Выход есть всегда. (1/1)

Он не должен был туда ехать, это вышло практически случайно. Его начальника срочно потребовали для, знаете, очень важных дел, как они сказали. Он вообще не понимал, зачем его начальнику потребовалось ехать именно в это место. Оно ведь даже не в России, хотя, как он слышал, основатель этого заведения там русский человек, так что, может быть, получится с ним договориться. Так он думал. Только вот, почему-то у Николая Васильевича Гоголя все всегда идет не так, как он хочет.***Этот оздоровительный центр находился в Альпах, и добраться туда было достаточно сложно и, к тому же, долго. Поэтому для этого и выбрали Гоголя. Он никогда ни с кем не спорит и просто делает, что ему велят. Управляющий, он же основатель этого оздоровительного комплекса – Яков Петрович Гуро. Раньше он работал следователем, но, как теперь он всем говорит, он понял, что хочет помогать людям не после их смерти, а до. Вот он и основал этот ?комплекс здоровья?, который посещают люди со всего мира.Дорога заняла у Николая около двух недель, и все было скучным и однообразным, но когда он приехал, все вокруг было как в сказке. Когда повозка подъезжала к комплексу, ее со всех сторон окружал будто волшебный лес. Темный, покрытый туманом лес. Когда находишься в таком лесу, не знаешь, то ли сейчас в тебя выстрелит из лука разбойник и потребует денег, то ли нападет монстр с длинными когтями и клыками, похожий на волка. Еще и погода была не ясная: пасмурно и темно. У Гоголя было богатое воображение, поэтому он резко дернулся и быстро прикрыл окно, когда представил, сколько всего может скрывать такой лес. Далее на пути стояли огромные металлические ворота, выкованные явно профессионалом. Они, вероятно, были сделаны из меди и представляли странный рисунок: будто какой-то бог убивает своего брата молнией, а тот лишь хитро улыбается ему в ответ. Вверху них извивающиеся змеи, ведущие к верхушке, на которой сидят два волка, воющие на луну. Перед самим оздоровительным комплексом было достаточно большое пространство, сделанное специально для свободного времяпровождения. Там стояли каменные скамейки странной формы, росли различные кусты и деревья небольшой высоты, а некоторые из них образовывали своеобразный лабиринт, в котором вполне вероятно можно было заблудиться и не найти выход. Также там стояли статуи молящихся ангелов, покрытые диким виноградом, который обвивал их по всему телу. Сам санаторий имел сложное и странное строение: окна в виде арок, статуи на стенах, заостренные крыши, а в центре огромные часы, у которых вместо стрелок железные руки. Комплекс состоял из нескольких корпусов, соединенных друг с другом каменными проходами в виде арок, по сторонам которых стояли фонари со свечами внутри, как бы показывающие путь. Весь комплекс был окружен лесом, через который пешеходная дорожка с изящным мостом через ручей вела к небольшому поселению.Повозка остановилась перед главным входом. Никто его не встречал, что не было удивительным: никто не знал о его приезде. На улице никого не было, лишь одинокие статуи, которые не могут произнести и слова. Если присмотреться, то можно было увидеть, как по лесу пробежал олень и спугнул стаю птиц. Гоголь не видел этого, но он слышал. Иногда он думал, что это его проклятье: слышать всякие мелочи и прислушиваться к деталям. Иногда это ему помогало, иногда он ненавидел это, потому что невозможно остаться в полной тишине и расслабиться, когда ты слышишь, как через несколько кварталов извозчик кричит на свою лошадь, а в соседней комнате кто-то пишет возлюбленной письмо. Что-то ему подсказывало, что заходить внутрь опасно, не знаю, может, какой-то внутренний голос или шестое чувство, но что-то во всем этом ему казалось странным. Может, отсутствие каких-либо звуков, исходящих из здания, может, люди, смотрящие из окон и не сводящие с него взгляда, но ему не хотелось заходить в эти двери. Все же пришлось пересилить себя и сделать это, ведь его могли и уволить за невыполнение поручения.При входе невысокого роста девушка с длинными волосами, собранными в хвост, стояла за стойкой и писала что-то в тетради. Гоголь подумал, что она заполняла какие-то данные о пациентах, но когда он подошел к ней, она быстро ее захлопнула и подняла глаза на гостя. Они выражали вопрос. Но Гоголь этого не понял и с удивлением смотрел на девушку. Через какое-то время она сдалась и спросила его, чем она может ему помочь.- Я приехал забрать Александра Хрестофоровича Бинха.- Простите, но его лечение еще не закончено, - он даже не обратил внимание на то, что она не посмотрела фамилию его начальника в каком-нибудь журнале, она даже ни на минуту не задумалась.- Могу я его увидеть? - уверенность Николая Васильевича стремительно убегала вдаль, поэтому он начал осматривать помещение, лишь бы не смотреть девушке в глаза. Вокруг все было таким…чистым. Гоголь вообще был во многих больницах, но все они были грязными, и находиться в них было до тошноты противно. Но здесь… Здесь было приятно, стены покрашены в нежно-зеленые цвета, повсюду стоят цветы, а на стенах висят картины местных художников. Медсестры ходят не в белых халатах, как обычно, а в желтых, на которых вышиты различные цветы. Все это придает этому месту уют. Стало вдруг понятно, почему люди приезжают сюда. Это место успокаивает. - Простите, но видеться с пациентами можно только в определенное время, к сожалению, Вы приехали слишком поздно, можете переночевать в деревне неподалеку, а завтра придти и навестить вашего друга, - ее глаза выражали сочувствие: она была прекрасной актрисой. Николай поверил бы ей, если бы минутами ранее она не смотрела на него так раздраженно.- Вы не принесете мне воды? С дороги очень пить хочется, - он постарался улыбнуться. Она улыбнулась в ответ, но не мило, как это делают девушки, когда ты им нравишься, а раздраженно, будто она хочет быстрее избавиться от него.Она ушла за водой в соседнюю комнату, и Гоголь к счастью остался в коридоре один. Он достал журнал из стола и нашел фамилию, которую искал. Двести вторая палата. Это что, второй этаж? Он как можно скорее пошел к лестнице, воровато смотря по сторонам. Ему не нужны проблемы, но это именно то, как он их находит. Лестницы тоже были оформлены в странном стиле этого комплекса: огромные каменные поручни с рисунками. Тот, кто создавал все это, явно фанат древней мифологии. На втором этаже было больше народу, люди там так и ходили туда-сюда, словно искали что-то. Его они даже не замечали – ему так только лучше. Это были пациенты, он понял это по одежде: у них она другая: синие штаны и кофта такого же цвета, и на каждом вышито их имя, будто они дети и могут потеряться или заключенные в тюрьме. Проходя мимо различных комнат, он бегло осматривает их, пытаясь узнать об этом месте больше, но все, что Николай Васильевич видит, это аккуратно застеленные кровати и столы у окна, на которых ничего не лежит: ни рисунков, ни записей, абсолютно пустой стол, разве что свечка стоит.Двести вторая палата оказалась в конце коридора, и это, пожалуй, единственная палата, дверь в которую была закрыта. Он аккуратно ее приоткрыл и заметил фигуру, одиноко стоящую у окна. Он сразу узнал в этом человеке Бинха, его нельзя было с кем-то спутать: низкого роста мужчина со странной прической. Гоголя всегда забавляла эта прическа, и в этот раз он невольно улыбнулся, заметив ее.- Александр Хрестофорович, это Гоголь. Мне нужно Вас в Петербург отвести. Вас там срочно просят, - ноль реакции. Николай аккуратно подходит ближе и снова его окликает, но тот будто и не слышит. Когда он подходит достаточно близко, чтобы видеть его лицо, он видит, что оно ничего не выражает: пустой взгляд и никаких эмоций.Дверь в комнату открывается и заходит та самая медсестра. Она грозно смотрит на Гоголя, затем переводит взгляд на Бинха и мягко говорит ему:- Вам уже следует пройти на процедуры в западное крыло. Надеюсь, в этот раз Вы справитесь без происшествий, - Александр Хрестофорович поворачивается к ней лицом и улыбается в ответ, затем он с непониманием смотрит на Гоголя и, кивая сам себе, выходит из палаты.Гоголь вдыхает всей грудью и хочет уже что-то сказать, как девушка его перебивает: она поднимает руку и говорит лишь ?За мной?. Ему ничего не остается, как последовать за ней. Только сейчас он это замечает: пустые взгляды и безумное бормотание. Он хочет сбежать по лестнице, что слева от него, сесть в бричку и быстрее уехать отсюда, но тут замечает, что сзади идут еще две медсестры, и убирает эту мысль из головы. Но на смену ей приходит другая: что это за место? Размышляя о том, что только что увидел, он не замечает, как они подошли к кабинету. Яков Петрович Гуро. Директор. - Гласит табличка. Что ж, вот он, тот самый момент, главное не ошибиться.Девушка проводит его в кабинет и быстро уходит, закрывая за собой дверь. За столом сидит мужчина и что-то пишет, не обращая внимания на посетителя. Через какое-то время он поднимает глаза и, молча, смотрит на Гоголя. Николаю Васильевичу становится не по себе от такого пристального внимания, поэтому он отводит взгляд к окну. Мужчина встает из-за стола и подходит к Гоголю.- Так это Вы, значит, порядок тут у нас нарушаете, - говорит он с доброй улыбкой. Человека с такой улыбкой Николай никогда не встречал: яркая и жизнерадостная она наполняет комнату светом, хотя за окном пасмурно, и, кажется, собирается дождь. Он сам очень редко улыбается, но, смотря на этого человека, сложно удержаться и не улыбнуться в ответ. Мужчина протягивает руку, - Яков Петрович Гуро, директор этого прекрасного заведения. Могу я Вам чем-то помочь?Гоголь стоит в растерянности, держа руку Якова Петровича, наверное, уже пару минут, глупо улыбаясь и не зная, что сказать. Сам Яков Петрович вопросительно на него смотрит, все так же улыбаясь, и не отнимает руку. Как там говорят? Все вдруг замерло, они смотрели друг другу в глаза и ничего вокруг не замечали. Так вот, это не был один из тех моментов. Наверное. Это было странно, если честно. Как только Гоголь понял это, он быстро одернул руку и начал быстро что-то говорить. Но, так как Гуро ничего не понял, ему пришлось повторить.- Меня зовут Николай Васильевич Гоголь. Мне сказали приехать и забрать моего начальника, Александра Хрестофоровича Бинха, и привести его срочно в Петербург. Знаете, если я приеду без него, меня точно уволят, а я не могу потерять эту работу. Поэтому, пожалуйста, позвольте мне его забрать, - он с мольбой в глазах посмотрел на директора, а затем почти вплотную подошел к нему, - Пожалуйста.Гуро нежно взял Гоголя за плечи и, смотря ему прямо в глаза, ответил: ?Простите, Николай Васильевич, но правила есть правила, и даже я не могу их нарушить. К тому же он ведь заплатил за все процедуры, вряд ли он захочет уехать отсюда прежде, чем его срок подойдет к концу?. Гоголь вмиг тускнеет и опускает взгляд в пол, а затем слышит тихое: ?Но Вы, конечно, можете поговорить с ним и, если он согласится, забрать?. Он быстро поднимает свои огромные глаза и благодарно смотрит на Якова Петровича, который улыбается своей завораживающей улыбкой.- Спасибо! Спасибо вам большое! Я пойду и прямо сейчас с ним поговорю.- Я Вас провожу, Вы все равно не знаете, куда идти. Не хватало вам еще потеряться здесь.- А что, Вы разве что-то скрываете? – Гоголь улыбается, произнося это, и продолжает идти вперед, но он не замечает, как Яков Петрович слегка замедляет шаг и задумчиво смотрит на него.***- Простите, но Александр Хрестофорович не может сейчас подойти к вам. У него важная процедура, которую нельзя прерывать. Вы можете подойти попозже или подождать в его комнате, - женщина в халате, очередная медсестра, оказалась очень строгой, и спорить с ней явно было бесполезно, даже Якову Петровичу, судя по его виноватым глазам, смотрящим на Гоголя, когда они уходили в сторону жилого корпуса.- Как Вам наш санаторий, Николай Васильевич? – это не было сказано с целью заполнить паузу, Гоголю вообще было комфортно просто молчать с этим человеком. Он это понял по дороге к западному крылу. Но и поговорить с таким человеком как Яков Петрович, ему было приятно, ведь он ранее никогда не встречал настолько умного человека. Кажется, Гуро было действительно интересно мнение Николая. Он ведь, как основатель, вероятно, очень гордился этим местом.- Я, если честно, не ожидал, что здесь все окажется таким… успокаивающим и красивым. Совсем не похоже на Россию, хотя чем-то напоминает Петербург.- Я был во многих частях нашей с вами страны, но Петербург, все же, остается у меня любимым городом. Единственное, что мне в нем никогда не нравилось, это люди. Поэтому я решил создать свой ?Петербург?, куда смогут приезжать только богатые, а значит и достаточно образованные люди, - он говорил это таким спокойным тоном, что Гоголь невольно забывал обо всех окружающих его вещах, сосредотачиваясь только на голосе Гуро. Даже его ?проклятье? не показывало себя: он не слышал ни щебетание птиц, ни разговоров проходящих медсестер, ни шума реки в лесу. Словно окружающего мира и не существовало.Так они и дошли до комнаты Бинха: Гуро что-то говорил, а Гоголь слушал и кивал. Они составляли довольно интересную пару: мужчина, который известен всем своим умом, и мужчина, известный не всем, его вообще знали только в его отделе, но говорили о нем, как о человеке с добрым сердцем. Да и смотрелись они очень гармонично, наверное, все дело было в их одежде: Гоголь в черной крылатке и Гуро, в красном пальто. Около двести второй палаты их остановил молодой парень в такой же одежде, как и у сестер, и сказал, что Якова Петровича срочно ждут в его кабинете. При этом он выглядел очень странно, будто вкладывал в это послание какой-то скрытый смысл. Гуро попросил прощения и сказал подождать его, если вдруг Николай Васильевич надумает уезжать.Гоголь зашел в комнату и присел на кровать. Им сказали, что ждать придется достаточно долго, поэтому ему было абсолютно нечем заняться, поэтому каким-то магическим образом мысли привели его к Якову Петровичу. Он был в восторге от этого человека, ему было интересно слушать его, разговаривать с ним, наблюдать за тем, как он общается с персоналом. Также Гоголь задумался о том, что самому Гуро, вероятно, неинтересно проводить время с ним, ведь он так неуклюж и, по сравнению с Гуро, довольно глуп, но как же Николай Васильевич хотел, чтобы это было не так. Его словно магнитом тянуло к этому человеку, и он даже не заметил, как начал тонуть.В какой-то момент он так глубоко ушел в свои мысли, что не заметил, как в комнату кто-то вошел и присел рядом с ним на кровать. Он очнулся только, когда на его плечо легла чужая рука, и голос мягко сказал ?это моя кровать, и это явно не Ваша палата, если Вы заблудились, спросите дорогу у медсестры?. Голос говорил это медленно, словно язык у него заплетался и отказывался что-либо делать, но, как только слова начали звучать, Гоголь резко повернул голову и посмотрел на своего начальника, сидящего слева от него.- Александр Хрестофорович, нам с Вами срочно нужно ехать в Петербург. Я приехал сюда, чтобы забрать Вас. Это очень важно. Вы поедете?- Простите, молодой человек, но я Вас не знаю. Вероятно, вам показалось, что я похож на Вашего знакомого. Но хочу вас заверить, я – не он. Вы ошиблись.Гоголь в шоке уставился на Бинха. И это был именно он, Николай был уверен в этом. То же имя, та же фамилия, это было бы невероятным совпадением. Но это было не совпадение. Что-то было не так .Это было слишком ненормально и странно, даже для этого места. Неужели он сходит с ума. Нужно было срочно уезжать отсюда. Неважно, что он скажет в отделе. Придумает что-нибудь. Сейчас это неважно.Он резко вскочил и направился к двери комнаты. Он уже хотел выйти, но столкнулся лицом к лицу с Яковом Петровичем. - Уже уезжаете, Николай Васильевич? – они стоят слишком близко друг к другу, Гуро мягко улыбается, чуть приоткрывая рот, а Гоголь непроизвольно начинает на него смотреть. Это ненормально. - К сожалению, Яков Петрович, к сожалению… - и не оставляя времени на размышления, он проскальзывает мимо Гуро, бросает тихое ?до свидания? и быстрым шагом идет к повозке. Он не слышит, как ему вслед Яков Петрович кричит слова прощания, но он и не хочет. Гоголь говорит извозчику, что они здесь закончили, и запрыгивает в бричку. Они отъезжают, а Гоголь слышит, как дверь главного комплекса отворяется, и на улицу выходит Гуро. Он чувствует себя предателем, так плохо попрощавшись с этим человеком, но ведь он ему ничего не должен. С чего Николай должен общаться с ним как с лучшим другом, они ведь знакомы всего несколько часов. Однако Гоголь чувствует долю вины и не может ничего с этим поделать. Ему остается лишь смотреть в окно и надеяться, что они еще увидятся в будущем. Но не здесь.Они почти доехали до ворот, как Гоголь услышал странный звук, исходящий из леса. Это были звуки шагов? Кажется, кто-то бежал по лесу. Он выглянул в окно, чтобы посмотреть, что это было, и в этот момент что-то врезалось в повозку. Удар, и мир заполонила тьма..***Николай Васильевич Гоголь умеет находить неприятности. Наверное, это можно считать еще одной его способностью. Ни один выход на улицу не обходиться без Гоголя, спотыкающегося о свою же ногу, ни один рабочий день не обходится без Гоголя, идущего не туда, куда надо, что приводит к плачевным последствиям. В общем, и в целом, это была самая ужасная способность Николая Васильевича, и он от нее много страдал. Как и сейчас, лежа на чем-то мягком и жмурясь от ярких солнечных лучей, он чувствовал боль во всем теле. И все, что он мог сделать в тот момент, это застонать: не то от боли, не то от своей неудачливости. Сами подумайте, он ведь почти уехал оттуда, как вдруг, БАМ, и все к чертям.- С добрым утром, Николай Васильевич. Как Ваше самочувствие? – Гоголь с трудом открыл глаза и посмотрел прямо на Гуро. Странное ощущение. - Что случилось?- В Вас, Николай Васильевич, очень неудачно врезался олень. Вы отделались лишь переломом ребра, ноги и небольшим сотрясением мозга, - Гуро грустно улыбнулся. – Вашему извозчику повезло меньше: он, к сожалению, погиб. Похоже, Вам придется задержаться у нас.Последние слова он говорил уже с искрами в глазах и какой-то надеждой. Гоголь же ответил ему смущенной улыбкой, а затем закрыл глаза и сразу же заснул. Гуро еще долго сидел около его кровати, смотрел на Гоголя и думал о своем. К нему несколько раз подходили медсестры, но всех он просил уйти одним лишь движением руки.Уже к вечеру Николай снова проснулся, но рядом уже не было Якова Петровича, поэтому он сел на кровати и снял мешающую ему повязку с головы. Через какое-то время он попытался встать, но голова закружилась слишком сильно, и ему пришлось сесть обратно. Он задумался о том, что вероятность столкновения с оленем была ничтожно мала, и о том, что, возможно, кто-то там хочет, чтобы он здесь задержался. Глупость, конечно, но у него ведь сотрясение. К тому же, нельзя говорить о том, что Бога не существует, если нет этому доказательств. А если есть Бог, то есть и Дьявол. Гоголь закрыл глаза и представил такую ситуацию: он стоит напротив Дьявола, и они смотрят друг другу в глаза. Он думает о побеге, Дьявол это знает, он может прочесть все его мысли. Гоголь это понимает. Так есть ли шанс спастись? Можно ли сбежать от Дьявола? Есть ли шанс у мышки, когда она смотрит в глаза коту, который лишь хитро улыбается ей в ответ? Есть ли выход? Он открывает глаза. Выход есть всегда.Когда к нему заходит медсестра, она спрашивает, не нужна ли ему помощь, но он лишь молчит. Тогда она протягивает ему бумагу с его расписанием процедур и молча уходит. А он так и остается сидеть на постели и думать обо всем: об этом месте, о его директоре, о Боге, о Дьяволе. И лишь под утро он засыпает, и снится ему, как на маленькой планете, охваченной огнем, сидит мужчина, вокруг которого танцуют люди из пепла, из спин которых растут сломанные крылья.***- Никогда не думал, что смогу когда-нибудь позволить себе такие процедуры. Наверное, чудеса все же иногда случаются, - он не смог сдержать улыбки, ведь его на процедуры провожал сам директор санатория. Он разбудил его ближе к полудню и с небольшим упреком сказал, что он проспал завтрак. Пришлось вставать, чтобы не огорчить Якова Петровича еще больше. - Я бы не назвал это чудом, Вы ведь пострадали, и теперь Вам придется на какое-то время остаться здесь, чтобы поправиться. Надеюсь, Вам понравятся все процедуры, я лично выбирал их для Вас,- кажется, он этим очень гордился, судя по его самодовольной ухмылке. Они уже подошли к месту, где Гоголю нужно было подышать ?целебным? воздухом, как сказал Гуро, затем он добавил, что они встретятся позже, и ушел. Медсестра объяснила ему правила поведения в этом месте, рассказала, что делать в случае экстренной ситуации, подтолкнула его к входу, и он остался совсем один в странно пахнущем тумане.Ничего не было видно, поэтому он ориентировался только на ощупь и звуки. Справа от него кто-то закашлял, слева были слышны чьи-то шаги, но нигде не было слышно разговоров. Он решил пройти немного вперед, чтобы никому не мешать, но он все шел и шел, а конца так и не чувствовалось. Вскоре его глаза начали привыкать, и он мог увидеть все, что его окружало. Это были стены из соли и деревянные скамьи у стен. Он обернулся, чтобы посмотреть, как далеко ушел, но там ничего не было. Точнее, там было стена, вокруг него были только стены и эти раздражающие скамьи, и нигде не было видно прохода или выхода к людям. Он оказался один заперт в этой соляной тюрьме. Он попытался прислушаться к кашлю и шагам, которые он слышал ранее, но услышал только шум своей крови, эхом отражающейся от стен. Еще чуть-чуть и у него начнется приступ паники. Он ненавидел замкнутые пространства. Это был один из его страхов. Гоголь подошел к стене, но не почувствовал никаких препятствий: скамейки куда-то исчезли. Он начал тяжело дышать, затем закрыл глаза и закричал. Это казалось единственным верным решением в данной ситуации. Он кричал до тех пор, пока не перестал слышать свое эхо. Он открыл глаза только, когда медсестра подбежала к нему и начала что-то говорить. Он смотрел на нее, но не понимал, что она говорит: это был какой-то ад. Кажется, потом он потерял сознание. По крайней мере, он не помнил, как его довели до палаты и как Гуро оказался рядом с ним. Он пришел в себя и начал что-то слышать, когда тот дал ему пощечину. Он потер свою щеку и посмотрел на Гуро глазами человека, которого предали. А Яков Петрович облегченно выдохнул.- Как же Вы напугали меня, голубчик. Нельзя же так делать. Я даже и не думал, что у Вас может быть аллергия на эти травы, - Гоголь со страхом в глазах смотрел на человека, который, как казалось, ему помогал, но видел он того Дьявола из своего сна и медленно понимал, что было не так в этом месте. - Со мной уже все в порядке, но голова немного болит, я бы хотел немного поспать,- он старался не думать о том, что будет делать дальше, пока Гуро находился в комнате. Поэтому он лег в постель, укрылся одеялом и закрыл глаза. Сам Гуро, наблюдавший за действиями Николая, кивнул и, пожелав ему добрых снов, вместе с медсестрой вышел из палаты номер двести один.Как только дверь захлопнулась, Гоголь распахнул глаза: ему нельзя спать: сны подвластны Дьяволу. Он хотел сбежать, уехать из этого санатория навсегда. Но это было не просто сделать со сломанной ногой в гипсе. Гуро говорил, здесь есть конюшня: там он сможет взять лошадь и добраться до деревни неподалеку. Там он попросит помощи, и все обязательно наладится. Он лежал так очень долго, обдумывая каждую мелочь: не хотелось, чтобы все произошло как в прошлый раз. Он думал о людях, находящихся здесь, и об их будущем. Почему они ведут себя так, будто ничего не происходит? Может, он их контролирует? Но что будет, когда они вернуться домой? Что, если Гуро создает армию убийц? А может, его просто забавляет то, что люди такие слабые, и их так легко подчинить себе? Но что тогда не так с Гоголем? Почему Гуро не может подчинить его себе полностью? Но что, если он этого и не хочет? Гоголь чувствует себя той самой мышкой, что попала под прицел огромного могущественного кота. И она ничего не может с этим сделать. Остается лишь бороться.Мой старый друг, мой верный Дьявол,Пропел мне песенку одну:- Всю ночь моряк в пучине плавал, А на заре пошел ко дну.Кругом стояли волны-стены,Спадали, вспенивались вновь, Пред ним неслась, белее пены,Его великая любовь.Он слышал зов, когда он плавал:?О, верь мне, я не обману?…Но помни, - молвил умный Дьявол, -Он на заре пошел ко дну.