Глава 16. Четыре - шесть или овечки не водятся с волками. (1/1)

Клара посмотрела на себя в зеркало и довольно вздохнула: из отражения напротив на нее смотрела молодая женщина небольшого роста в шелковом темно-фиолетовом платье с пышными рукавами, аккуратный верх которого был украшен черной бархатной лентой, а талию, - сделанный из того же материала что и лента, - ремешок с золотой пряжкой. Ее волосы были собраны в высокую прическу и переплетались с фиолетовой нитью, а привычные косы обрамляли нежный овал лица. На голове, в дополнении к бриллиантовому колье на тонкой лебединой шее, у нее находилась бриллиантовая диадема, - образ в оперу осталось дополнить лишь шелковыми белыми перчатками. Юная герцогиня еще раз оглядела себя с головы до ног и остановила взгляд океанических глаз на небольшом животе, который на пятом месяце уже начал совсем немного проглядывать из-под многочисленных юбок платья. Тошнота сменилась едва ли контролируемым аппетитом и желанием целый день есть каштаны, а на завтрак, обед и ужин обязательно подавали горячий сладкий чай. Теперь затягивать на талии корсеты стало немного сложнее, а сшитые в ноябре прошлого года платья стали подходить совсем впритык. Она менялась. И Клара понимала, что это вполне закономерно. Ей нравились эти изменения. Они доставляли ей приятную радость.Она любила ощущение того, что внутри нее есть кто-то еще, кто-то очень значимый и теплый. Кто-то, кого она еще не видела, но уже всем сердцем полюбила. Еще год назад Клара бы не могла сказать, что мечтает о замужестве и материнстве, что мечтает о семье и спокойствии. Еще год назад она хотела лишь уйти из-под отцовского крыла, куда угодно, ей было все равно. А затем летом она встретила герцога. И не поняла, в какой момент все стало иметь значение: кто будет ее муж, с кем ей придется лежать всю оставшуюся жизнь на одной подушке, кто будет держать ее за руку и сопровождать на ужины и в оперу. Ей вдруг стало не все равно. Равнодушие сменилось навязчивым беспокойством. Если бы в тот момент у нее спросили, она бы предпочла прожить оставшуюся жизнь под одной крышей с невыносимым отцом, чем с другим мужчиной. Однако так вышло, что герцог почему-то выбрал ее. Он так и не говорил почему. А Клара не спрашивала. Помнится, когда Джон делал ей предложение, он сказал, что выбрал ее, потому что она – это она. И более Кларе не хотелось ставить в его неудобное положение, ведь он так не любил говорить о том, что он переживает. Хотя, несмотря на то, что все переживания можно было прочесть у него в хмурых глазах, на этот вопрос Клара не могла найти ответа. В любом случае, все те события остались далеко позади, а впереди ее ждали новые, пока что совсем неизвестные ей материнские чувства. Оторвав свой синий взгляд от зеркала, Клара перевела его на кровать – другую, еще совсем новую, не уступающую по своей красоте той, что находилась в их поместье в Эдинбурге; на кровать такую же достаточно большую, вполне вмещающую двоих человек, но все же такую же пустую. Одинокую. Одноместную. Тоскующую.Новая кровать. Новое поместье. Старые добрые они.Дело в том, что две оставшиеся недели марта прошли в поспешных сборах в Лондон: вернувшись с починенной брошью, которую Джон неуклюже разбил по своей невнимательности, герцог сообщил, что в конце мая он отправится в Европу, где его ожидают очередные суетливые месяцы, как он выразился ?скучной торговли?. И Клара просто…Ей не хотелось. Ей не хотелось, чтобы он уезжал. Ей хотелось, чтобы он был рядом, хотя бы пока она не разрешится от бремени, пока не придет в себя. Ей не хотелось проходить через это в одиночестве. Она думала, что пусть Джон и не спит с ней в одной кровати, но его присутствия в поместье было вполне достаточно для того, чтобы она чувствовала себя защищенной и в безопасности. И она настолько привыкла к нему, что теперь не знает, как быть без него. Но Клара не могла ничего изменить. А тем более сказать об этом герцогу.Ей казалось это слишком эгоистичным, похожим на ребячество - попросить герцога никуда не ехать, потому что ей страшно оставаться одной. Именно поэтому, когда Смит сказал, что ему необходимо подготовить документы и поехать в Лондон на некоторое время, Клара совсем не препятствовала и смирилась со своей участью. - Я хочу, чтобы Вы поехали со мной, Клара, - сказал он, мягко посмотрев на свою жену в полумраке ее спальни, в которой он был редким гостем. - Подождете меня там, пока я не вернусь из своего путешествия. Проведете время в более теплом месте, Вам же постоянно жарко, - напомнил он, - познакомитесь с новыми людьми, смените обстановку, в конце концов. Я думаю, Вам пойдет это на пользу. А затем через парочку месяцев мы вместе вернемся в Шотландию, - улыбнулся мужчина. В тот вечер Смит зашел, как обычно проведать ее перед сном и пожелать доброй ночи. Но вместо того, чтобы успокоить девушку, он лишь ее завел. Клара ведь тогда воодушевилась предстоящей поездкой настолько, что не могла уснуть до самого утра: она ворочалась в кровати и никак не могла найти себе в ней место; в голове навязчиво крутились мысли о том, что необходимо собрать, каких слуг забрать с собой, какую одежду герцога следует подготовить, брать ли повара с этого поместья, или лондонские повара не хуже местных, а так же еще много других бытовых вопросов, которые требовали от нее срочных решений. Теперь же, когда долгие дни в дороге, прошедшие для нее не с самым большим комфортом, подошли к концу, и она смогла обжить приобретенное в прошлом году герцогом небольшое, но вполне уютное поместье, последний в знак благодарности пригласил ее в оперу, при этом вскользь упомянул о том, что юный Свифт тоже заглянет на премьеру вместе со своими близкими – Лиззи и матушкой. Герцог также сказал ей о том, что помимо Свифтов на премьере должны будут присутствовать благородные английские семьи – Коллинзы, Хиллы, Брауны, Джонсоны и многие другие. Первые кстати, ждут их у себя на прием после представления.Об этих семьях Клара слышала многое, но знакомиться с ними лично возможности ей никогда не представилось, поэтому она немного волновалась. Ее ладони взмокли еще до того, как она вышла из спальни. Она ругала себя, говорила, что ведет себя так, словно в первый раз попадет в высшее общество. Ее муж самый богатый человек в Королевстве, и ей бы уже давно надо привыкнуть к знатным семьям, что вьются за его спиной. Когда она выходила за Смита замуж, все это шло в комплекте. Еще раз мельком оглядев себя в зеркале (чтобы не было никаких огрехов) она взяла в руки белые шелковые перчатки и накинула на плечи белую накидку – лондонский вечер сегодня был прохладным. - Мы можем ехать, - сказала она герцогу, спустившись в парадную поместья. Мужчина, стоявший у подножья лестницы в ожидании супруги, посмотрел на нее, как только она подошла к нему. И едва ли сумел бесшумно проглотить ком, собравшийся в его горле от того, что он, славно эрудированный высокообразованный человек, не смог найти подходящих слов для комплимента в адрес девочки, которой наверняка было бы приятно услышать, что часы, проведенные за подготовкой на премьеру, прошли недаром. Однако все что он смог сделать - это лишь кивнуть ей в ответ и указать рукой на выход. Путь до оперы был совсем недолгий: где-то минут пятнадцать. Эти девятьсот секунд, что длилась дорога, они ехали в полной тишине. Всю дорогу Смит лишь смотрел в окно.Герцог не смотрел на нее. Не хотел чувствовать себя неловко, залюбовавшись тем, как темная ткань платья оттеняет ее бледную кожу, как нежные яблочки ее впалых щек становятся румяными от прохлады весеннего вечера, как синие, совершенно тихоокеанские глаза наполняются теплым блеском и смотрят на него так наивно и чисто. Поэтому решение глядеть в окно было для него самым разумным. А Кларе не нужно было, чтобы Джон что-то говорил. Или смотрел. Клара понимала, что он хотел сказать ей триста секунд назад у лестницы. Поняла по тому, как заметила этот блеск в его серых глазах, который погас едва ли успев блеснуть. А затем карета остановилась у главного входа в театр Друри-Лейн, куда на каждое представление съезжались все аристократические сливки британского общества. Лакей услужливо открыл дверь и протянул Кларе руку, помогая ей выйти из экипажа. Она благодарно улыбнулась, а затем, подождав, когда Смит сойдет с кареты, направилась к входу в здание. Первым делом, Клара и Джон передали верхнюю одежду местным лакеям, а после разместились в особой ложе, где им вежливо предоставили программку выступления и предложили бокал игристого - они отказались. Герцог несколько раз проведал о ее самочувствии, и, в обоих случаях услышав положительные ответы, благополучно разместился на удобном кресле и сосредоточился на опере о любви, которая довела главного героя до трагической казни. Волнительные три часа казалось, прошли как один, сливаясь в один единственный ком боли, страданий и горькой печали. Джон видел, как его супруга скромно, едва заметно вытирает уголки глаз, скрывая непрошеные слезы. После оперы, в вестибюле Друри-Лейн герцог Джеймс Коллинз вновь напомнил им о вечере, сказал, что ?просто необходимо отметить встречу за бокалом бренди?, и Джон с ним вежливо согласился. А после этого Коллинз оглядел представленную ему Клару с головы до ног и похвалил Смита за выбор столь чудесной жены. В минутах пятнадцати от западной части Гайд-Парка была расположена красивая усадьба из белого камня. Сады, которые уже начинали потихонечку цвести, встречали Клару и герцога на самом въезде к родовому гнезду Коллинзов, а у самого входа стояла супруга Его Светлости, которой на сегодняшней премьере не было по причине подготовки приема. Клара не особо хотела находиться в этом месте, но на предложение Коллинза было невежливо давать отрицательный ответ, поэтому им пришлось приехать. Она знала, что Джон разделяет ее чувства по этому вопросу, так что это позволяло немного расслабиться.Когда карета остановилась на входе в усадьбу, герцог первый вышел из экипажа и затем протянул Кларе руку. Она приняла ее и вышла следом за мужчиной. - Джон, сколько лет этой усадьбе? Она оглядела пышные колонны украшенные богатыми барельефами и золотой лепниной, мраморные статуи, в одиночестве стоящие в саду, казалось, вышли прямиком из античности, а брусчатка, что вела к поместью, сопровождалась аллеей витых фонарей, в которых ярко горели ароматные свечи. Именно поэтому здесь, несмотря на холодный апрельский вечер, стоял запах цветущих роз, и Кларе это даже понравилось. - В конце шестнадцатого века первый герцог Коллинз решил основать на этом месте свое семейное гнездо. Именно тогда сюда были привезены эти статуи эпохи Возрождения. Вглядитесь в них: словно застывшие в определенный момент люди, закованные в холодный мрамор, оставшиеся навечно молодыми, и кто знает, сколько желаний у них осталось за плечами, - выдохнул герцог, быстро окинув дом Коллинза взглядом. Они начали идти к входу в поместье, у которого уже их нетерпеливо дожидалась хозяйка дома. Ему показалось, что Клара выглядела заинтересованной, и потому вздох облегчения едва ли не с шумом сорвался с его губ. Ведь Смит знал, как ей некомфортно находиться вне дома. Вне их двоих. Смит, конечно же, уже бывал здесь. Но сколько прошло лет с последнего визита, он не помнил, потому что это было настолько неважно, что тратить на это свою память казалось ему бессмысленным. - Вы сегодня немного меланхоличны. Это опера на Вас так повлияла? – Улыбнулась Клара, по-свойски схватив мужа под локоть. Ей нравилось так делать.А ему нравилось, когда она так делала. Один - ноль. - Я бы предпочел в данный момент быть у себя дома, - прошептал герцог ей на ухо, слегка наклонившись к ней. И в этот момент он заметил, как на короткое мгновение Клара задержала дыхание от такой интимной почти что близости. Как она перестала моргать и смотрела лишь в его глаза, такая маленькая, юная, свежая, наивная, чистая, как эти синие глаза. Настолько большая, что герцог едва ли умещал ее в своем сердце. Один – один. - Но, как и у этих статуй, мои желания останутся за моими плечами, - продолжил герцог и пожал плечами, слегка коснувшись правой рукой ее кисти в белой перчатке на своем локте. - Я буду рада, если в Вашем желании будет место для Вашей благоверной, потому что она тоже не особо хочет находиться в этом помпезном месте, - сказала она сквозь зубы, наиграно улыбаясь жене герцога Коллинза, до которой оставалось еще шагов пятнадцать. - Вы такой сноб, Клара, - лишь чуть слышно ответил Джон, слегка сжимая ее руку. Бывшая Освальд его позабавила, и он даже хмыкнул. - Добрый вечер, миссис Мари Джеймс, рад Вас видеть, - он вежливо поцеловал протянутую в черной перчатке руку госпожи, а затем расправил плечи в гордую осанку. - Здравствуйте, герцог, я бесконечно рада Вас здесь видеть, - улыбнулась Мари. - Как много лет прошло с Вашего последнего визита, - сказала она, качая головой. Эта женщина, волос которой уже коснулась едва заметная среди полумрака сада седина, скорее всего, была ровесницей Джона. Про себя Клара отметила, что возраст мало тронул ее лицо и тело – госпожа Коллинз была стройная высокая женщина с мягкими чертами лица, лишь морщинки в уголках ее глаз, да нависшее над ресницами верхнее веко говорили о том, что ей уже давно даже не тридцать. Однако мягкость, нежность и кротость в ее взгляде карих глаз, движениях рук, изгибе улыбки располагали к себе, и Клара вспомнила старого доброго Уильямса Уильямса Пэрла, которому невольно хотелось доверять и по которому она очень соскучилась.- Позвольте, я представлю Вам свою жену, - Джон отпустил руку хозяйки и сложил кисти в замок за спиной. – Миссис Клара Смит, - кивнул мужчина на девушку, что стояла рядом и не встревала в разговор. Мари оценивающим взглядом осмотрела ее с головы до носок черных туфель, что выглядывали из-под длинного подола темно-фиолетового платья, остановила взгляд на ее левой руке, которую Клара невольно положила на слегка выпирающий живот, а затем взглянула ей в синие глаза и довольно, почти что по-матерински улыбнулась. И у Клары в этот момент что-то щелкнуло в груди, стало почему-то в разы теплее. Ей понравилось находиться рядом с этой женщиной. - Добрый вечер, рада познакомиться, - вежливо кивнула Клара головой. И она улыбнулась леди Коллинз в ответ с такой искренностью, которую никому кроме Пэрла и не проявляла. И это действие не ушло от внимательного взгляда Джона, который не сводил с нее глаз. - Мне тоже приятно, миссис Смит, - ответила женщина. – Прошу герцог, проходите внутрь, вечера еще довольно прохладные, совсем не стоит, чтобы Ваша красивая жена прихватила простуду, ей это будет вредно, - ответила Мари и кивнула на дверь. – Кстати, - окликнула их она, когда они уже почти вошли в парадную, - не думайте, что я отпущу Вас этим вечером. Мы приготовили Вам спальню, а завтра непременно займемся охотой, - Мари игриво подмигнула герцогу, которому ничего не оставалось делать, как лишь кивнуть в ответ. - Притворитесь, что Вам плохо, Клара, и тогда завтра утром мы уедем к себе домой, - вновь прошептал он ей на ухо, когда помогал супруге снять накидку. Нежный аромат ее французских духов ударил в нос, заставив кожу покрыться мурашками. Благо сюртук и рубашка все это скрывали.Два – один. - Я сама хотела предложить Вам эту идею, - ответила она, заглядывая себе за плечо, чтобы уловить выражение лица супруга. – Хотя Коллинзы и не кажутся такими плохими людьми, - продолжила она, повернувшись к мужу лицом. Они были лишь в нескольких сантиметрах друг от друга, и Клара с таким вызовом смотрела ему в глаза, что у него во рту все пересохло. Эта меленькая и хитрая девушка намеренно его заводила, прекрасно понимая, что он не может ее касаться еще ближайшие пять месяцев. И если ей он не говорил, то для герцога уже давно не было тайной, что по теплоте ее тела, бархатной коже и тому, как она сжимала его плечи в минуты близости, он давно соскучился. А Кларе же нравилось эта недоступность. На протяжении долгих месяцев, что они не делят постель, между ними летают молнии и искры, которые заставляют их желать друг друга. Однако в данный момент, это было ответом на недавний уличный жест, когда он шептал ей в ухо о том, что хочет домой. Так-то, сэр Смит, три - один. Клара хитро улыбнулась мужу, а затем отстранилась – если бы их увидели со стороны, это выглядело бы неприлично. Однако своей маленькой игрой она была вполне довольна. - Прошу Вас, не обольщайтесь, - лишь ответил Джон и также сделал шаг назад. – Предлагаю дойти до других гостей, - мужчина кивнул головой в сторону приемной, а затем направился прямо к ее дверям. Клара же засеменила следом.В роскошной зале, в которую они прошли, все было украшено нежно-розовыми розами и белыми тюльпанами. За маленькими столиками у дальней стены сидели мужчины разного возраста и уже играли в карты, повышая при этом ставки. Среди них она заметила Тома Свифта. Он сначала не отрывался от партии, а затем, заметив ее в проходе, внимательным взглядом оглядел ее. Под этим взглядом девушке стало совсем не по себе: неприятные мурашки пробежались по спине.Она почувствовала себя слишком уязвленной и потому вновь взяла мужа под руку, словно искала в нем спасение. Убежище. И так оно и было. Здесь она никого и не знала, а Джон придавал ей уверенности – во всяком случае, ему, так же как и ей, было не в радость находиться в этом месте. Поэтому, когда он был рядом, ей было комфортнее. В свою очередь Джон перехватил испуганный взгляд Клары, и заметил на кого она смотрит и кто смотрит на нее. Мужчина остановил свой взгляд на Томе Свифте, который был настолько занят тем, что бессовестно оглядывал его жену, что даже не обратил внимания на его встречный взгляд. И герцогу это совсем не нравилось. От того, что Клара напряглась, мужчина сразу понял, что между этим парнем и его женой произошел какой-то неприятный инцидент, который эти двое скрывают и последствием которого стало страшное происшествие у Пэрлов. В любом случае сегодня Джон собирался закончить свое расследование, начатое еще в недавнем марте. Он решил действовать не спеша, поэтому повел Клару в другой конец зала, где молодые девушки вели тихие беседы, попивая игристое шампанское из дорогих хрустальных бокалов, а сам собирался направиться к мужской компании и сыграть партию в вист. - Дамы, добрый вечер, - поздоровался он с двумя девушками, в красном и синем платьях. Клара оглядела их с головы до ног. У обеих были светлые волосы, собранные в высокие прически, подобные ее. Девушки были знатно выше, стройны, имели карие глаза и достаточно добрые улыбки, которые напоминали о Мари Коллинз. Клара предположила, что это могли быть ее дочери. – Как же Вы выросли за то время, что я не навещал Вашу семью! – Герцог действительно удивился: когда он был здесь в последний раз, эти две девочки были совсем маленькие и мало что понимали. А сейчас они стоят перед ним, взрослые, уверенные в себе, знающие себе цену, но при этом достаточно добродушные и совсем не высокомерные. Разве что совсем чуть-чуть. - Здравствуйте, герцог Смит, рады Вас видеть, - ответила девушка в красном и мило улыбнулась. У нее блеснули глазки, и Кларе это не понравилось. Она оглядела девушку еще один раз и заметила на ее левом безымянном пальце кольцо с рубинами, а затем поняла, что сама она превратилась в глупую ревнивицу. - Добрый вечер, герцог, - улыбнулась другая девушка в синем платье, что идеально сидело на ее плечах. Выглядела она немного моложе девушки в красном, и показалась ей менее открытой, отчего Клара подумала, что они с ней в этом похожи.- Позвольте, я представлю вам, свою жену – леди Клару, - в очередной раз за вечер мужчина указал на нее рукой. - Клара, это Эмма и Шарлотта Коллинзы, дочери Мари и Джеймса, - а после он едва слышно прошептал ей на ухо, - они Ваши ровесницы, думаю, Вы найдете, о чем поговорить. – Выпрямившись и положив руку на ее спину, тем самым заставляя Клару взглянуть на себя, герцог продолжил: - Пожалуй, я оставлю вас, дамы, и присоединюсь к мужчинам, увидимся за ужином, - кивнул он ей, а затем, когда она мягко улыбнулась, целенаправленно устремился к столику, за которым сидел Свифт, однако увидел кое-кого получше.- Господа, добрый вечер, - поприветствовал он мужскую часть за столом, при этом внимательно следя за взглядом Тома. - Вы слишком редкий гость, Смит, чтобы оставлять Вас на ногах, прошу, присаживайтесь рядом и сыграйте с нами, - едва ли отрываясь от карт, сказал Джозеф Хилл – мужчина в годах, полноватый, и носящий монокль на правом глазу. - Признаюсь, сэр, я серьезно подумывал об этом, но увидел прекрасную леди Луизу Браун, сидящую в одиночестве, и решил составить ей компанию, так что прошу меня извинить, - ответил он, повернувшись к столикам с левой стороны, за одним из которых сидела молодая женщина примерно тридцати лет в темно-зеленом платье. Она выглядела немного опечаленной, но герцогу необходимо было наладить с ней контакт, так как именно она была в тесных отношениях со Свифтом и наверняка могла знать, что произошло между этим молодым человеком и его женой. – Миссис Браун? – Позвал он ее, подойдя к столику, а затем поцеловал протянутую ему руку в белой перчатке. - Здравствуйте, - произнесла женщина, кинув на него мимолетный изумрудный взгляд полный тоски и глубокой печали. Герцог не стал ждать приглашения и беспардонно сел напротив нее. - Как Вы?... – Начал было он, но был бестактно прерван.- Я слышала, Вы пришли со своей супругой, - вдруг сказала она, перебивая его на полуфразе. Женщина смотрела на него чуть сощурив зеленые глаза, в которых блестел легкий интерес и ненавязчивое любопытство, словно она пыталась таким образом абстрагироваться от других тоскливых мыслей, что засели в ее милой головке. - Совершенно верно, - кивнул он, решив поддерживать диалог до самого последнего. Луиза не была в том настроении, чтобы вести дружескую беседу, скорее она отдавалась в данный момент меланхолии и горечи. – Та девушка, в темном платье с лентами, рядом с Эммой и Шарлоттой,- кивнул он в сторону Клары, которая в этот момент отказывалась от протянутого бокала с шампанским. Он подметил, что девушка не выглядела встревоженной, наоборот достаточно расслабленной: немного румяные щеки выдавали ее смущение и при этом заинтересованность в беседе, поэтому герцог вернулся к своему плану - разговорить Браун. - Красивая, - тоскливо сказала женщина, повертев в руках хрустальный бокал с алкогольным напитком. - Спасибо, - кивнул герцог, собираясь было узнать у нее, все ли хорошо и почему в столь прекрасный вечер она пребывает в таком дурном настроении, однако возможности миссис Браун не предоставила. - Я никогда не понимала, почему мужчины говорят на это ?спасибо?, - она положила голову на согнутую в локте левую руку и недоуменно покачала головой, - словно это вам делают комплимент, - она вновь посмотрела на него печальными глазами, и перевела взгляд на Клару и ее животик. - Я подумал, Вы делаете комплимент моему выбору, - пожал плечами герцог, немного опешив от такой прямоты. Он отметил, что эта беседа мало чем напоминала светскую и скорее всего данный разговор сведется к тупику.- С чего Вы взяли, что это Вы выбрали ее? – С вызовом в низком голосе спросила Луиза, делая глубокий вдох и выпрямляя спину. - Может, это она выбрала Вас? – Вопрос был достаточно интересный. Раньше Смит не рассматривал их женитьбу с этой стороны, но видимо в самые ближайшие сроки это придется сделать. - Тогда тем более комплимент, раз меня выбрала красивая девушка, - быстро нашелся Джон и довольно улыбнулся. - Красивые девушки, сэр Смит, всегда делают неверный выбор, - грустно сказала Браун и одним глотком осушила бокал, что держала в руках. - И Вы тоже? – Спросил он, глядя ей прямо в глаза, и в этот момент никакой удовлетворенности в его груди не осталось: она сменилась досадой за столь красивую женщину. - Знаете, что я Вам скажу? – Она наклонилась к нему и поманила указательным пальцем левой руки, чтобы он придвинулся. Мужчина не стал сопротивляться, послушался и наклонился к ней в ответ в ожидании последующих слов. – Вам стоит присматривать за ней, потому что многие ее захотят, - многозначительно произнесла Луиза, смотря не ему в глаза, а на Клару, вокруг которой уже росла компания. – А, к черту, я пойду к себе в комнату, - язык практически ее не слушался, и выглядела Луиза Браун жалко, - передадите моему горячо любимому супругу, хорошо, Ваша Светлость? - Конечно, - кивнул он, смотря в след не дождавшейся ответа женщине. Уже на выходе она взяла у прислуги, разносившей напитки, с подноса еще один стакан и вышла прочь, оставляя у герцога неприятный осадок от беседы. Она говорила достаточно интересные вещи, которые следовало бы непременно обдумать, однако пока его зацепила лишь последняя фраза о том, что многие захотят Освальд. И ему не составило труда понять, что эти ?многие? никто иной как Свифт.?Мерзавец?, - подумал Смит, сжимая правую руку в кулак, и посмотрел на Клару, что заинтересованно слушала собеседников. Перед глазами возникла картина, как этот сопливый мальчишка открывает ей свои чувства, при этом держит ее за руку и не дает ей возможности не слушать. Неужели Клара бы молчала о таком неуважении? А может, случилось что-то более неприятное? Может между ними произошло что-то, что?..А дальше герцог думать не хотел. Потому что это не было правдой. Он знал Клару, она бы не стала.Джон оглядел залу в поисках супруги и заметил, что вокруг нее собирается большое количество молодых людей, среди которых затесался и этот прохвост Том. Однозначно скоро его терпение закончится, и тогда он за себя не будет ручаться, подумал Смит и поднялся со своего места. И пока герцог Джон Смит Вояжский под прикрытием традиционных светских бесед узнавал все новые подробности инцидента в усадьбе Пэрлов, Клара знакомилась ближе с сестрами Коллинз и была едва ли не очарована тем, какими добродушными они были. - Очень приятно познакомиться, леди Клара, - ответила Шарлотта, улыбнувшись, как только герцог Вояжский направился в противоположную сторону. - Вы чудесны, рада знакомству, - сказала Эмма, кивнув в знак приветствия. - Мне тоже очень приятно, - улыбнулась в ответ Смит, а затем кинула взгляд в сторону супруга.Она пыталась понять, с кем же проведет остаток вечера ее муж: он стоял у столика, за которым играли в карты четыре человека, однако трое из них были ей незнакомы, а вот упорно проигрывавшего свое состояние Свифта Клара знала даже лучше, чем ей бы того хотелось. То, что Смит бросал на Тома какие-то подозрительные взгляды, от нее не могло ускользнуть, поэтому она немного напряглась, опасаясь, что вечер может закончиться плохо. Что, если Джон узнает о том, что было? Что он сделает? Вдруг он с ней разведется? Ей было совершенно неспокойно, отчего в горле невероятно пересохло, а от бесконечных вопросов в голове у нее разбивалось сердце.- Шампанского? – Предложила Эмма, вырывая ее из своих мыслей и протянув ей хрустальный бокал, доверху наполненный прохладным напитком.- Благодарю, но я не в том положении… - смущенно ответила девушка, отводя взволнованный взгляд от мужа и поджимая нижнюю губу.- Простите, как же я не обратила внимания, - девушка поджала губы в трубочку. – А какой у Вас срок? Малыш уже шевелится? – С любопытством спрашивала Эмма, и при этом ее глаза заинтересованно блестели при свете канделябров и подсвечников, освещавших залу. Кларе показалась, что она даже дернула правой рукой в сторону ее живота, желая дотронуться до него, однако в последний момент делать этого не стала. И правильно: ей было бы неприятно, если бы кто-то незнакомый касался ее. Несмотря на это, Эмма Коллинз казалась Кларе довольно-таки милой девушкой, но какие-либо суждения на ее счет она строить не торопилась. - Нет, еще не шевелился, - покачала головой девушка, пытаясь побороть внутри себя чувство беспокойства и расслабиться. - Эмма говорит, что ощущения, будто бабочки внутри трепещут, - произнесла Шарлотта, взглянув на сестру. - Да, самые прекрасные ощущения, которые я испытывала, - девушка мягко улыбнулась, словно вспоминая лучшие времена своей жизни. - О каких ощущениях идет речь, дамы? – Спросил мужчина, до этого момента ей незнакомый. Он был очень высокий, и Клара едва ли доставала ему до груди, отчего приходилось загибать шею. Его русые волосы были, как и положено мужчине, причесаны в аккуратную прическу, а из-под густых светлых усов едва заметно проглядывала тонкая верхняя губа. Ему, наверное, не было и тридцати, и он встал ближе к Эмме, отчего Клара смогла предположить, что это ее супруг. - Клара, это Чарльз Мартин, мой муж, - указала на него Эмма, - Дорогой, это Клара Смит, жена герцога Вояжского.Мужчина приветливо кивнул, потянувшись к ее руке, чтобы поцеловать в знак уважения. - Добрый вечер, сэр Мартин, - улыбнулась Клара, смущенно опуская правую руку. - Где твой жених, Шарлотта? – Спросил Чарльз, при этом оглядывая огромную залу в поисках еще одного мужчины. - Я здесь, сэр, - молодой человек со светлыми волосами, чуть ниже Чарльза, лет двадцати пяти остановился в нескольких шагах от девушки в синем платье и присоединился к их небольшой компании. За его спиной Клара увидела Тома Свифта, который радушно всех поприветствовал и встал напротив нее. – Генри Андерсен, - представился жених Шарлотты, учтиво кивнув Кларе головой. Просверлив в спине Свифта едва ли не дыру, герцог Смит резко поднялся со своего места и широким шагом направился к своей жене (его жене!), по которой было заметно, что в мужском обществе ей было совсем некомфортно без своего мужа. - Генри, добрый вечер, моя супруга Клара, - учтиво произнес герцог, останавливаясь за ее спиной, и при этом положив руку ей на талию. Это было немного странно, учитывая, что этого не стоило делать хотя бы ради соблюдения приличий, но Кларе показалось, что герцог сделал это намеренно, желая показать, что она принадлежит ему. Клара подумала, что Смиту не надо ничего и никому доказывать, потому что она действительно была его. Три – два. - Так о чем вы, дамы беседовали, о каких прекрасных ощущения была речь? – Спросил Чарльз, возвращая девушек и мужчин от светских формальностей к диалогу. - Я делюсь своими воспоминаниями, говорю, что когда малыш внутри меня двигался, это было похоже на порхание бабочек в животе, - улыбнулась Эмма, взглянув на мужа.- Звучит так романтично, - ответила Шарлотта. - Чувство, как будто смотришь на любимого человека, - продолжила Эмма. - Любимого? Чепуха, - поморщился Смит, и Клара подняла на него глаза. Ей было интересно, как он продолжит развивать свою мысль. - Отчего же, Ваша Светлость? По-моему, любовь - это прекрасное чувство, - вставил свою лепту Генри. И Клара заметила, как скрытые складками синего платья руки Андерсена и Шарлотты переплели пальцы друг друга.- Люди придумали слово ?любовь?, чтобы заменить им множество других: ?забота?, ?дружба?, ?внимательность?, ?уважение?, и еще ряд других слов, которые можно отнести к их числу - продолжил герцог. А Клара внимательно слушала. - Но ведь все, что Вы перечисли, человек испытывает, когда влюбляется. О человеке, который безразличен, не хочется заботиться, к нему не хочется проявлять внимание. А когда есть привязанность тогда и жить с этим человеком проще, - продолжил Генри. - Но, не имея привязанности, человека все равно можно уважать, с ним все равно можно завести дружбу. А чем уважение за стойкий характер, за умные мысли и желание самосовершенствоваться, несмотря на грубые ошибки, хуже привязанности? – Герцог так красиво и простыми словами, совсем не пошло и помпезно говорил о них, что у Клары от этого на душе стало тепло. Пожалуй, теперь счет три – три. – Я считаю, что когда человека уважаешь, волей-неволей захочешь проявить к нему внимание и заботу, мистер Андерсен, - мужчина пожал плечами и крепче сжал правую руку на ее талии. Он знал, что Клара все понимает. - Вы говорите как человек, который ничего не понимает в своих чувствах, сэр Смит, - вдруг сказал Чарльз. - Неужели, когда Вы брали в жены Клару, вы не понимали, что чувствуете и почему Вам так важно, чтобы Вашей супругой стала именно она? – Продолжил мужчина, нахмурившись от интересной беседы о таких важных вещах. - Это был чистый расчет, - усмехнулся мужчина, пожимая плечами. Клара тоже не сдержалась и прикрыла улыбающийся рот правой ладошкой. – А если серьезно, то я считаю, что жениться надо не из-за мгновенных чувств, которые сегодня могут охватить Ваше сердце, а завтра из него уйти, а из-за того, что твердит разум. Мой же разум сказал, что Клара будет хорошей женой, и как Вы сами видите, на деле оказалось, что она стала еще лучше, - мужчина повел головой и приложил свой подбородок к ее макушке. Такие действия совсем не были свойственны ее мужу, поэтому Кларе стало интересно, что же подтолкнуло мужчину на такую бесстыдную близость. Она чувствовала, как на них итак внимательно смотрят из-за его руки на ее талии, а тут еще и его голова на ее макушке, что заставило едва ли не всю залу взглянуть в их сторону. Кларе было неловко, а герцога видимо все вполне устраивало. Он словно забавлялся с ней. Три – четыре. На самом деле так и было. Свифт дал Джону отличную возможность отставить в сторону свои старые привычки и проявить к Кларе внимание, к которому она была явно не привыкшей. Взамен на его прикосновения он ощутил, как она напрягалась и как постоянно прятала взгляд от окружающих. - Но разве любовь не дает гарантию верности? – Спросила Шарлотта, оглядывая мужчин. - Мне кажется, леди Коллинз, - начал вдруг Свифт, особенно привлекая к себе внимание герцога и Клары, - гарантию верности сейчас не может дать ни сердце, ни разум. В наши дни моногамия уступает место полигамии, и для многих, в особенности женщин, кажется вполне нормальным, иметь несколько партнеров. В этот момент Смит внимательно слушал речь молодого человека, и от его взгляда не ускользнул этот многозначительный взгляд, который тот бросил на Клару. Для герцога это стало последней каплей, и он посчитал нужным, необходимым и даже срочным узнать, что означает этот грязный намек, на который многие обратили внимание. Нет, некогда умный паренек за короткий промежуток времени превратился в полного прохвоста, хитрого и обиженного(?). Сведенные на переносице от злости брови не ускользнули и от Клары, которая до этого момента улыбалась самой нелепой беседе в ее жизни. Она буквально почувствовала, как муж еще сильнее сжал ее бок, и она была уверенна, что на нем останутся следы его руки. Однако Вояжский перестав сверлить взглядом парня, посмотрел на Клару и заметил, как ее улыбка постепенно сошла на нет, а в глазах ее промелькнуло что-то расстроенное. - Что Вы думаете по этому поводу, Клара? – Спросила ее Шарлотта, ощутив напряжение между Томом и девушкой. - Овечки не водятся с волками, сэр Свифт, - произнес Джон резким тоном и заметил несколько недоуменные взгляды в свою сторону. – Мне кажется, моногамный человек находит себе подобного. И если Вы, Том, столкнулись с полигамной женщиной, то может дело все-таки в Вас? К тому же, когда человек обретает истинную любовь, о которой все сегодня с таким пафосом и патетикой говорят, ни о какой полигамии и речи быть не может, – бросил он уверенный взгляд на парня, что продолжал с вызовом смотреть на его жену. У Клары же в этот момент внутри все горело. Она словно превратилась в огромное напряжение. Сердце не билось. Легкие не дышали. Глаза не моргали. Уши не слышали. Тело не чувствовало. Она буквально представила себе, как при следующем приеме все будут тыкать в Джона пальцами и шептаться о том, что жена самого богатого человека в Королевстве жалкая потаскушка. Она видела как репутация, которую Вояжские выстраивали веками, летит в пропасть от одного слова инфантильного мальчишки. И Кларе словно сдавило грудную клетку, и она задыхалась. - Прошу меня извинить, - кивнула она головой и, не дожидаясь никакой реакции со стороны компании, резко освободилась от руки Смита на талии и быстрым шагом направилась к выходу из залы. Джон же все понял и еле сдержался, чтобы не заехать по довольной физиономии Свифта кулаком. Последний уже давно перешагнул черту дозволенного, вышел за рамки какой-либо этики и наплевал на репутацию молодой женщины. Герцогу не нужны были доказательства того, что между ними произошло что-то неприятное, потому что он итак это знал. Произошло что-то, что Клара скрывает, пытаясь защитить этого прохвоста от расплаты за содеянное. Потому что Смит знал Клару, она бы ни за что не хранила от него секретов. Поэтому когда Клара так резко сорвалась со своего места, он лишь сказал, что проведает ее, и направился следом. - Клара, - позвал ее Смит, и она тотчас развернулась побледневшая и немного нервная. - Вы же видели, - выдохнула она, резко направляясь в его сторону. – Этот человек на глазах у всего общества оскорбил меня, - она сжала кулаки в белых перчатках. - Клара… - начал было герцог, но был прерван. - Я знаю, Вы не дали меня в обиду, герцог, - ходила она из стороны в сторону, - и я правда благодарна, но этот молодой человек запятнал наше имя одним своим взглядом. Словно хотел сказать, что я сделала что-то неприличное, что я отношусь к этим мерзким женщинам, которые ничего не знают о верности и элементарном уважении к своему супругу! И я не могу не переживать по этому поводу, потому что в этом обществе я практически являюсь Вашим лицом, а теперь этот инцидент станет еще одним поводом для сплетен, и я боюсь… - она вдруг резко замерла на месте и посмотрела на него, точно сказала что-то лишнее. - Чего Вы боитесь? - Недоуменно спросил он, внимательным взглядом исследуя каждое движение своей разгоряченной женушки и едва ли сдерживая улыбку от ее импульсивности. - Что Вы поверите, - пожала плечами девушками и шумно выдохнула. Ее голос немного дрогнул, а синие глаза будто начали готовиться к предстоящему шторму. Герцогу пришла мысль, что Клара сейчас выглядит очень мило: обеспокоенной и встревоженной не по тому, что скажут другие, а потому что он может поверить. И герцог не знал, как она вообще могла подумать, что он ей не доверяет даже настолько, что может принять чьи-то слова всерьез. - Я думаю, Вам больше не стоит возвращаться в эту залу, - улыбнулся в итоге мужчина ее детскому выражению лица. – Давайте попросим лакея, и он сопроводит Вас в спальню, Вы отдохнете, последняя неделя выдалась для Вас особенно утомительной: дальняя дорога, налаживание дел в поместье; усталость на Вас сказалась, - предложил мужчина. - Нет, герцог, - упрямо помотала она головой. – Я вернусь туда и буду там, где должна быть, - выдохнула Клара, - рядом со своим супругом. Потому что мне нечего стыдиться, я не совершала ничего дурного, будьте уверенны, - посмотрела она на него, и герцогу показалось, что в ее синих тихоокеанских глазах промелькнул едва заметный далекий отблеск мольбы. - А я и не сомневался, - уверенно ответил мужчина. И это была своеобразная смелость, храбрость со стороны Клары, которая оставила приятный след на его сердце, – вернуться в место, где она была униженна едва ли не перед всеми гостями высшего столичного общества. И они действительно вернулись к гостям, где провели еще добрых полчаса, обсуждая, как некто Филипп Грин, двадцатилетний крестьянин, женился на пятидесятилетней графине, проживающей на юге острова. И это было абсолютно бессмысленно и глупо. За ужином Джон и Клара сидели друг напротив друга. В этот раз Джеймс Коллинз начал беседу об ост-индской компании, в которой Джон принимал активное участие, поэтому ему было что сказать и обсудить. Клара заметила, что при этом разговоре Смит был оживлен и даже сочинил ряд каламбуров, которые заставили ее рассмеяться.Клара как раз заканчивала основное блюдо, когда почувствовала эти прежде незнакомые ощущения в ее животе. Что-то легкое, словно бабочка коснулась ее изнутри, заставив тем самым резко приложить руку к животу. Ей это настолько понравилось, что она не смогла сдержать улыбку: все вокруг стало настолько неважно, что ей хотелось лишь наслаждаться этими ощущениями. Наверное, ребеночек двигался внутри нее с минуту, иногда останавливаясь на короткий промежуток времени, а когда он и вовсе затих, она вдруг заскучала по этому чувству. Все-таки спрятав улыбку, она подняла взгляд и вновь взяла в руки столовые приборы, при этом встречаясь взглядом с мужем, в серых глазах которого горело любопытство. Их провели в спальню часам к десяти вечера. Лишь встав из-за стола, Клара почувствовала небольшую усталость, поэтому плюхнулась на кровать прямо в платье. - Джон, - позвала она, когда мужчина вышел из-за ширмы уже переодетый в ночную рубашку и собирался лечь в постель. Когда он остановился, она посмотрела на него верх ногами и прикусила нижнюю губу. - Да, - он замер в нескольких шагах от кровати, внимательно смотря на ее лицо, розовощекое и с большими синими глазами.- Я хочу чай, - она улыбнулась и смущенно зажмурилась. Клара сейчас была забавной, но герцог в ответ ей ничего не сказал, он лишь накинул сверху рубашки ночной халат и отправился в коридор. Здесь уже стоял полумрак, а в самом его конце слуги осторожно тушили свечи, собирая их в небольшие корзинки. Заметив прислужников, он быстрым шагом пошел к ним. - Ваша Светлость, доброго Вам вечера, - произнес молодой мальчишка, заметив подошедшего мужчину. – Вы что-то изволите? - Добрый вечер, - улыбнулся он простодушно. – Госпожа захотела чай, будьте так добры, принесите его в комнату? - Да, сэр, сию минуту, - лакей вежливо поклонился и затем направился на кухню. Герцог же решил вернуться в спальню, когда ближайшая к нему дверь открылась, и из нее показался Том Свифт в расстегнутой рубашке, и в штанах с подтяжками. Заметив мужчину, Свифт опустил голову и быстрым шагом направился к нему навстречу.- Герцог, - кивнул он, проходя мимо него, но даже не взглянув. Смит же тоже учтиво поздоровался, и уже было собирался продолжить свой путь, как понял, что выдалась удачная возможность. - Том, - остановился мужчина на месте, сложив руки за спиной, и посмотрел в его удаляющуюся спину с несколько секунд, обдумывая свои последующие действия. - Слушаю, - остановился парень, повернувшись к Смиту лицом и с капелькой испуга в глазах глядя на мужчину, что уже вернулся назад по коридору и подошел к нему чуть ли не вплотную. - Я не знаю, что произошло в тот день в поместье Пэрлов, - начал Смит. - Без понятия, как Вас могла обидеть моя супруга, или может, как она могла задеть Вашу гордость и чувство собственного достоинства. В любом случае, для меня это совершенно не имеет значения. Однако именно по Вашей вине, по Вашей бестактности и Вашей неучтивости, она чуть было не потеряла ребенка в том инциденте, и именно из-за Вашей невоспитанности она сегодня оказалась в таком неудобном положении, когда не только ее репутация, но так же и репутация моей фамилии стремительно ползут к отметке нуль. – Герцог говорил тихо, однако этого было вполне достаточно, чтобы парень, зажатый в угол, перестал дышать. И герцогу нравилось, что он так дрожит от страха. - Юный мой друг, Вам должно быть стыдно. И по сколько Вы только что поняли, как оскорбили мою женщину, я хочу, чтобы завтра же Вы принесли ей свои извинения, и впредь держались от нее как можно дальше. В нашем кругу я Вас видеть более не желаю. Доброй Вам ночи, - кивнул Смит, абсолютно собой довольный, а затем, повернувшись к Свифту спиной, оставил стоять растерявшегося парня одного в коридоре. Когда он вернулся в спальню, Клара за ширмой уже переодевалась в ночную рубашку и с помощью камеристки снимала свое темно-фиолетовое платье. Сев на кровати и вытянув ноги, он наблюдал за тем интимным видом, что открывался его глазу: служанка высвободила Клару из корсета и затем, оставив ее в нижнем платье, вынесла его жене чистую ночную сорочку. Вот оставшись абсолютно нагой, Клара потянулась рукой за чистой рубашкой, и он заметил ее небольшую округлую грудь и, несмотря на приличный срок, едва заметный животик. Затем Клара вновь повернулась к нему спиной, и длинные каштановые волосы закрыли большую часть ее изящной обнаженный спины, которая вскоре и вовсе скрылась за хлопковой сорочкой. Герцог почувствовал, как в кальсонах под ночной рубашкой стало тесно, и тяжело вздохнул. Клара решила свести его с ума. Четыре – четыре. Ей удалось. В следующие десять секунд, она поднялась с пуфика, на котором сидела, и расправила длинную юбку рубашки. Зная, что она сейчас выйдет из-за ширмы, герцог сложил руки на животе, откинул голову на резную спинку кровати и прикрыл глаза, стараясь расслабиться, в надежде, что Клара не заметит выпирающую часть его тела.Девушка же вернувшись обратно в спальню, обнаружила герцога, что уже прилег на кровати, и направилась прямиком к мужчине. Она остановилась с его стороны, коварно улыбнулась, закусывая правый уголок нижней губы, а затем, нарочито задевая мужчину коленками и руками где только можно, перелезла через него на свою половину. - Вы балуетесь, - улыбнулся герцог, покачивая головой и открывая глаза. - Если не считать этого унизительного происшествия, мне показалось, что вечер прошел вполне неплохо, как Вы думаете? – Спросила Клара, приподнявшись на локте и положив на руку голову. Она смотрела на мужа снизу вверх и была рада, что эту ночь он проведет с ней рядом.- Мне тоже так показалось, - кивнул он, бросив на ее выпученные огромные синие глаза взгляд своих темно-серых. Сейчас бы сорвать с нее эту рубашку и ощутить тепло ее тела под собой. - Джон, Вы - самый большой лжец которого я знаю, - выдохнула Клара, обратно откинувшись на подушку и глядя в потолок.- Почему? – Удивленный тон.- Потому что Вам более всего хотелось находиться в собственном поместье, нежели защищать непутевую жену из двузначных ситуаций или обсуждать рост цен на куркуму в Индии, - она вскинула на него взгляд и довольно улыбнулась. В этот момент в дверь тихо постучали, и Джон поднялся с кровати. Клара же накрылась одеялом и в ожидании смотрела в удаляющуюся спину мужа, недоумевая, что могло случиться в такой поздний час.Однако уже через минуту герцог возвращался обратно не с пустыми руками, а с подносом с небольшим фарфоровым чайником, с чашкой на блюдечке, на котором находилась серебряная чайная ложка, и пиалой полной каштанов в сахаре. - Чай, Ваша Светлость, - мужчина положил поднос на прикроватную тумбочку, глядя на блеснувший огонек в синих глазах Клары. - Ох, - вдохнула она аромат, когда герцог налил горячий напиток в чашку. – Так вкусно пахнет, - она еще раз вдохнула запах, а затем сделала небольшой глоток. Герцог проявил к ней заботу, от которой на душе стало очень тепло и от которой захотелось прижаться носом в его грудь, поэтому четыре – пять, - а на вкус еще лучше, герцог, Вам непременно стоит попробовать, - сказала она, протянув ему фарфоровую чашечку.- Я, пожалуй, откажусь, а Вам приятного аппетита, - мужчина обошел кровать и вновь лег на свою половину. - Знаете, я сегодня весь вечер так сильно хотела чай, у меня аж под ложечкой сосало, но было так неудобно попросить. Все-таки люди еще мало знакомые, не хотелось показаться бестактной, - выдохнула она. - Представьте только, сэр Смит, как бы некрасиво это выглядело, если бы сидя в салоне, я попросила лакея принести чашечку чая, подумали бы… - и она вдруг резко схватила его правую руку и положила к себе на живот, откладывая чашку в сторону на прикроватную тумбочку. Герцог сначала не понял, и не знал, что делать со своей рукой на ее животе, ведь прежде он не касался его, стоит ли погладить или нет, может все-таки нужно убрать руку обратно, потому что жест этот был слишком интимным и не вписывался в их отношения, отчего ему стало немного некомфортно, неловко.Однако через всего секунду он почувствовал под своей ладонью слабенький толчок, который заставил приложить его руку к ее животу еще крепче. Трепет, который он испытал в тот момент, был прекрасен. Ему понравилось вдруг возникшее внутри него чувство от осознания того, что он станет отцом. Поэтому он даже не стал сдерживать улыбку. - Это в первый раз? – Спросил он, взглянув на нее блестящими от радости глазами.- У-у, - помотала она головой, - в первый раз произошло сегодня за ужином, - она тоже широко улыбалась, обнажая белоснежные зубы. Герцог погладил ее живот, а затем, когда малыш перестал толкаться, смущенно убрал руку. - Допивайте свой чай, Клара, а затем ложитесь спать, Вам нужно как следует отдыхать, - он улыбнулся ей, а затем удобнее лег, накрываясь одеялом. – Знаете, что я Вам скажу? – Подал он голос, когда Клара уже допила чай и так же лежала, глядя в потолок. Ответа он не получил, но все же понял, что нужно продолжить. – Вечер сегодня действительно прошел неплохо, - это заставило Клару рассмеяться. И Смит тоже не стал себя сдерживать и смеялся вместе с ней. Однако оставшуюся ночь Клара никак не могла уснуть. Она все держала левую руку на животе, в надежде не пропустить очередной толчок. Внутрь нее вдруг пробралось какое-то волнение, от которого сердце сильно билось, и дышать было трудно. Она не понимала, откуда вдруг возникло это чувство, но избавиться она от него не могла. Страх словно растекался по ее венам, заставляя подрагивать.В этот момент, герцог, который мирно спал вот уже почти два часа, вдруг взял ее за правую руку и уверенно сжал ее маленькую кисть в своей ладони. Клара сначала не поняла, что произошло, а затем посмотрела на Джона, думая, что он проснулся, однако это было не так. Мужчина все еще спал, повернувшись к ней лицом, но при этом держал ее руку, крепко, уверенно, словно давал гарантию, что все будет хорошо, словно чувствовал ее беспокойство и страх, закравшийся в сердце. Клара же, еще раз посмотрев на спящего герцога, тоже повернулась к нему, при этом не выпуская своей руки из его хватки, и мягко улыбнулась, благодаря за поддержку, о которой Джон на утро даже и не вспомнит.Четыре – шесть.