Восход (2/2)
Но погони вроде бы и не было. Я остановилась и выдохнула. Неподготовленной мне тут делать нечего. Если в этом месте на каждом метре враждебные животные, то долго бегать от них не выйдет, это с котенком повезло, а вот если настоящий ягуар вылезет?.. Я перепрыгнула через поваленное дерево, обросшее паразитирующими растениями. Река заметно расширялась и шла вплотную к лесу, что немного напрягло. Идти по чистой незаросшей земле проще, чем продираться сквозь кусты или ждать очередного нападения. Поэтому я шагнула назад к стволу дерева и села на него. Думать о чистоте и надлежащем виде не важно, надо решать, как жить дальше, выживать. И тут я сообразила, что забыла самое главное! Жрать! Я сильно хотела жрать. Не перекусить, не кушать, а именно жрать! Не знаю, сколько не ела, но такое чувство, что дня два. И мяса бы, мяса!
И вот теперь в диких джунглях, кишащих врагами, я должна найти себе прокорм, пока сама им не стала. Но как?! Я ведь вполне могла поймать того питона, придушить, если бы этого не сделал он, развести огонь и зажарить, как это делают на Востоке. Что-то не подумала сразу. Оглянулась назад и почесала затылок. Возвращаться — плохая примета. Повертела головой по сторонам, думая о фруктах, главное не нарваться на ядовитые, в джунглях и такого добра много. И тут взгляд поймал круглый оранжевый… мандарин! С какими-то завитушками на шкурке. Но мне уже было все равно. Я забралась на ствол и встала на носочки, держа равновесие, и в один прыжок достала до висящего над головой фрукта, сорвав его. Он оказался довольно тяжелый и большой для привычных размеров, не дай бог, мутированный, не хотелось бы потом последствия в виде третьей руки или шестых пальцев разгребать. А это только минимум, ведь что мне делать со второй головой?
Но я села назад на дерево и положила на колени мега-цитрус. Да, он похож на дыню размерами, а есть вот хотелось. Я без труда содрала узорчатую шкурку и съела всю мякоть в один присест, не разжевывая и сразу глотая. Похоже, я была очень голодная, раз умудрилась съесть безвкусный мандарин. Ну, хоть желудок угомонился. Хотя я поторопилась, обозвав его безвкусным. Гадость! Бее… С чувством выполненного долга вскочила на ноги, готовая продолжить путь. Но меня резко повело в сторону. Внутри от живота по всему телу разошлась волна жара, вызвав боль. Голова загудела и закружилась, на руки из носа потекла струйка крови, перед глазами все помутнело, и я отключилась… — Ааа!!! — раздался громкий крик надо мной. — Ааа!! — в ответ прозвучало от меня. Вот и вышел диалог, однако. Картина маслом… Я лежу на земле, а вокруг меня… с десяток разрисованных аборигенов с копьями и в лиственных юбочках. Что там было про гору и Магомеда?.. — Прошу прощения, уважаемые, за беспокойство, — я подняла руки и медленно встала.
Меня до сих пор немного мутило, а голова несильно болела. Все-таки фрукт оказался ядовитым, или антисанитария здешних мест сказалась… В ответ понеслась тарабарщина. Ясно, как я и думала, проблема с пониманием.
— Я с миром, — добавила и приподняла брови, пытаясь заверить их в добрых намерениях.
Но меня связали.
Ну да, что еще можно было ожидать от папуасов. А я даже и не поняла, что произошло. Раз, и укутали в веревки.
Никакие сопротивления не помогли, и я лихорадочно обдумывала, что делать. Потащили-то не через плечо, как можно подумать, а по земле, твердой и с неровностями, которые больно били по мягким местам, да и по остальным тоже.
Дальше хуже. По прибытию в их городочек из нескольких некрепких шалашиков, меня, под сопровождение громогласных выкриков, повели к общему костру, где в большом котле кипела вода. Красноречиво, ничего не скажешь. И так сразу, с порога за стол. Но вот самим обедом становиться не хотелось совершенно.
Сопровождающая меня делегация разошлась по краям толпы, что оцепила площадку вокруг котла, и тащил меня уже один человек. Я еще раз подергала опоясывающие все тело путы, которые успели расслабиться от столь жестокого пути. А это плюс. Мужчина тащил меня за верхнюю часть тела, тогда как нижняя волочилась по земле. Это и способствовало тому, что веревки на ступнях почти разорвались, и хватило одного напряга, чтобы они лопнули до конца. Уперла ноги в землю, тем самым заставила споткнуться папуаса и выронить меня. Удар об землю был не шибко болезненным, но я успела подскочить и до конца избавиться от веревок. Происходило все быстро, отчего подоспевшая помощь нарвалась на меня, готовую совершать опрометчивые поступки. Только вот их длинные копья и острые стрелы остужали пыл и прыть. Что-то я как-то самонадеянно поступила, ничего не скажешь. Зажмурилась, готовая встретить смерть, и прикрылась руками, что выглядело глупо, если учесть предыдущую попытку побега. Но тут меня захлестнул испуг и странное непередаваемое чувство. Во тьме, вокруг, отчетливо горели алые фигуры, слегка мутные по краям. Необъяснимое ощущение вдолбило в голову, что тут тридцать два вооруженных человека, и среди них ни одной женщины.
Резко, одна из фигур замерла и задрожала. Я расслышала среди возмущенных криков испуг и восклицание, поэтому открыла глаза. Увиденное и меня привело в шок. Мой конвоир оцепенел, только кончики пальцев подрагивали в судороге. В глазах застыл ужас, а изо рта с хрипом вырывалось дыхание, обрывками, с трудом, словно что-то мешало сделать вдох. Я слегка опустила руки, и мужчина дрогнул, через секунду рухнув на колени, а из носа, рта и ушей пошла струйками кровь. Отшатнувшись, я с широко раскрытыми глазами взирала на все это и пыталась понять, что творится. Что происходит и как это остановить, ведь кровь… просто притягивала к себе взгляд и гипнотизировала. Я, наверное, со стороны похожа на голодного вампира, но просто это чувство звало за собой и заставляло наслаждаться уже этим зрелищем. А вот аборигены зашептались и стали отходить. О нет! Что я творю! Это совсем не похоже на меня и… Папуас вздрогнул и упал без чувств на землю, багряную от крови. Кто… как это случилось? Неужели это я?.. Ведь выходило, что… все так… Среди народа прошло волнение. Я услышала трель натягиваемой тетивы и растерянно посмотрела на не менее испуганных людей. Их можно понять, ведь у них на глазах умер соплеменник, а винить теперь будут меня, ведь все произошло при мне… Вперед вышел взрослый мужчина, разодетый и выкрашенный как попугай, и, скорее всего, это их главный. Он подошел с поднятой вверх правой рукой и что-то проговорил, но я на это не отреагировала, боялась шевельнуться, ведь вдруг от малейшего движения та история повторится. Абориген опять повторил, а я боязливо помотала головой. Ничего не произошло. Мужчина сказал еще что-то с вопросом, на что я озадаченно пожала плечами. Этого хватило, чтобы он отстал от меня.
Тут произошло то, что удивило больше всего произошедшего ранее. Он повернулся к соплеменникам и, подняв руки в небо, громким и поставленным голосом произнес неясную мне речь, после которой, все папуасы как один, упали на колени, продекламировав «Анана».
Это стало началом моего долгого пути в этом необычном мире…