Черный обсидиан Джона Сноу (Любовь и долг) Дино(СН)/Джон Сноу(ИП) (1/1)

Я не торопился подойти за очередным заданием к моему отцу, смотря, как он раздает их своим студентам. Оставшись один на один со старшим ангелом, увидел его взгляд исподлобья, обычно непроницаемый, а здесь подернутый тяжелой дымкой беспокойства обо мне. Внутренне сжался, ощутив его заботу обо мне и боль, растекшуюся по его венам: его?— как мою, мою?— как его. Я посмотрел в пол, затем вскинул взгляд и подошел к учителю. Фенцио протянул мне пергамент с заданием.—?Утешить следует заключенного,?— произнес отец чуть хриплым голосом; чувствуя, что переживает за меня, я сжал челюсть. —?Ступай, выполни свой долг.Я кивнул и по дороге прочел бумагу, невольно вздрогнув, и непонимающе шагнул в водоворот. Мысли о разговоре с Вики отдавали неприятной тревожной барабанной дробью в памяти, и его обрывки клубились в голове, как сейчас водоворот: ?…Ох, Дино, наверное, у нас ничего не выйдет…?, ?…Наверное, нужно оборвать всё сейчас?. Мои опущенные руки. Её удаляющиеся шаги. Она даже не повернулась, как будто ей было всё равно… Ей было все равно.Чуждый чужой боли, бесчувственный водоворот, ворча и ворочаясь, как мудрый старик, знающий самое главное в этой жизни, выплюнул меня в темное пространство сырой темницы, освещавшейся скудным светом луны, льющимся в небольшое зарешеченное окно. Заключенный сидел на грубо сколоченных полатях и, казалось, ничуть не удивился моему присутствию, увидев белые крылья за спиной.—?Ты пришел судить меня, ангел,?— сипло произнес он и взглянул на меня, в глазах плеснулась боль наполовину с твердой решимостью.—?Здесь, чтобы утешить,?— проговорил, стараясь приободрить, поделившись своей солнечной энергией с брызгами морского бриза.Иувидел, как мой посыл разбился о твердые, черные скалы его души?— он отверг утешение. Это заставило меня внимательнее присмотреться к нему: дисциплинирован, умен, честен, наблюдателен, дипломатичен, готовый жертвовать собой ради других.И увидеть в нем себя. На минуту я опешил, решив, что это злая шутка моего отца, всегдашнего наставника.—?Как тебя зовут, ангел? —?проговорил заключенный, не отводивший от меня взгляда, первым нарушив тишину.—?Дино,?— ответствовал.—?Полагаю, знаешь, кто я,?— без обиняков он продолжил дальше.—?Джон Сноу, король поневоле,?— произнес я, увидев, как он изумленно вскинул на меня взгляд своих серых внимательных глаз, тех, которые видели чужую боль и могли её понимать, как мои.Он горько усмехнулся и проговорил, мотнув кудрявой копной каштановых волос:—?Меня еще никто не называл так, как я себя всегда ощущал,?— его взор не отпускал мой. —?Ты здесь, чтобы…?—?Расскажи мне о ней,?— шепнул я, и мой голос вздрогнул, невольно выдав и мою печаль, показавшуюся мне сейчас ничтожной по сравнению с черным отчаянием бастарда.Он встал и чуть нервно прошелся до крохотного окна, за которым спрятался весь мир. Тот мир, которым они бы владели вместе. Светлый мир, в котором она физически уничтожила своих врагов и на костях их детей стремилась его построить. Темный мир, в котором он не мог бы существовать, видя глаза убитых детей, не видя в них врагов. Серые глаза Джона Сноу с мукой остановились на моем смятенном лице.—?Я люблю Дейенерис. Больше жизни. Она?— моятакже, как и я– её, в ней я нашел отражение самого себя и свой приют, я преклонил перед ней колено, как перед своей королевой, я брал её, как любимую женщину… —?он замолчал и не решился продолжить.—?Почему? —?этот вопрос не давал мне покоя.—?Она в желании сломать ?колесо? не видела людского горя, пытаясь построить мир, в котором не было бы места страданиям, усеяв путь к нему трупами врагов, слезами матерей и скрежетом зубов детей,?— его взгляд скользил по моему лицу,?— любовь никуда не исчезнет, поселившись раз и навсегда в твоем сердце, Дино,?— как ответ на мой внутренний вопрос.– Но есть долг?— и я его исполнил…—?Чем я могу помочь тебе, король? —?спросил я, чуть расправив плечи.Он, горько усмехнувшись, вновь бросил на меня свой внимательный взгляд умных, серых напоенных безмерной болью и отчаянием глаз:—?Мне уже ничего не поможет, и якак одинокий волк, потерявший волчицу, буду каждую ночь от холода, одиночества и печали выть на луну…Джон Сноу, единственный достойный железного трона, тот, который никогда не сядет на него, царственно тряхнув каштановыми кудрями, отвернулся от меня, и я увидел, как его плечи задрожали. Его не мог бы сейчас утешить и сам Создатель.Сын своего отца, я вышел на открытое пространство и не спешил вызывать водоворот, жадно хватая воздух открытым ртом. Учитель никогда не давал глупые и никчемные задания своему сыну, он знал, что я извлеку урок. Любовь будет всегда жить в моем сердце, просыпаясь и ворочаясь, болью отзываясь во всем теле, её не убить, но есть тот, кому больнее в миллионы раз, и поэтому моя печаль, столкнувшись с его, разбилась о черные, твердые скалы его души и упала в темные воды Нефритового моря, растворившись в нем.Я слушал ветер, играющий сам с собой в вересковых пустошах, трепеща и рея, унося грустную свою песнь в мрачное небо Вестероса.