Лучший в мире. (1/1)

- Ты не выиграл, Мукуро, - строго сказала телефонная трубка голосом Реборна.- Куфуфу, ну конечно нет, я и не думал об этом... - Туман сидел на кровати и чуть раскачивал небольшую цепь, идущую от кровати к ошейнику, раньше предназначавшемуся Кену. Хорошо, когда в доме имеются такие вещицы, даже если дом - заброшенный развлекательный центр. - Но моя неделя не истекла, а значит я пока могу делать всё, что захочу, - Рокудо ждал. Выйдет ли киллер из себя, а если выйдет, то что он будет делать? Орать? Угрожать? Требовать немедленно отпустить Саваду? Аркобалено молчал, он явно что-то обдумывал. - Я могу его трахнуть.- Нет, не можешь, - отстранёно и задумчиво сказал Реборн. это не звучало как запрет, скорее как констатация факта.- Это не запрещено условиями, - Мукуро навис над Тсуной, после пребывания в состоянии изменённого сознания юноша спал, и спал достаточно крепко для того, чтобы не замечать, что его руки и ноги прикреплены к кровати. - Ты просто не сможешь этого сделать, потому что ты его любишь, - равнодушно бросил киллер. Мукуро хмыкнул, он и сам прекрасно понимал, что Тсунаёши слишком наивен, мил и прекрасен, чтобы в его адрес можно было бы совершить какое-либо противоправное действие. Савада был не просто хорош внешне, через это можно было переступить, да и вообще, при первой встрече ничего не мешало Мукуро пытаться захватить тело молодого Вонголы, а теперь... А теперь это тело принадлежало ему, и в то же самое время он не мог сделать ничего из того, что хотел, а хотел...- Допустим нет, - мягко сказал Рокудо, и потянул одеяло вниз, открывая обнажённую грудь Десятого, тот вздрогнул и его нежная кожа покрылась мурашками. - Но он мой ещё на пять дней. - Нет, я его заберу, - Туман буквально видел, как аркобалено покачал головой где-то там, за линиями связи. - По условиям никто не должен вмешиваться, - на этот раз настала очередь иллюзиониста качать головой. - Это касается только участников, я не участник официально.- А что, боишься? Куфуфу! - рука отвела одеяло ещё дальше, так что прикрытыми теперь оставались только ноги и бёдра. - Я не в том возрасте, чтобы меня можно было взять на слабо. У тебя есть фотоаппарат? - от неожиданного вопроса Мукуро даже сощурился.- А что?- Советую тебе сфотографировать всё, что хочешь, я буду через пятнадцать минут, - и, не прощаясь, киллер положил трубку. Мукуро тяжело вздохнул и сдёрнул одеяло окончательно, отбрасывая его в сторону, да так, что угол смахнул с прикроватного столика перчатки и коробку с таблетками, подаренными Тсунаёши Базилем. Рокудо, который больше, конечно, рассчитывал разжиться удовольствием эротического характера, был непрочь попробовать на себе гипер-режим, да и посмотреть на него ещё раз тоже. Итак, у него было примерно тринадцать минут для того, чтобы подготовится ко встрече с "лучшим киллером". По Реборну можно было сверять часы. Минутная стрелка заняла нужную позицию как раз в тот момент, когда недоразумение, носившее гордое название "дверь", распахнулась словно бы перед одним обликом Реборна. Он был хмур, но не сильнее, чем обычно, чем всё последнее время. Идеально отглаженный и чистый костюм, ботинки, отражающие свет, шляпа, он казался аккуратным настолько, насколько не бывают люди, только герои героических фильмов. "Или покойники в своих гробах" - последняя ассоциация сильно нравилась Мукуро.- Давай разойдёмся тихо, отпусти Тсуну, - лениво попросил аркобалено. Он знал, что победил, что весь, от кончиков торчащих дыбом волос и до маленьких ступней, Тсунаёши Савада принадлежит ему душой, телом, умом. Он знал, что может сделать с юным наследником всё, что пожелает, что Тсуна отныне всегда будет улыбаться ему, смотреть на него влюблёнными и преданными глазами, Реборн был счастлив, успешен, уверен. А Мукуро терял всё. Он был почти лишён свободы, силы, надежды, а теперь к нему медленно приходило осознание того, что тот, кого он любит, никогда не сможет предложить ему больше, чем дружескую симпатию. Что никогда, никогда Савада не будет тяжело и жарко шептать имя иллюзиониста, извиваясь в его объятьях, никогда не будет тесно и нежно прижиматься, сидя на коленях, никогда не поцелует, нежно и осторожно...- Нет, - покачал головой Мукуро, внимательно разглядывая своего удачливого соперника, - Бой.- У тебя не хватит сил, - покачал головой Реборн, делая попытку шагнуть дальше, но трезубец Мукуро, описавший дугу в воздухе, подсказывал, что туман настроен решительно. - Не важно. Это будет не просто бой, я ставлю на карту свою жизнь. Кто-то должен здесь умереть, - разные глаза смотрели спокойно, холодно.- Не гони, ты ещё слишком...- Молод? Аркобалено, не говори банальности. Я уже могу решать, как дорого стоит моя жизнь.- Ты слишком молод, чтобы пытаться меня обмануть, - покачал головой киллер, обжигая Рокудо взглядом. - Ты не рискуешь, даже если это тело будет уничтожено, тебе ничего не грозит.- Да, а тебе жаль девчонку? - Мукуро хмыкнул. - Не бойся, я не проиграю. Сегодня здесь умрёшь только ты, - улыбка буквально исказила лицо иллюзиониста, делая его пугающим. Лицо, подобное этому, Реборн видел лишь раз в своей жизни, но случай этот запомнился ему навсегда.Это было относительно простое дело. Двое, отец и сын, собрали даже не семью, банду, и стали вести себя слишком жестоко и распущенно. Вонгола не могла терпеть подобного у себя под носом, и Реборн был отправлен для того, чтобы разобраться, угрозам эти двое не вняли. Так вот, в тот день, когда киллер должен был исполнить своё задание, в доме этих людей был тихий семейный вечер. Двое "объектов" и женщина, жена одному и мать другому. Реборн не был любителем особого кровопролития, не нуждался в том, чтобы устранять свидетелей, а потому... Потому он позволил отцу семейства отправить супругу в другую комнату прежде, чем будущий аркобалено взялся за работу. Эти люди не делали попыток к сопротивлению, а потому он управился быстро. Женщина выскочила в коридор, когда Реборн уже стоял у двери. Видимо, сняла пистолет с пояса мужа или откуда-то ещё, но она стояла и целилась дрожащей рукой. Киллер легко мог рвануться вперёд, разоружить её, вырубить и оставить, но в её глазах была сама смерть, полное разрушение всего человеческого, и...Реборн тряхнул головой так, что с него едва не слетела шляпа, и зло усмехнулся. Ему шло, это делало киллера этаким "опасным красавчиком", от одного вида которого у девушек подкашивались колени. - Уверен? - в руке мужчины появился пистолет.- Я уже доказал одному проклятому младенцу, что сильнее, почему должен уступить другому? - Мукуро снова крутанул трезубец, и стены задрожали, разрушаясь. Реборн рванулся было к выходу, но замер, отыскивая что-то глазами. - Не бойся за Тсуну, он спит, а значит эти иллюзии над ним не властны. И кроме того в той части довольно безопасно.- Вайпер проиграл потому, что тоже был иллюзионистом, - киллер в один прыжок покинул то, что ещё можно было назвать зданием, Рокудо рванулся за ним. - Ты достаточно хорош, чтобы знать. Аркобалено действительно отличаются, в том числе и восприятием, но ты же знаешь, сколько значит уверенность? - Мукуро рванулся, пытаясь оказаться за спиной у киллера, но вынужден был отшатнуться от выстрела. - Если ты твёрдо решишь спасти тело Хром, ты выиграешь. Как и если твёрдо решишь попробовать меня убить. Но если вдруг ты решишь разнести это тело, но в какой-то момент пожалеешь девчонку - считай тебе конец! - иллюзионист рванулся вперёд, но очередной выстрел вынудил его поменять траекторию. - Или если ты решишь не причинить ей вреда, но в какой-то момент твоя ненависть ко мне возьмёт над тобой верх...Тсуна очнулся от голосов. В полупустом помещении они раздавались гулко, даже пугающе. Один голос явно принадлежал Мукуро, а второй... Второй он узнал бы из тысячи, и даже из миллиона. От этого голоса его буквально подбросило на кровати, и сразу же пришло осознание, что он зафиксирован, то есть банально привязан к кровати. И Тсунаёши непременно подумал бы об этом как следует, например попытался вспомнить, как он здесь оказался, и что это за "здесь", но тут... Тут стены начали буквально разваливаться, рискуя образовать прямо здесь небольшой склеп для юного мафиозного босса. Савада сделал попытку вскочить, но руки и ноги были закреплены надёжно. Тсуна начал усиленно дёргать руками, пытаясь вывернуться. Ему казалось, что если немного постараться, можно освободить правое запястье. Руку обжигало, но Савада продолжал вращаться запястье, силясь выскользнуть или ослабить верёвку. Сбоку, среди груды камней, он различал свои варежки и коробку с пилюлями посмертной воли. Ему бы только дотянуться, только бы вытащить руку, но рывок, ещё, а проклятая верёвка держит, не отпуская, а между тем камни закончили падать и больше не слышно ни одного голоса, ни второго, только откуда-то издалека долетали одиночные звуки выстрелов. Тсуна отчаянно дернул слабеющей рукой.