Часть 28 (1/1)
Из дневника Романа Малиновского.Пока Андрей беседовал с Кирой, а Катя с Милко, я успел забежать в свой в кабинет и изрядно откушать золотого односолодового виски. Нужно было успокоиться и привести мысли в порядок. А они что-то никак не хотели раскладываться по полочкам.Больше всего меня оскорбило, возмутило и расстроило, что Андрей мне соврал. Я же видел, что что-то в его от-но-шении к Ка-тери-не было не так. Вот только не понимал, что именно. И сейчас не понимаю. Убей Бог, не могу понять. Чтобы Палыч сдал свою квартиру?!.. Как это он тогда мне сказал? А вот:?— ?Квар-ти-ра моя. Мне по-надо-бились день-ги, вот я ее и сдал?,?— да еще прибавил, что взял день-ги за год впе-ред, и уже пот-ра-тил. Мда, красиво он мне лапшу на уши навесил. Ну, откуда у Кати деньги, чтобы заплатить ему за год вперед, да еще если сдавать хату по реальным ценам? Ложь! Все ложь! И это меня убивало. Что у него с Катюшей?А может, он вовсе и не сдал ей жилье, может просто распахнул свои двери, мол проходите, милая, не стесняйтесь, будьте, как дома. Что, нету денежек оплачивать хату? Так это не беда. Когда у вас муж уезжает в командировку, первого сентября? Вот тогда вы со мной и разочтетесь! Ну, скажем, если я к вам раз-два в неделю приходить стану, то это нормальная оплата получится?А может… Ну, конечно! Может Пушкарева давным-давно Андрюхина любовница? Вон как они понимают друг друга, просто с полуслова. Он ее вырядил пострашнее и приволок в ?Zimaletto?. Выдал замуж, мужа в командировку отправил (у него же всюду друзья-приятели, с Колиным начальником, Сер-геем Сам-со-новичем, он даже за руку поздоровался, сразу было видно, что они знакомы), а сам к ней ходить будет. А что, удобно. И рядом и особо напрягаться не из-за чего, и Кира ничего не пронюхает. Все правильно, когда женишься на нелюбимой, имеет смысл заранее запастись женщиной, которая тебя хотя бы понимать будет, а может, и любить.Да! Все-таки первое впечатление о человеке, оно самое правильное. Катя-то на поверку оказалась такой, как все они. Нет, даже еще хуже! Мои модельки хотя бы не делают вид, что они порядочные. А эта… Строила из себя невинный цветок, а сама… Ненавижу! Своей наивной смазливой мордашкой сделала из меня посмешище. Представляю, как они с Палычем надо мной хохотали.Второй раз мордой в дерьмо, не многовато ли будет, Роман Дмитриевич? Все! Все! Больше мне никакой любви не нужно, сыт по горло. Все.Вот такие мысли терзали меня пока я не услышал:—?Ка-тери-на Ва-лерь-ев-на, мы мо-жем по-гово-рить? —?спросил Сашка.—?Нет, не мо-жем. Слиш-ком боль-но бы-ва-ет пос-ле раз-го-вора с ва-ми.Катя явно хотела бе-жать от не-го, да-же за ще-ку от страха схва-тилась, и я сразу напрочь забыл, что я ее ненавижу. Вскочил, подошел к ней и встал сзади рядом с Андреем и Милко, правда не очень понимая, зачем я это делаю. Я вообще очень плохо тогда соображал, хотелось только одного, дождаться пока все разойдутся, да и разобраться со Ждановым, и не по-дружески, по-мужски. Даже если он из меня отбивную котлету сделает.—?Я то-же пОй-ду к се-бе. Нуж-нО пО-думать о но-вОй кол-лекцИи,?— наконец, прощебетал Милко и скрыл-ся за дверью. Мы с Андреем остались один на один.—?Ну, что, Ром-ка, по-беда? Ура? —?зак-ри-чал Палыч радостно, приглашая и меня повеселиться, только мне было не до веселья, и он это понял. —?Что с то-бой? Что слу-чилось?—?А ты не до-гады-ва-ешь-ся? —?спросил я презрительно.—?Нет! Да что слу-чилось-то?—?А ска-жи-ка мне, друг мой сит-ный, ко-му это ты сдал свою квар-ти-ру? А? Деньги тебе срочно понадобились, да? За год вперед тебе заплатили?Я наскакивал на Жданова, заводясь все больше и больше, ужасно хотелось, чтобы он оттолкнул меня, или хотя бы отодвинул, тогда был бы хотя бы формальный повод начать драку. Но Андрей только вздохнул тяжело, пристально на меня посмотрел и сказал:—?Вечером поедем ко мне. Посидим, выпьем, я все расскажу. А сейчас извини, работать нужно…POV Андрей Жданов.Праздничное настроение было испорчено вконец, и Катя это почувствовала сразу.—?Андрей Павлович, что случилось? Кто-то разнюхал, что мы собираемся начать переоборудование?—?Нет, Катенька, нет. Дело совсем не в этом.—?А в чем? —?участливо спросила она, и тут же смутилась. —?Это личное, да? Простите.—?Нет-нет, никакое не личное. Все в порядке, я просто очень устал.—?И вашу усталость зовут Роман Дмитриевич,?— задумчиво и тихо, словно про себя, пробормотала Катюша. Опять она все видит и понимает, даже жутко становится от того, как она меня чувствует.—?С чего вы это взяли?—?Я видела, как он на вас смотрел, как Ленин на буржуазию, а на меня, так и вовсе, как Василиск на свою жертву. Не понимаю, в чем я опять провинилась.Я понимал, но посвящать Катеньку в очередной заскок Ромки совершенно не собирался. Незачем ей расстраиваться заранее, вот поговорим, тогда и будет ясно, что делать с этим, неожиданно свалившимся на голову ?счастьем?. Кстати, а откуда он узнал, что я сдал квартиру именно ей?—?Вы ошибаетесь, Катя, Малиновский здесь совершенно не причем. Я, правда, просто устал. Так что не тревожьтесь, лучше произведите точные расчеты на переоборудование.—?Я не смогу этого сделать одна. Я же не знаю, какие именно станки нам нужны, и не понимаю чем, скажем, швейная машинка ?Singer? отличается от ?Brother? и что для нас лучше. Мне конкретный список нужен, что и на что мы должны заменить, а уж потом я буду искать самый приемлемый вариант покупки и выбивать кредиты.—?Хорошо, я прямо сейчас этим займусь. А вы идите домой, Катенька, как-никак всего два вечера вам с мужем осталось. Отдыхайте. Только завтра не опаздывайте, пожалуйста. Завтра очень тяжелый день намечается.—?Спасибо, Андрей Павлович,?— просияла Катюша.Теперь можно было спокойно обдумать, что мне сказать Ромке. Прокрутив ситуацию и так, и эдак, я решил рассказать ему ?правду, только правду и ничего кроме правды?, как в суде, где за дачу ложных показаний предусмотрена статья.—?Ромио, я домой. Ты едешь со мной, или подскочишь позже.—?Езжай один, я скоро подгребу. Купить чего-нибудь надо или как?—?Не надо, все есть.***По первой мы выпили молча и не закусывая, да и по второй тоже. Я все не знал, как начать разговор, а Ромка, видно, не знал, как спросить о главном. А то, что главным был вопрос о моих взаимоотношениях с Катей, это и к доктору не ходи.—?Что у тебя с Пушкаревой? —?уже после третьего бокала и даже закуси, спросил Ромка в лоб.—?Ничего.—?Вот только сказки мне рассказывать не надо. И врать не надо. Тоже мне, друг называется. Катя твоя любовница?—?Нет!—?Тогда почему ты сдал, или отдал, уж не знаю, какой там расчет, ей свою хату?—?Я отвечу, обязательно отвечу. Но только после того, как услышу твой ответ на свой вопрос.—?На какой вопрос? Ты ничего не…—?А с чего ты взял, что я сдал квартиру именно Катерине?—?Потому что я не дурак! Тебе бы очень хотелось, чтобы я был болваном, а я не болван. Ясно?—?Ясно. Но это не ответ на вопрос. Ты что, следил за Катюшей?Ромка вскочил и забегал по кухне, матерясь так, что даже повторять этого не хочется, затем подлетел к столу, налил себе полный бокал виски, и выпил одним махом, я постарался не отставать.—?Жданов, ты с дуба рухнул? Как ты мог подумать, что я буду за кем-то следить? Я тебе что? Кира или Вика?—?Ты закусывай, Ромка, закусывай. И на вопрос все-таки мне ответь.—?Да видел я эту тележку у Петровича, понимаешь?—?Какую тележку? У какого Петровича? Ром, я же предупреждал: закусывай!—?Тележку, которую Зорькин приволок в ?Zimaletto?, я видел у дворника у Петровича, теперь понял?—?Неа, не понял, мало ли тележек по Москве раскатывают…—?Ага. И у все у них порядковый номер 02041977, правильно? Ну, вспомни, мы еще ржали, что номер на тележке?— это точная дата моего рождения.—?Вспомнил! Было.—?Вот то-то. Может теперь расскажешь, что у тебя с Пушкаревой, и почему ты мне соврал о квартире?—?Ни-че-го. У нас с Катей нет ничего. Просто я, как и ты, ее люблю. И случилась у меня эта беда еще раньше, чем у тебя. Но между нами ничего нет и быть не может. Я слишком ее люблю, чтобы попытаться перейти грань дружеского общения, если ты понимаешь, о чем я.—?Нет, не понимаю! Если любишь женщину, надо ее завоевывать, а не отдавать первому встречному,?— задиристо, но с большой обидой в голосе парировал Ромка. —?Ты что, блаженный? Мало того, что не боролся за любимую женщину, так еще и хату предоставил, может, еще и постель расстелешь, и свечечку им подержишь.—?Надо будет, и постель расстелю, и свечку подержу,?лишь бы ей хорошо было,?— твердо сказал я, и неожиданно для себя вдруг… заревел, как баба.—?Палыч, да ты чего? Так скрутило? Да? Ну, перестань ты! Меня вон тоже скрутило, но я же не вою,?— и завыл. —?Это не мы, это виски, обычные пьяные слезы, дело житейское,?— выплакав все до донышка и успокоившись, ухмыльнулся Малина. —?А Катя знает, что ты ее любишь?—?Знает. Так получилось… Я когда осознал, что влюбился, сторониться ее начал, избегать, вот она в лоб меня и спросила, что со мной, даже уволиться собиралась. Пришлось ей все рассказать и пообещать, что никогда больше не позволю себе даже намеком ей со своей любовью мешать.—?Ну и дурак.—?Ничего я не дурак. Я ее спросил, любит ли она Николая…—?И что, любит? —?жадно поинтересовался Ромка.—?Любит. Если бы не любила, я бы уже разорвал помолвку.Ромка снова налил виски, мы выпили, помолчали.—?А давай еще по чуть-чуть?—?Давай,?— согласился я. Снова выпили. —?Им жить негде было, вот я их и пустил, понимаешь?—?Понимаю. Если любимой женщине негде жить, то уж чего… Впустишь, конечно.—?Вот именно, хоть и с другим.—?Ага. —?Ромио глубоко задумался. —?Слушай, Палыч, а ведь это наш шанс!—?Какой. Ты о чем?—?Зорькин улетит, а Катя останется одна… Только чур! Игра должна быть честной, кто ее завоюет, тому она и достанется, второй отходит в сторону. Договорились?Кровь, а может и градусы бросились мне в лицо, я вскочил, схватил Ромку за шкирку и заорал:—?Катя тебе не переходящее красное знамя! Никому не позволю мешать ей жить! И тебе не позволю тоже.В следующее мгновение мы уже дрались…