Sticher 7.Chrysalis (Рей/Кайло Рен) (2/2)

Клетки, заполненные темнотой и?болью. Отголосками воспоминаний, таких ярких, что это все равно что влезть в?железную деву и?чувствовать, как острые ножи входят в?плоть словно в?масло.

Рей встряхивает и?расправляет?ту, что будет ее?пыткой в?ближайшие несколько месяцев.

Да, чтобы добраться до?Рена?— нужно куда меньше. Он?ведь тоже практически свободен?и, за?неимением Рей может трахать любую шлюху.

Но?даже от?мысли о?том, чтобы влезть в?эту кожу все внутри перекручивает.

Нужно ведь не?только втиснуться внутрь теплой сырой темноты, зашить ее?на?себе, но?и?дышать. Ходить.

Нужно стать красивой.

Желудок выворачивает тут?же, на?голый цемент, даже не?прикрытый дешевым ковриком: подвал?— лучшее место для перевоплощения, как ни?крути. Потому что это тоже клетка.

Сначала побольше?— Рей здесь уже пару дней, и?ощущение каменного мешка, давящего на?плечи, понемногу становится нормальным. Она адаптируется к?этому.К?холоду, к?голоду. К?посудине в?углу, чтобы справлять нужду в?случае необходимости, а?затем заливать очистителем.

К?темноте.

***—?Сказки, сказки... —?напевает себе под нос Платт, работая аккуратно,?— зашьем малышке глазки.

Удивительно, но?он?никогда не?причинил Рей вред ненамеренно. Когда хотел, он?бил?ее, насиловал, сшивал вместе ноги, чтобы не?смогла сбежать, но?чтобы игла соскользнула, или рука дернулась... Нет. Он?контролирует все, он?делает это мастерски, вот почему его кожи лучшие.

Вот почему и?она однажды научится быть лучшей.

—?Вот так, малышка, ну-ка? —?прикосновение холодной иглы к?веку пропадает, но?вместо него появляется звук. Щелчок.

—?Слышишь?

Она слышит. Он?близко. А?теперь далеко. Тепло чужого тела отступает понемногу, лишая ее?невидимой пелены.

Темнота неоднородна, в?ней все еще полно искр и?переливающихся, мутирующих пятен.

—?Ну, теперь давай за?работу,?— ее?поднимают с?табурета и?толкают куда-то. Куда?

Работу?

Рей слабо ворочается, пытаясь выгрести из?темноты, зацепиться за?что-то настоящее. Под пальцы попадается только Платт. И?угол ее?рабочего стола.

—?Начнем с?малого, будешь резать на?куски. На,?— Платт впихивает ей?маленький скальпель в?ладонь. И?первый?же порез приходится на?ее?собственные пальцы.

—?А?ну?не?порти ничего, уже заляпала все, аккуратнее,?— он?лупит по?затылку, отчего перед глазами, зашитыми намертво, снова расцветают огненные пятна. —?Давай, начинай уже отрабатывать обед.

***Рей раздевается догола, переступая босыми ступнями по?цементному полу, почти не?чувствуя?их. Все тело ее?онемело, растеряло чувствительность, расплылось в?темноте пятном, у?него нет границ.

Аккуратно она лезет пальцами в?рот и?подцепливает языковой имплант, вытаскивая его и?откладывая на?край стола.

А?затем берет в?руки мягкую, будто шелковую кожу и?начинает надевать.

Это будто скользнуть в?ледяной пруд. Она сама словно рыбина, вмерзшая в?лед?— все, что получается, так это коротко дышать, надеясь, что не?задохнется до?того, как это пройдет.

Не?проходит.

Хорошо, что языка нет, Рей может только тихо стонать и?плакать.

Зашьем малышке глазки, рот, ноги, подвесим как куль вверх тормашками, оставим одну только дырку.

Ее?рвет снова, между бедер течет что-то теплое, она вся?— сгусток боли и?жалобного воя, бьется о?цемент затылком, скребет новыми ногтями по?камню, но?кто сказал, что это будет легко?

Кайло.

Это перерождение, мучительное, уже заполняющееся острыми иглами воспоминаний, для него.