Глава 6 (1/1)

Толпа вокруг взрывается аплодисментами. Человек напротив опустил голову, не решаясь поднять взгляд на своего оппонента. Сейчас у Мирона в голове только одна мысль: "Так и должно быть". Ему нисколько не жаль Джони, потерпевшего столь сокрушительное поражение. Это закат его карьеры, как он и обещал. Он сделал то, что хотел, ради чего пришёл. Принести полный разгром, после которого он бы не смог подняться. Денис прочистил горло и, как съёмка закончилась, ни с кем не попрощавшись, молча ушёл. Он с трудом, всё ещё смотря вниз, лавировал между людьми, не обращавших на него внимания, занятых победителем. А Мирон смотрел ему вслед. Хотел что-то сказать, но вдруг в ушах послышался звон сверчков. Всё пространство быстро наполнилось этим шумом, и даже собственных мыслей слышно не было. Пробуждение было плавным — словно переход из другого мира в реальный. Постепенно начали вырисовываться очертания люстры. Мирон не сразу узнал потолок своей собственной квартиры. Такое часто бывает. Он обнаружил, что прошлой ночью заснул, скрючившись на кушетке в прихожей. Возможно, именно из-за этого дискомфорта ему приснился такой странный сон. Но ему никогда не снились воспоминания с Версуса. Его душа была легка на этот счёт. Месяц после выхода баттла с Джонибоем он был очень горд собой, хоть и тщательно скрывал это. На людях он играл, будто та победа является чем-то самим собой разумеющимся. Ведь он показал невероятный уровень и этот баттл стал предупреждением для всех, кто посмеет сунуться на его территорию, и тем более — попробует тягаться с ним. Несмотря на преувеличение фактов, чувство у него было именно такое. Но стало немного стыдно за содеянное уже позднее — когда он понял, что тот баттл не был игрой. Но и это его особо не коробило, ведь от Джонибоя не было никаких вестей. Мирон знал, что он пытался что-то делать после всего этого — организовал несколько выступлений, снял какой-то клип. Но билеты на его концерты вообще не продавались и просмотры упали. Так он и затих. Просто внезапно исчез, а рэп-сцена не особо тосковала по нему. А когда от человека нет никаких новостей, проще считать, что с ним всё в порядке. Ему внезапно вспомнилось, как на летнем концерте в Риге кто-то завёл о нём разговор. Мирон сказал всё, как есть: “Да, это было. Мне немного стыдно, ведь это была лишь игра. Надеюсь, с ним сейчас всё в порядке”, и продолжил выступление, так и не вспомнив об этом. Окси так и не смог понять, как ко всему этому относится: к этому баттлу, к его предыстории, их предыстории. К тому, что сломал карьеру какому-то некогда успешному, ещё молодому человеку с потенциалом. Его мнение было неоднозначным и противоречивым на этот счёт. Он потянулся за лежащим в двух метрах телефоном. Машинально набрал в поиске “Джонибой новости”. В основном в самом верху были посты о недавно вышедшем Версусе. Пролистав ещё дальше, он наткнулся на новости об открытии кофейни. Серьёзно? После была новость о провальном концерте. Ещё какие-то трансляции в Перископе, в которых на него лился хейт. “Как-то стрёмно”: пробормотал он. Вдруг, раздался телефонный звонок от неизвестного номера.— Алло, — прохрипел Окси, не восстановившимся после сна голосом.— Это я, — раздался бодрый голос Дениса на другом конце провода, — ты можешь говорить?Мирон очень удивился.— Откуда у тебя мой номер? — в ответ услышав молчание, он перевёл тему, — а впрочем, забей. Я могу, у тебя что-то важное?— Да, тут ситуация такая… Лучше в живую обсудить, наверное, — замялся Джони. Мирон понял, к чему он клонит.— Приезжай тогда. Ты ведь знаешь, где я живу? — бросил Окси.— Скоро буду, — Джони едва смог скрыть воодушевление вперемешку с удивлением. Он буквально летел, пытался поскорее добраться до Мирона. Совершенно очевидно, что произошедшее, о чём он немедленно хотел доложить, его совершенно не касалось. Так почему он чувствует ответственность? Джони почему-то думал, что он единственный, кто сможет помочь ему. И даже не задавал себе вопрос, а нужно ли это самому Мирону? Со стороны казалось, что он намеренно хочет разделить проблемы Окси, намеренно лезет в них, по непонятным для себя причинам. Но он не хотел думать глубоко и во всём искать скрытый смысл. Он знал, что столкнулся с неприятностью, касающейся Мирона, и его, косвенно. А значит, придумать, как решить её надо вместе.Не прошло и двадцати минут, как телефон снова зазвонил. “Быстро он”: подумал Мирон и снял трубку.— А номер квартиры какой? — Четырнадцатый. Тут же зазвенел домофон, Окси дал доступ. Через две минуты Джони уже стоял на пороге его дома. Не успел он и слова сказать, как Лаврик (так зовут мопса Окси) подбежал к нему и принялся обнюхивать его, виляя хвостиком, и вставать на задние лапы. — Походу ты ему понравился, — засмеялся Мирон, — хотя, он очень любвеобильный. Джони опустился на корточки и принялся гладить и тискать пёсика. Мирон смотрел на эту сцену и думал о том, что Джонибой в жизни совсем не такой, как при исполнении, или в социальных сетях. Он подумал, что никогда и не знал его — он, как и все остальные, знал лишь его сценический облик, который тот создал.Спустя пять минут они уже сидели на кухне. Джони осторожно оглядывался по сторонам. Повисло неловкое молчание. Им обоим, как оказалось, действительно не о чем было говорить. Лаврик кое-как пытался разряжать обстановку, но тщетно. — Ты хотел что-то рассказать, — напомнил Мирон. — Да, тут ситуация одна неприятная произошла, — тихо сказал Денис. Ему было неловко от всего происходящего. Всё же он был очень обескуражен действиями Окси за последнее время. Сначала голосует за него на Версусе, садится к нему в машину, теперь позвал к себе. Денис понял, что ему никогда не понять этого человека. Да и он сам, похоже, себя не до конца понимает. — Какая? — Да Олег ЛСП выложил новую трансляцию в Перископе. На тебя гонит там. Говорит, что хотел помириться с ним. Что больше не хочешь ни с кем конфликтовать, раз со мной помирился, а потом с ним выступил.— Мне глубоко похуй, честно говоря, — сказал Окси, потягиваясь, — знаешь, я понял, что мне вообще наплевать. Потому что я за себя в Твиттере объяснился, думаю, этого достаточно. Мирон так и остался закрытой книгой для Дениса. Только вчера он очень волновался о том, что думают другие, а теперь делает такое заявление. Он чувствовал себя дураком, потому что теперь стало неясно, зачем он пришёл. Денис мог бы спросить у него, как дела, как жизнь. Но отношения у них не те.— Так ты же вчера сам говорил… — начал Денис.— На меня снизошло озарение, — перебил Мирон, — что ебал я всё это.“Очень глубоко и красноречиво”: вслух подметил Денис. Окси непроизвольно улыбнулся. Ещё с минуту Джони ёрзал на стуле, пока Мирон сам не начал разговор:— Я слышал, ты хочешь устроить тур? — Да, сделаю два концерта в Риге и в Питере для начала. Потом, как пойдёт.У Окси не получилось создать непринуждённую беседу. Он не знает, куда делась его коммуникабельность. Наружу просились слова: “Я хочу, чтобы прошлое осталось позади” или “мне жаль, что я отнёсся к тому баттлу слишком серьёзно”. Но любые обсуждения того Версуса друг с другом были под негласным запретом. Но Джони, будто прочитав его мысли, сам продолжил разговор:— Знаешь, я не мог писать треки. После нашего Версуса я выпустил одну-единственную песню, которую облили говном с ног до головы. Ты сам говорил, что, когда тебя хейтят просто так, это полная фигня. Какие-то мелкие плевки, короткие комментарии по типу “долбоёб”, шуточки. Но ты всё равно знаешь, что ты всё делаешь правильно, в своём стиле. Но когда ты даёшь весомый повод, это совсем по-другому. Ты сам начинаешь себя ненавидеть, жалеть о своём поведении. И каждый день тебе об этом напоминают.Окси сглотнул и отвёл взгляд. Теперь продолжать разговор он бы точно не смог. Потому, что после его слов он действительно почувствовал вину. Мирон никогда особенно не задумывался, что чувствовал Джонибой, когда он натыкался на все те видео, комментарии. Но именно сейчас его осенило. Он понял, что съедало его всё это время. Ему плевать на хейт со стороны рэперков. Плевать на то, что какая-то малочисленная малолетняя часть аудитории отвернулась от него. Плевать на все эти мемы и слухи. Он понял, что всё это время его ело чувство вины перед самим Денисом. Он, сам не понимая этого, хотел искупить её. И вот, когда он увидел его во второй раз в жизни, повзрослевшего и изменившегося, все эти эмоции нахлынули с огромной силой. От того и волнение в день баттла — он боялся отнюдь ни за свою репутацию, ни судейства, а посмотреть в глаза своей ошибке прошлого, своему скелету в шкафу. Джони был напоминанием о том, что Окси, из-за кратковременных эмоций и желания доказать своё превосходство, смог беспринципно похоронить бывшего приятеля, в буквальном смысле. Он совершенно забыл о том, как они, ещё девять лет назад, общались и пиарили друг друга, как скидывали друг-другу понравившиеся треки и всё хотели встретиться “как-нибудь”. Джони очень нравился ему как человек, но он разделял сотрудничество и дружбу, в отличии от Дениса. “Может, ещё не поздно всё исправить?”: подумал Окси, а потом тут же сделал себе замечание.— Но знаешь, что самое странное, — вдруг продолжил Джони, — я так и не смог тебя возненавидеть, хотя просмотрел этот баттл раз десять. Я пытался обозлиться, загореться желанием отомстить, но этого так и не произошло. — Ну конечно, ты же был сам виноват, — засмеялся Окси, пытаясь заглушить волнение.— Даже если и так. Это понятное дело — ненавидеть того, кто заставил тебя страдать, — он сделал короткую паузу, — а на тебя, видимо, данное чувство не распространяется, — сказал он и усмехнулся своим же словам. Мирону показалось, что Джони пожирает его взглядом. Когда он решился перевести взгляд на лицо Дениса, ничего такого он не увидел. Денис непринуждённо смотрел на свои руки, лежащие на столе. За этим напускным спокойствием внутри Дениса разгорался спор. “Дурак, что ты несёшь? Какого хуя ты всё это сказал?! Кому ты вообще это говоришь?”, кричал внутренний голос. Но нет, подумал Джони. Хватит с него, он сказал то, что давно хотел, что давно надо было озвучить. И сказанного не вернуть. И какой бы ни была реакция Окси, он не сожалеет. Его мысли прервал ровный голос Мирона:— Я хочу, чтобы прошлое осталось позади, — до этого он проговаривал эту строчку в голове несколько раз, услышав ответ Дениса, — мы можем разойтись — каждый своей дорогой. Я рад, что ты смог подняться и вырасти, и я надеюсь, что тебя ждут успехи на сцене, — заключил он. Это звучало слишком официально. Но он так и не мог понять, как ему разговаривать с Денисом.Денис, улыбнувшись, посмотрел в глаза Мирону. Он молча поднялся и протянул руку, Окси пожал её. Он понял, что они должны были сделать это ещё полтора года назад.