1. (1/1)

Мы не ангелы, парень,Нет, мы не ангелы.Темные твари, и сорваны планки нам.Если нас спросятЧего мы хотели бы?Мы бы взлетели,Мы бы взлетели...Агата Кристи, Би 2, Люмен – А мы не ангелы, парень*Michael McCann – HomeСнежная равнина словно медленно дышала.Было тихо, падающий снег глушил все звуки, лишь далекий лай собак изредка посылал рябь по замерзшему безмолвному воздуху. Михаил невольно вслушивался в эту тишину, и ему причудливо слышался скрип звезд, скользящих по небосклону. Было тихо. Слишком тихо. Еще вчера эту плотную тишину разрывали смех детей, говор мужчин, шепотки женщин да приговорки старух у колыбели, сейчас же поземка лениво крутила ошметки пепла – все, что осталось от поселения. По этой равнине теперь бродили призраки, плачущие, стонущие, бесплотные. Наравне с ними бродил и сам архангел. В каком-то смысле и он был призраком, тенью былого Михаила. В радужках архангела выцвела вся зелень, белесая зима вытеснила жизнь из его мигом постаревших глаз. Между бровей плотно пролегли глубокие морщины, не покидавшие это место даже в забытьи, губы иссохли и истончились, но тело не потеряло своей силы. Трудно потерять мощь, когда каждый божий день Михаилу приходилось поднимать все тяжелеющий меч и разить им одержимых. Архангел привстал со своего места, оставив глубокий отпечаток в снегу. Мутная, дряблая луна скользнула по крыльям, отразив остатки былого блеска, бессильно опущенных, остановилась на доспехах, ставших почти коричневыми от несмываемой крови. Каждый нерв Михаила дрожал от нетерпения, каждая мысль вилась около ожидаемого Сбора, где наконец прольется свет на творящиеся ужасы. Почему поселение уничтожалось за поселением? Почему людей истребляли не одержимые, а ангелы, которые встали на сторону Михаила в этой войне? И почему Михаил каждый раз везде опаздывал, прилетая на очередное бывшее поселение для того, чтобы опустошенно ловить ладонью еще теплый прах человеческой жизни?.. Мигрень медленно подбиралась к вискам. Архангел сжал их, пытаясь прогнать боль. Он слишком устал. Михаил не отдыхал уже какой месяц, будучи в проклятой гонке с эфемерной тенью нового Апокалипсиса. Каждую свободную минуту он поднимал голову к небу и спрашивал, спрашивал, спрашивал, что происходит, но ответа не получал. Недоумение сменилось ужасом, потом паникой, и архангел кидался с материка на материк, но только опаздывал, терял и потихоньку умирал сам. На Небеса его не пускали. Ворота Рая были крепко затворены, и сколько Михаил не кричал, никто не откликнулся на светоносца. Единственным ответом была безмолвная, почти гробовая тишина. Он умирал – ангелы, надолго оторванные от родной обители истончаются, рассыпаются в прах вдали от дома, от облаков, от братьев и Отца. Архангел до конца не верил, что ему уготовили такой бесславный конец. Лишь однажды ночью слабый зов горна едва не свел его с ума. Вскочив, он слушал свое загнанное дыхание, перетаптываясь на месте как нетерпеливый и встревоженный скакун, готовый помчаться по первому зову. Прошли мучительные секунды, похожие на века, и слух снова уловил повторное золотистое дыхание горна, оборвавшегося посередине мелодии. Архангел знал, что это значит. Через полтора дня. Этого времени достаточно, чтобы обдумать свои вопросы, и достаточно, чтобы уничтожить последние крохи человеческой жизни.За эти полтора дня Михаил немного воспрял духом. Какой-никакой ответ лучше, нежели пустота и безмолвие. Но теперь, сидя у могилы человеческих жизней, архангел ощущал огромную усталость. Где-то в глубине его благодати росла черная дыра, растущая с каждой смертью человека, с каждым уничтоженным жилищем.Головная боль расползлась по голове и отдалась в шее. Остались считанные минуты до открытия портала, и архангел так долго ждал этого дня. Но сейчас ему хотелось просто лечь, закрыть глаза и забыться вечным, спокойным сном.***Портал швырнул его в пол Царства со всей своей дури, у Михаила отнялось дыхание. Покачнувшись, но устояв на ногах, он потряс головой, и боль тут же угнездилась в висках, покалывая иголками. Уши заполнил обычный шум Сбора – голоса, редкий смех и тонкое, почти птичье пение хора. Архангел медленно обвел взглядом зал, похожий на мраморное гнездо. Все только-только начинали собираться, и Михаил бросился в пеструю толпу, стараясь углядеть, схватить знакомую фигуру глазами. Они не виделись почти четыре года с начала войны, с того самого раза, когда Михаил опустил свой меч, не убив Гавриила, после чего его брат напоследок обжег Михаила яростным и немного растерянным взглядом и улетел. Они практически не встречались – лишь издалека видели друг друга, молчаливо скользили по лицу друг друга ожидающим взглядом. То ли были слишком заняты, то ли действительно старательно избегали встреч друг с другом – факт оставался фактом – они ни разу не поговорили. Глаза терялись в шелухе одеяний ангелов, Михаил все пытался углядеть скромное обличие брата, был готов увидеть его лицо, его глаза, и все же споткнулся взглядом об его гордую осанку. Гавриил стоял неподвижен в тени большой серой колонны, поодаль от остальных. Скрестив руки, он спокойно и отрешенно наблюдал за своими братьями и сестрами с небольшого возвышения, словно мыслями был где-то далеко. Задумчивость вилась вокруг мощной фигуры почти материально, Михаилу хотелось опустить ладонь в мысли брата и рассмотреть каждую на свету. Доспехи на нем были все те же, просто до блеска вычищенные и отполированные. У него была удивительная черта - педантичность аккуратно сочеталась с бурным, яростным характером, проявляющийся не только в делах, но и в привычках, поступках, словах.Михаил осторожно приблизился к нему, легко тронул за плечо. Веки распахнулись, и он почти утонул в чистой синеве радужек, как светлое море в глазах архангела словно затянулось темно-синей толстой коркой льда. На миг во рту завязли все слова, которые Михаил хотел сказать брату, но выдал совсем другое:- Что происходит?Гавриил передернул плечами, отводя взгляд. В нем чувствовалась молчаливая стена, о которую можно было биться, как рыба об лед, и разбить все свои доводы, чувства, слова вдребезги. Но Михаил первым бросил камень.- Как? Вроде ты всегда у нас был на первых рядах.Почти мальчишеская подначка, но она подействовала – стена в Гаврииле колыхнулась тяжелой волной гнева. Это успокоило Михаила. Гавриил всегда злился, сколько он его помнил, впадал в раздражение от любого пустяка – будь это нестройные голоски школяров-хористов под окнами покоев или ушлый враг. Однако сейчас брат промолчал. Может быть причиной этому послужило хлопанье шести крыльев и громкий голос наконец появившегося Метатрона. Все разом стихли, прекратились шепотки и шорох одежд, свитки спрятались обратно в карманы, хор замолчал. Метатрон обвел собравшихся тяжелым взглядом из-под густых нависших бровей. Родинка на правой стороне лба каждый раз опускалась вниз, когда ангел хмурился. Метатрон заговорил, глубокая вертикальная морщина между бровями углубилась еще сильнее, уголки губ опустились. - Я – Метатрон, Посредник и Глас Бога, тот, кто передает приказы сонму ангелов, Господа хвалящих. Слушай же! – голос Метатрона, густой и бархатистый, лился в полной тишине. – Отец Всевышний устал. Устал от грешных детей своих, которые не понимают чуда, данного им Свыше. Они не молятся, не причащаются, и даже не верят в своих ангелов-хранителей. Поэтому Господь удалился в кущи Райские, написав последний свой завет: жизнь людскую, человеческую истребить, как и все живое на земле; ангелов, Сынов и Воинов Господних, пошедших против воли Господа, казнить или наказать – от тяжести их проступков. Каждому будет поручена Воля, и у каждого ангела будет свой приказ, а за исполнение сего поручено мне, как главному Посреднику Его Воли.Сонм ангелов не двигался мгновение, а потом разом зашипело, загудело, как рой напуганных пчел.Михаил стоял ни жив ни мертв. Все в нем застыло, перемешанное с ледяной крошкой ужаса и неверия. Неужели все, что сделал до этого, было напрасным? Зачем тогда Бог его воскресил, уверив в правильности его поступков, зачем отозвал Гавриила и его строй, не дав закончить начатое? Зачем нужен был отложенный старт, пропитанный фальшивой надеждой на спасение? Что изменилось сейчас? Почему Господь сам не пришел на Собрание, как положено?Михаил поймал взгляд брата, встречаясь со своими отзеркаленными мыслями. Едва уже Михаил хотел крикнуть, что не верит словам Посланника, как его опередил чей-то высокий звучный голос.- Метатрон – лжец!Голоса разом стихнули. Метатрон побледнел от гнева, искры молний пробежали по его рукам, перескакивая с пальцев на писчую палочку. Он сжал ее, с оглушительным треском сломав ангельское серебро. - Хватайте наглеца!С трибуны тут же спрыгнул Хаулиил, высокий, сильный и самый быстрый ангел с огненной плетью в руках. Через секунду в его жилистых руках оказался тот, кто посмел выкрикнуть немую правду всех собравшихся. Имени его Михаил не знал. Он был совсем юным ангелом с курчавыми черными волосами и золотистым ободком вокруг лба, тонкий и хрупкий настолько, что рука, его удерживающая, были раз в пять крупнее и мощнее всех его конечностей вместе взятых. И тут архангела пронзила острая догадка - он все смотрел на Хаулиила, но взгляд его теперь был прикован не к мальчишке, которому по всей видимости грозила расправа, а к длинной, тонкой, с грубой железной ручкой огненной плети. Проклятье, с которым мог совладать только один ангел, - плеть огня и молний, уничтожающая все, что попадется на пути. Михаил вспомнил сожженные начисто поселения и все неожиданно встало на свои места.Хаулиил бросил взгляд на Метатрона, и, дождавшись ответного кивка, с размаху хлестнул провинившегося ангела плетью по спине. Тот сгорел заживо – нелепо взмахивая руками и истошно крича, пока тонкий голосок не оборвался. Все сидели не двигаясь, пораженные увиденным. Только дробный и частый хохот разорвал тишину зала, - заливался Рахаб, искренне веселясь своею жестокой сущностью. Михаил сглотнул и снова покосился на такого же оглушенного увиденным Гавриила. Все это превращалось в какой-то дурной маскарад.