорщились при касаниях водяных струй; глянцево блестящий рельефный торс, краснеющий от горячей воды. Будучи в постели, Лорас предоставлял ему всего себя. Тайвин мог трогать всё, что захочет, но сейчас эта недоступность была для него пыткой. Да, он мог открыть дверь, ворваться в душевую кабину, схватить Лораса за крепкий зад, смять до покраснения и впиться в мокрые губы и слиться с ним в смачном поцелуе. Он мог легко разрушить преграду. Материальную преграду. Вместе с ней была преграда и сильнее. Она сковывала его разум. Тайвин никогда бы не отдался порыву, не нарушил традиции. Хотя жажда желания мучила его член, наливая тот кровью от возбуждения, он стоял и смотрел. И изнывал от невозможности взять Лораса прямо сейчас. Лорас будто нарочно долго и плавно натирал член мылом, вытягивал его, массировал, клал большой палец на гладкую головку, и тот беспрепятственно восставал, характерно качаясь. Мыльная пена скользила вниз, к двум мешочкам тёмно-розового цвета. Кожица члена от простых манипуляций рукой морщилась, раскрывая бугры и жилки мощного ствола. Он делал это, заманчиво прикусывая нижнюю губу и выпуская бесшумно воздух. Лоб его морщился. Единственный раз, когда у него появлялись морщинки, это напряжение при соитиях. И они тоже были по-своему великолепны. Что удивительно, Лорас не торопился. Обычно он ненавидел медлить, пытался скорее снять накопившееся возбуждение и получить заветный оргазм, обязательно с хриплым стоном, но сейчас он словно доставлял удовольствие не себе, а наблюдающему за ним Тайвину. И Тайвин стоял посреди ванной комнаты, точно загипнотизированный. Его собственный член просил свободы. Внутри брюк, а Лорас любил в нём этот строгий стиль одежды, характерный для людей состоятельных и достойных, не хватало места. Всё сдавливало его. Ремень, приготовленный для порки молодого человека, пуговицы, молния. Пальцы его несколько раз подходили близко к этим элементам одежды, но Тайвин каждый раз убирал руки за спину, скрещивая пальцы в крепкий замок. Лорас задышал часто. Его пальцы по очереди пощекотали головку члена, и неслышный стон сорвался с красивых губ. Лорас оперся ладонью на стеклянную дверь и, сдавливая ствол, выдавил мелкие, незаметные отсюда капли спермы. Омовение завершилось, и раскрасневшийся парень вышел к Тайвину во всей своей природной нагой красоте. Тайвин взял белое махровое полотенце и набросил на мощные плечи Лораса. Поспешно он вытер красноватое тело. Мышцы Лораса постепенно избавлялись от напряжения после окончания ласк руками. Чтобы вытереть икры его ног, Тайвин опустился на колени и, оказавшись на одном уровне с подтянутыми ягодицами, против воли чмокнул обе. Затем он встал, подал Лорасу халат и, взяв его под руку, повёл из ванной в свою спальню. Спальня Тайвина была просторная. В ней находилась широкая кровать с изголовьем. Для каждой новой встречи Тайвин отстирывал белые простыни и наволочки и расправлял постель перед приходом любовника. Привычными движениями он развязал пояс халата и, спустив тот с плеч, позволил одежде слететь под ноги Лораса. Далее он подвёл Лораса к кровати. Лорас покорно сел на кровать, а после лёг на живот и, взяв подушку, положил ту под голову. Остывавший от горячей воды зад выглядел готовым к порке. Тайвин снял ремень. Он никогда не начинал бить, не приласкав. Сначала он разминал упругие ягодицы до тех пор, пока сам не насладится ими. И только потом ремень оказывался в его руке. Он хватался за бляшку и начинал похлопывать по поверхности, поддразнивая ожидающего боли Лораса. Боль не приходила довольно долго. К тому времени Лорас успевал забыть о ней, хотя понимал, что рано или поздно она появится, и, когда Тайвин с размаху ударял по расслабленным ягодицам, Лорас вздрагивал и коротко вскрикивал. Хвостик ремня обжог его своим поцелуем, и на ягодицах появилась красная полоса. Тайвин дождался сладкой дрожи Лораса и, немного подождав, ударил повторно. Хлёсткие удары посыпались на Лораса один за другим. Он стискивал пальцами подушку, прикусывал её зубами, ворочал головой, но не уходил, не вилял задом, мешая Тайвину. ?— Накажи меня,?— шептал Лорас. —?Накажи меня. —?И Тайвин, будто раб, выполнял его приказы. А ненасытность Лораса не угасала:?— Давай же. Бей меня. Удары сделали его зад идеально красным. Тогда Тайвин отбросил ремень и развернул любовника на спину. Лорас знал, что последует дальше. Но Тайвин предпочёл выбрать новую позицию. Вместо того, чтобы стоя давать Лорасу в рот, он уселся над очаровательным лицом студента и присунул сразу глубже, чем следовало, из-за чего Лорас поперхнулся, но сумел восстановить дыхание и продолжить вбирать Тайвина в себя. Тайвин не стеснялся раскованно толкаться бёдрами вперёд. Узость горла Лораса хотелось чувствовать снова и снова. Усладой для его искушённого слуха, любящего прослушивать музыкальные композиции классических авторов, было чавканье, издаваемое языком, щеками и горлом Лораса. Член блестел от влаги и становился каменным. Тайвин, чувствуя, что вот-вот кончит, вышел, дал Лорасу отдохнуть и взялся сам за его уже мягкий член. Лорас принялся водить языком по яичкам Тайвина, делая его всюду одинаково влажным. Улыбнувшись, Тайвин наклонился и попробовал кончиком языка головку. Вода смыла вкус его спермы. Из-за сигарет и фастфуда она имела солоновато-горький привкус. Сейчас он исчез, и облизывать Лораса было куда приятнее. Без предупреждений Тайвин вновь оседлал глотку Лораса. Неровные вздохи паренька будоражили грудь и горячили низ живота. в последний раз Тайвин вошёл особенно глубоко, продержался несколько секунд и вышел, потрепав ладонью щёку Лораса. Тайвин оставил своего любовника лежать на кровати в ожидании его дальнейших действий. Он открыл ящик около постели и выудил из него презерватив с дополнительной смазкой и сам тюбик со смазкой для облегчения предстоящего действа. Лорас помог ему надеть резинку. Та приятно охладила член. Лёгкий зуд пронзил его от головки до основания, и Тайвин взбудоражено выдохнул. Он развернул Лораса задом к себе, поставил на четвереньки и широко развёл руками его ноги, открывая себе доступ к узенькой дырочке между ягодицами. Смазка полилась из тюбика щедрыми каплями. Прозрачный гель покатился вдоль промежности к яичкам и стволу. Тайвин отложил смазку и начал массировать пальцами неподатливый задний проход. Ему следовало не напугать Лораса, а расслабить его. Погружать внутрь пальцы он не стал. Зачастую это приносило одни неудобства. Лорас умел управлять своим телом. Стоило просто заставить его забыть про боль. Хотя ягодицы, наверно, ещё горели, здесь не место для неприятных ощущений. Искусство должно нести эстетику, а эстетика значила удовольствие. Для надёжности Тайвин смазал и презерватив и в первый раз он не прошёл, поскольку проскользнул выше. Пристроившись поудобнее, он слегка надавил на анус и с первой попытки погрузился до середины ствола. Лорас затянулся воздухом. Все его мышцы напряглись, несмотря на плавное вхождение. Тайвин стиснул его бёдра, фактически лишив возможности отодвинуться, и бросил сквозь зубы: ?— Расслабься. После этого погружаться стало легче. Тайвин, стискивая пальцами горячие бёдра Лораса, толкался размашисто вперёд, выбивая из любовника сдавленные тихие стоны. Достаточное увлажнение оставляло только мимолётные отголоски боли. Тайвин вскоре отпустил Лораса и дал ему самому менять темп. Его неровные насаживания, поворачивающие член Тайвина в разные стороны, искрами удовольствия проносились в низу живота. Несколько минут Тайвин пассивно наблюдал за тем, как гнётся его член, вбираемый расширенной промежностью Лораса. Он вышел и проник тремя пальцами в раскрытый анус. Лорас всхлипнул, однако подался навстречу. Быстрые движения пальцев заставили Лораса почти вскрикивать. Тайвин облил член смазкой и вновь погрузился в Лораса, только глубже, почти до основания. Он насел сверху и стал опускаться внутрь. Лорас упёрся лбом в мягкую постель, выставив зад для утех. Сладчайшая теснота и Тайвина подвела к стонам. Появилось лёгкое головокружение от удовольствия. Он закрыл глаза, насаживаясь всё быстрее и быстрее, как вдруг головокружение усилилось. Тайвин, держась за ягодицы Лораса, повалился вбок. Сердце забилось скорее. В глазах появилась темнота. Перед тем, как провалиться в неё, он услышал испуганный крик Лораса: ?— Тайвин! Боль прокатилась по груди. Он упал во тьму, которая тут же захватила его полностью. Очнулся Тайвин в постели, укрытый простынёй. Лорас сидел у постели с тонометром, измерял его давление. Вердикт его был неутешительным. ?— Давление поднялось,?— произнёс с тоской Лорас. —?У тебя есть таблетки? Тайвин поглядел на него несколько минут. Голова была точно вата. Он насилу кивнул, хотя не желал признавать, что давление донимает и его. До сего момента он и не видел серьёзной проблемы в этом. Лорас принёс ему таблетки. Он уже не походил на любовника. Скорее сын, который помогает больному отцу. Тайвин дрожащей от злости рукой едва сумел поднести к губам стакан с водой, чтобы запить горькую таблетку. От всего этого он поморщился. Видеть своё отражение в стекле стало противно. ?— Ты бы так не упарывался,?— Лорас сидел около него и разглядывал с каким-то непривычным любопытством оголённый торс. —?Ты мне ещё живой нужен,?— произнёс он, слегка усмехаясь. Не то смеялся, не то пытался развеять повисшее в воздухе напряжение. Светлый солнечный день в один миг обратился мрачным. Тайвин скривил губы, всё ещё чувствуя горечь таблетки на языке. Лорас, одетый в халат, был таким же заманчивым, как и минуту назад, но тело говорило Тайвину, что прямо сейчас взять его повторно не удастся. У него просилась с губ отмазка, что просто переработал, однако в субботний день, когда пар у него в университете нет, она прозвучала бы по-детски. ?— Не горюйте, получится в следующий раз,?— сказал Лорас, взяв его за руку. ?— Ты уходишь? —?негромко спросил Тайвин. Внутри от слов Лораса всё клокотало хуже, чем с повышенным давлением. Он сплёл свои пальцы с его, не желая отпускать парня. Тайвину никто не был так дорог. Очаровательный во всём Лорас прикипел к Тайвину на лекциях. Поначалу Тирелл, изгнанный из дома, относился к его дисциплине спустя рукава, не ходил на пары, не переписывал конспекты и то и дело оказывался в кабинете деканата, не встречаясь с вечно занятым Тайвином. Однако во второй половине второго курса Лорас всё же прибыл, замученный выговорами. Деканат позвонил его отцу, и тот целый месяц возил Лораса на машине до университета и забирал его домой, следя за тем, чтобы тот выполнял задания. Однако вскоре отец не потребовался. Лорас ходил в университет не только на пары Тайвина. Если в какой-то день Тайвин не вёл у них лекций, Лорас просто находил его в университете. И учился он тоже ради близости с Тайвином. Даже выбрал его руководителем научной статьи. Тема была сложная, однако они справились вместе. Лекций и времени в университете им не хватало, поэтому Тайвин без задней мысли приглашал красивого студента в свой дом, и тот вскоре стал частью всей его жизни. Как-то, собираясь уходить, Лорас долго мялся в коридоре, переминался с ноги на ногу и молчал, хотя в глазах горела цель сообщить о чём-то. Он был решительным. Тайвин не просил Лораса признаться, а терпеливо ждал, и парень выдал трясущимися губами признание в любви. Нормальной реакцией со стороны преподавателя было бы оттолкнуть студента, отругать его и выставить из дома. Но Тайвин не думал ни о каких последствиях. Он просто принял тягучий поцелуй Лораса. Его пальцы сами легли на спутанные кудри. Это было самым сладким поцелуем на свете. После смерти жены Тайвин никого не любил и ни к кому не чувствовал подобного всплеска. ?— Тайвин, ты в порядке? —?из воспоминаний его выдернул встревоженный голос Лораса, который явно скучал от его молчания. —?Тебе нужно отдохнуть. ?— Просто размышлял,?— фыркнул Тайвин и разъединил плотное касание пальцев. Он посмотрел на любовника и вдруг осознал:?— Ты ещё здесь… Лорас с обаятельной улыбкой перешагнул через него и устроился рядом, игриво шевельнув плечами. Он ничего не ответил, просто был рядом. Просто улыбался. Так, что губы тянулись поцеловать его. ?— Я собирался на работу, но кто же тебя бросит в таком состоянии? —?наконец, сказал Лорас. ?— Может, найти кого-то моложе? —?Тайвин ревниво оборвал их зрительный контакт. Лорас развёл руками. ?— На молодняк у меня кинка нет, Тай. Чё-то шибко ты раскис. Таблеточки есть, скорую, если что, можем вызвать, сейчас отойдёшь немного и продолжим. Лорас похлопал его по плечу и отправился на кухню: ?— Заварю тебе зелёный чай! Набирайся сил, старичок. В комнату он заявился уже с двумя чашками зелёного чая, нарезанным батоном, сыром и мёдом. Устроив поднос удобнее, он чуть коснулся губами верхней губы Тайвина и отодвинулся, заворожено любуясь им: ?— Я люблю тебя, Тайвин. —?Рука Лораса скользнула под простынь и нащупала обмякший член.