Пролог (1/1)

Бессмертие имеет свои минусы. И чем дольше длится твоё существование, тем больше их находишь. И самый большой - скука. Изо дня в день, из года в год, из века в век, за небольшими исключениями происходит одно и то же. Я знаю о чём говорю. Мне три тысячи лет с лишним. Ты убиваешь, чтобы насытиться, убиваешь, когда вершишь правосудие, убиваешь просто, чтобы укрепить свою власть. Ты монстр, жуткий убийца, твоим преступлениям нет числа, но в конце концов ты перестаёшь считать смерти от твоих рук, тебе становится всё равно. И убивая в очередной раз, уже не чувствуешь ничего, кроме скуки.Когда я был смертным, всё было иначе, каждый миг поражал новизной.Я родился в семье римских патрициев и как водится, меня женили едва я научился отличать мальчиков от девочек, на такой же по возрасту девочке из дружественной патрицианской семьи. Какая любовь, что вы? Мы даже не очень дружили. Честно говоря, она вообще с трудом меня переносила. Заинтересовались друг - другом мы только достигнув созревания. Конечно это тоже не имело никакого отношения к любви, мы познавали друг друга и не более. И тем не менее, каждый день нёс в себе новизну, каждый миг был в радость.Нам обоим было за тридцать, мы успели родить близнецов и вырастить их до шестнадцати лет, когда Цезарь набирал свиту и я, как один из самых родовитых патрициев, попал в неё одним из первых. Если бы я знал, что это перевернёт мою жизнь и приведёт меня к бессмертию, я ни за что не согласился бы. Но время вернуть невозможно, как невозможно вампиру снова стать человеком.С другой стороны, служба в свите Цезаря дала мне друзей, самым близким из которых стал плебей Маркус Юниус Брутус. Да да, Маркус Вольтури, это именно он. Его младший сын Марк Брут ходил в любимчиках Цезаря, злые языки даже поговаривали, что Брут - его сын, но это не правда. И там же я встретил Фабию. Будь навеки проклят тот день, когда я впервые увидел её. Именно она, приняв бессмертие от императора обаяла меня своим даром влюблять в себя всех, кого ей нужно и я оглох и ослеп от вызванной её воздействием страсти. Именно она, желая возвыситься за мой счёт, как одного из родовитейших патрициев Римской империи, став бессмертной убила мою жену. Она убила бы и детей, если бы я не упросил её лучше даровать им бессмертие, поклявшись, что они никогда не помешают нашей любви. Глупец! Какой любви? Фабия не любила никого и никогда. Она была гетерой при дворе, а женив меня на себе, стала патрицианкой и мечтала окрутить самого Гая Юлия, стать императрицей. Но хватит о ней. Я убил её уже очень давно и воспоминания о годах рядом с ней вызывают только боль. Не о ней. О своей загубленной жизни и загубленных жизнях моего сына и моей дочери.Да, жизнь моя была скучна и монотонна. Я старался делать заинтересованный вид, когда что то происходило во дворце. Но происходило практически, за маломальской разницей, одно и тоже, и делая восторженное лицо, в глубине я ощущал пустоту. Мне было плевать.Так и проходила моя вечность, до тех пор, пока однажды во дворце, в моём кабинете, внезапно появилась ОНА.