Господь не осудит (1/1)
Капитан ?Марии? вошел в церковь.Осознав себя в новом состоянии, Армандо совершал это первый раз и нервничал. Ему казалось, что витражи должны строго посмотреть на проклятого гостя, и громовым голосом сообщить: ?Грешник!?По всем признакам храм был беден, но находился в порядке. Служба давно окончилась. В притворе Армандо бросил в сундучок для пожертвований несколько дублонов. Он не надеялся купить милость небес, всего лишь поправить дела храма.Между скамей немолодой худенький священник мел пол. На звук шагов он поднял седую голову.- Входи, сын мой. Твоя душа нуждается в утешении, я вижу. Поведай свою печаль.Армандо открыл было рот, чтобы просить о совершении таинства исповеди, но тут же закрыл его. Выговариваться доброму старику он будет несколько часов, а за это время во-первых, закончит действовать амулет, а во-вторых…- Позволь сперва один вопрос, отче. Кто возглавляет святейшую инквизицию в городе и где отыскать этого человека? Мой друг… был сегодня арестован.На его далекой родине немногие решились бы произнести вслух такую фразу. Тем более, что de faсto Уолтер Балор и был еретиком и злостным чернокнижником. Сей факт повергал испанца в отчаяние - он не может, не должен защищать мага. Тем более перед инквизиторами. Но бросить друга он тоже не мог.- Господи, помилуй! – горестно воскликнул пастор. – Еще один несчастный!- Что значит ?еще один?, padre?Привычное слово вырвалось случайно, но старик вряд ли обратил на него внимания. Старик говорил, горячо и скорбно, и пока он говорил, сердце испанца переполняла ненависть. К судье, его ублюдочной доченьке, псам инквизиции, за золото порочащих ее имя…- Неужели ничего нельзя сделать? – почти прошипел он по окончании рассказа. – Ведь должен кто-то понимать, что творящееся здесь… просто за гранью добра и зла?- Увы, сын мой. Пока золото и алчность правят миром, нам остается лишь со смирением терпеть, подставляя вторую щеку. Твоему другу поможет только молитва… прости меня за эту черную весть.- Молитва, отец? – Армандо сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони. – Что же… благодарю тебя за рассказ и за утешение. Прощай.- Боюсь, слова мои породили только гнев, - тяжело вздохнул священник. – Будь благоразумен, сын мой, и пусть хранит тебя Господь.Едва дождавшись слов прощания, капитан вылетел в дождь. Капли хлестнули по глазам, обожгли щеки холодом.- Смирение и молитва в ответ на подлость? Хорошо, пусть будет молитва. Но лучшая молитва свершается делом.Сейчас он уже решал в уме тысячу задач разной степени неотложности.На рейде только один военный корабль, и то не линкор, а старый корвет. Офицер прихвастнул ради пущего устрашения. Береговой форт есть, но он невелик. Вряд ли более двадцати небольших пушек, с бортовой батареей ?Марии? не сравнится. Хотя на форт вряд ли имеет смысл нападать с моря – огонь безжалостен, может искалечить или убить пленника.Нападать с суши можно, если ты способен по этой самой суше ходить.- Мне нужны кошмары, - пробормотал под нос капитан. – Много кошмаров. Столько, сколько вообще отыщется.Скрытые улицы ночью мало отличались от обыкновенных, да и разбирался в их архитектуре капитан весьма посредственно. Относительно легко, по вывеске, он обнаружил таверну. Пообщавшись с трактирщиком, обладателем бранчливого попугая-ары, диверсант продолжил свой путь по раскисшей земле Новой Англии, до приземистого дома на самой окраине. Вокруг трех стен его тянулась дощатая загородка, за которой бродила живность, капитану не попадавшаяся ни в сказках, ни в Уолтеровских учебниках. Под навесами стояло что-то вроде мамонтов, жевали сено огромные сине-серые кони-тяжеловозы, встряхивали золотыми гривами тонконогие единороги…Армандо постучал в двери, не дождался ответа и вошел. Вошел, как понял уже после, сложно изогнув засов, но не вырвав из объятий морфея мертвецки пьяного хозяина – широкого, приземистого господина с пустой бутылью рома в лапе.Если бы ему требовались не кошмары, капитан плюнул бы на приличия и увел всех, кто нужен, прямо из загородки, оставив на столе горсть золота. Но проклятым всадникам под задницами требовались кошмары, поэтому злющий, как сатана, испанец приступил к вытрезвлению владельца лавки. Он надавал субъекту оплеух, взболтал, не хуже какого-нибудь хитрого лекарства, облил водой, высыпал за шиворот горсть льдинок из обнаруженного ледника, звал, угрожал и ругался. Толку не было. Он нашел и откупорил полную бутыль рому, и в итоге только отпил сам. Он совал мерзавцу под нос какое-то дико-дурно пахнущее зелье вроде дегтя. Не добившись ничего, Армандо вернулся к лавке аптекаря и призвал его на помощь. Аптекарь, долговязый и тощий, как аист, обозрел картину разгрома, закатил кроваво-алые глаза, улыбнулся, продемонстрировав длинные клыки, и шепнул что-то на ухо спящему. Секунду спустя аптекарь отлетел в дальний угол после мощнейшего апперкота, а объект со сладким похрапыванием перевернулся на другой бок.Вампир поднялся, сплюнул, поправил покосившийся клык, и взялся за дело всерьез. Хозяина конного двора кусали, щекотали, роняли, и даже пару раз макнули в колодец, привязав за ноги. Терапия не возымела действия. Где в ином месте взять кошмаров, кровопьющий аптекарь не знал.Переглянувшись, заказчик и исполнитель тихо и вполне отчетливо взвыли.Жертва резво подскочила на ноги и жадно огляделась, после чего разразилась потоком непарламентских выражений как минимум на трех языках, - до тех пор, пока меж зубов у нее не оказалось дуло пистоля.- Кошмары. - Потребовал Армандо севшим, срывающимся от злобы голосом. Он потерял на чертова лошадника почти два часа, и не собирался расходовать драгоценное время дальше. – Сколько у тебя их?- Шышнадшать, - пробубнил сквозь ствол пьянчуга. – Шырыбро?- Соль, - уж это капитан знал. Большинство нечисти, конечно, серебра побаивалось, но соли боялись больше. - Выводи всех. Понял? Сколько с меня причитается?- По две химеры за голову, - осторожно отодвигаясь ответил хозяин. – А ты это… чей такой будешь?- Уолтера Балора, - правильный ответ Армандо тоже знал.- Ладно, как скажете.- Запряженных и с шорами. Понял?- Не извольте беспокоиться, господин хороший, - буркнул оборотень и убрался. Аптекарь, получив свои честных три химеры, тоже поспешил покинуть разоренную лавку. Капитан сел на кривоногий табурет и прикрыл глаза. До рассвета – около пяти часов. Ему нужно вернуться на ?Марию?, забрать оттуда четырнадцать бойцов, способных воевать в седлах, и посетить форт. А за это время Лезаро с отрядом подойдет к британцу и тихо возьмет его под свою руку, и так же тихо утопит под покровом ночи и дождя, чтобы мысль о погоне не забредала даже в самые буйные головы.Да, для темных дел сегодня не погода, а мечта…- Несладко, гнусное отродье?Армандо дернулся и сел – в комнате никого не было. И из-за двери тоже не доносилось ничего, кроме щелканья кнута и проклятий лошадника, а голос принадлежал точно не ему. Чуть успокоившись, капитан опустил голову и прикрыл глаза.- Несладко, вижу. Такова цена всякого колдовства и ереси. Что ты сотворил с несчастным созданием?- Я с ней… ничего. Не. Творил.- Лжешь.- Нет. И ты знаешь, что нет.- Порождение сатанинского мрака!Что-то щелкнуло, словно хлыст, и Уолтер – в этом застывший истуканом Армандо не сомневался, - вскрикнул.- Завтра ты отправишься в очистительное пламя. А сегодня познаешь страдания своих жертв до последней капли…- Ты мстишь за то, что выбрал невестой кошку, - глухо сказал маг. – Но такова ее природа - ее, не твоя и не моя. И завтра она укажет на простого гвардейца, потом на лейтенанта, а потом на твоего брата-охотника.- Ложь. Гнусная ложь во спасение своей темной душонки… Ансельм, вон. Я вижу твои глаза! Не смей поддаваться голосу дьявола! Я сам с ним разберусь…- Но, господин Редферн…- Вон!Стукнула дверь, потом засов.Армандо дэль Морено словно примерз к табурету. Испанца трясло.Каким противоестественным образом он слышал происходящее с колдуном? Может быть, это весточка, просьба о помощи?За окном взвизгнул кошмар.Уолтер тоже вскрикнул снова, почти взвизгнул.- Ты ведь любишь кошек, верно, - засмеялся Редферн, - все вы, колдуны, их любите. А вот ?кошачью лапу? - не слишком.Капитан сжал зубы. ?Кошачья лапа?, заточенное стальное орудие, похожее на садовые грабли, применялась палачами, в том числе и при дознаниях над пиратами.- Жарко? Пить хочешь, - продолжал издеваться охотник, как его назвал Уолтер. – Хорошо. Только не захлебнись, не лишай добрых католиков проповеди о вреде колдовства.Это было самым страшным – понимать, что твоего друга истязают и ничего в данный момент не делать. Пытку водой Армандо тоже знал, хотя слышал, что в подземельях святой церкви в горло пленнику заливают не воду, и не расплавленное серебро, как индейцы, а солевой раствор… или растворенную желчь. Стоны пленника терзали душу.- Эй, сэр? Что с вами приключилось?- Я убью тебя, Редферн, - дал страшную клятву капитан.- Я не Редферн, сэр. Я Гоббинс, здешний барышник. А вы ровно призраком стать собираетесь… - Это он станет призраком. Инквизитор, - уточнил испанец.- А-а, понял. Вы кого-то из родных слышете… издалека… да, оно бывает, я так свою покойную сестрену слышал.- Бывает?- Бывает. Если друг там близкий, или родич, или еще кто, ну... дорогой человек, вы слышите, коли ему плохо. И чем хуже… тем лучше слышно. Случается такая жуть временами.- Случается, - повторил капитан.- Все страшилы снаружи, на одной корде. Морда к морде, ни одного слабака. Доведете ли?- Доведу, - очень ровно ответил Армандо. – Вот твое золото.- А вот хороший кнут. Подарок от мастера, раз уж расплатились честно. Вы извиняйте, что крепко сплю. И это… разорвите ему глотку, уроду в сутане.Капитан поднялся и вышел. Жуткие не-кони потянулись было вперед – и отшатнулись.- Вот так номер, - прошептал позади лошадник. – Кошмары – и проклятого забоялись…Впрочем, на палубе лейтенанты тоже в первый миг шарахнулись от оскала командира.Армандо раздал приказания: Бланко примет командование над фрегатом и ждет сигнала на краю рейда, Лезаро с большей частью абордажной команды на шлюпках отправится топить ?Добрую Британию?, а сам капитан с конным отрядом отправится громить форт. Да, впятнадцатером, но сейчас собственное количество испанцев мало волновало: страшные кони и таланты проклятых делали хозяев куда опаснее обычных людей.- И последнее, - произнес Армандо, когда кавалеристы собрались в группу на причале. – Всех святых отцов в форте рубить нещадно.Он обвел взглядом удивленных и смущенных бойцов.- Я не утратил ни разума, ни Веры. Но те, кто продают приговоры высшего суда за деньги, более не имеют права ни носить тонзуру, ни голову на плечах. Верую – за это Господь нас не осудит.