The book two. Youth. Chapter thirteen. The letter filling of hope (1/1)

Середина августа выдалась на редкость холодной. Утренний туман был по-осеннему свежий, небо казалось глубоким и недосягаемым, а тронутые рукой тлена зеленые листья деревьев, медленно таяли по одному редкому листочку. Днём было тепло, даже жарко, солнце щедро поливало уставшую землю, в саду висели налитые краской и соком яблоки, розы благоухали, а вокруг ощущалось предосеннее умиротворение. Природа ещё не приняла отчаянную попытку пожить, какую в народе называли «бабье лето». В поместье Ти Спирс царила суета. Молодой господин должен был впервые отправиться учиться в школу, где ему привьют не только знания в области науки, но и научат основам общественной нравственности, введут его в самостоятельную жизнь и помогут стать джентльменом. Отец и сын, долгое время обсуждавшие этот вопрос, пришли к мнению о том, что для молодого человека общение с его ровесниками — необходимость, чему способствовал рассказ дворецкого о странном сближении аристократа с простым служкой. Рассказ Блэка глубоко поразил главу дома и тот решил, что его мальчику, верно, не хватает общества. Кроме того, как и всякий отец, Вильсон питал определенные надежды на будущность своего отпрыска, а для этого престижное образование и крепкие связи с другими джентльменами не просто желаемы, а обязательны. Принимая во внимание и другие доводы, глава рода твёрдо решил дать сыну возможность получить лучшее образование. Однако был у него и один страх. Он не боялся, что его благородного отпрыска будут бить розгами за провинность, как какого-нибудь крестьянина, суровая английская школа давно славилась своими порядками и немало людей благородно крови претерпели приличную порку. Нет, Ти Спирс боялся, что его сын может нахвататься опасных идей, которые до сих пор звучали в самых неожиданных местах, как отголосок революции. Мужчина был консерватором не только по характеру, но и по политическим прозрениям и его беспокоили всякие демократические поползновения на вековые столбы общества.Ти Спирс строго наставлял Уильяма, дабы предупредить его об опасности, которую несёт в себе дух нового и сын, довольно далекий от реальной политики и жизни, согласно кивал, всецело полагаясь на авторитет отца. Несмотря на то, что юноше было уже тринадцать лет, а многие юнцы в эту пору начинали вести себя неблагоразумно и перечить родителям, Уильям ещё ни разу не подвергал отцовский авторитет критике. Они, как и полагается благородным людям, не были близки, но питали друг к другу уважение, мальчик же испытывал некий страх перед строгостью родителя. Юноша мало что знал о своём отце, все свои знания он получит от матушки или от её родни, а потому мог сказать лишь то, что Сэр Ти Спирс — человек благородный, возвышенный, ценящий своё дело, любящий родину — истинный английский дворянин и этих сведений мальчику хватало. Леди Корнелия не одобряла желание сына покинуть кров, но молчала, понимая, что здесь она ничего не может и не должна делать. Мужу она тоже ничего не сказала, так как знала, что такие вопросы — не её женское дело. Лишь одно существо разделяло её стремления, и был это Грелль Сатлкифф. Мальчик слуга так привык и так крепко привязался к аристократу, что ни за что не стал бы отпускать его куда-то далеко от дома. Грелль с беспокойством думал о том, что молодой господин подружится с другими мальчиками, умными и воспитанными, настоящими джентльменами и ему уже не будет никакого дела до него. От подобных мыслей маленькое сердце слуги болезненно сжималось. Столько всего успело произойти с того великого дня, когда Ти Спирс проявил к нему искренне расположение. Грелль прочитал басни, улучшил свою речь, стал лучше писать, считать и даже знал несколько слов на французском языке. Господин научил его верховой езде и Сатклифф совсем перестал бояться Бесси. Сколько новых вещей он узнал от господина Уила! Поэзия — великий дар Неба открылся для него и наполнил своей красотой подобно тому, как ветер наполняет паруса на мачте. И вот теперь этот лучик света и тепла покинет его, оставив лишь воспоминания и тлеющую надежду на то, что подобные счастливые деньки когда-либо повторятся. Грелль старался произвести на Ти Спирса лучшее впечатление и потому усердно работал, а вечерами жег свечи и читал, писал, старался стать как можно лучше. Он уже знал написание многих сложных слов, понимал каково значение грамматики и почти не допускал ошибок в знакомых словах. И, однако, всё это было тайно для молодого господина. Сэр Вильсон был не рад тому, что его сын общается с простым слугой, как с приятелем, а потому запретил мальчикам частые встречи. Уильям, видя рациональность в словах отца, все же был не согласен с ним и порой виделся с Греллем, держась при этом достаточно отстранено, особенно, когда где-то рядом находился мистер Блэк. Ти Спирс не мог высказать дворецкому ничего по поводу слежки за ним и Сатклиффом, так как понимал, что такое распоряжение, скорее всего, исходит от отца и всё что он может делать — стараться видеться со слугой реже, а главное — тайно. Это существенно вредило их занятиям, но Уильям был почтительным сыном и высоко ценил понятия долга. На Пасху вновь приезжали родственники Ти Спирсов, что гостили на Рождество, но в этот раз дети не обращали на Грелля никакого внимания. Он работал большую часть весны и лета на улице, вновь помогал старику Хадсону и часто сиживал в конюшне, слушая рассказы Тома. Загадка с розами также оказалась разрешена. Когда цветы зацвели, сын объяснил матери, что именно Грелль заботился о её любимцах, и это глубоко тронуло сердце женщины. Леди Ти Спирс очень любила цветы и часто аккуратно обрезала их, принося несколько веток цветов в плетеной корзине. Она и сама не могла бы объяснить, чем они так пленяют её, но в растениях она находила нечто глубоко возвышенное, отпечаток руки Бога, а потому в её лице Сатклифф нашёл защиту и покровительство. Утренний туман таял, а вместе с ним таяли дни, оставшиеся Ти Спирсу в его родовом гнезде. Он не печалился, пусть и лёгкая тоска близкого расставания порой охватывала его, взгляд юноши всегда был устремлен вперёд, где новое и желанное расстелилось перед ним. Он не думал о матери, разве изредка, ощущая лёгкую тоску, не думал и об отце, о Грелле, лишь о том, что вырвется из-под замка. Уильям заперся в своей комнате и читал, повторял латынь, французский, географию, геометрию и историю. Он не хотел ударить в грязь лицом, а потому решил упрочить знания во многих областях. За две недели до отправки в школу, он поехал с отцом в город и накупил тетради, книги и письменные принадлежности. Все нужные вещи были сложены в чемодан и дожидались отправки. Было решено, что Уильям поедет на деловой карете отца, а доставит его туда старший конюх. Такое решение выхлопотала госпожа Ти Спирс, так как надеялась, что Том расскажет ей о том, в каком месте будет обучаться её драгоценный сын. Когда до отъезда господина осталось всего несколько дней, Грелль совсем впал в тоску. Господин почти не говорил с ним, занимаясь с отцом и самостоятельно. Желая сделать юноше приятно, но, не обладая уверенностью в том, что аристократ хочет его видеть, мальчик с сомнением решил написать письмо на прощание перед долгой разлукой. Сатклифф боялся, что его внимание может быть слишком назойливым, но необходимость напомнить о себе полностью захватила его. Мальчик весь вечер писал письмо под тусклым светом луны и огарка свечи, стараясь выводить буквы ровно, хоть руки его дрожали от волнения. Он думал о том, как многое ему нужно сказать Ти Спирсу, как он благодарен ему. Письмо получилось не очень длинным, но Грелль вложил в него почти всё своё крохотное птичье сердце.«Дорогой Господин, — писал он. — Я искренне хочу поздравить Вас с тем, что Вы осуществили свою мечту и теперь направляетесь в школу, где Вас будут учить важные и умные мужчины, где рядом с Вами будут юноши из богатых семей, которые смогут беседовать с Вами на равных. Мне бы тоже хотелось беседовать с Вами о многих вещах, но я такой глупый и необразованный, я простой слуга и мне жаль, что я не могу быть хорошим собеседником. Мне искренне нравились наши занятия. Вы так многому научили меня! Вы открыли мне мир книг, научили считать и писать, рассказали столько удивительных вещей!Простите, что я был недостаточно умным и способным, чтобы следовать Вашей мысли во всём, чтобы многое понимать, но я так благодарен Вам! Я благодарен и счастлив. Мне грустно расставаться с Вами, но я обещаю, что не заброшу занятия и как скоплю себе немного денег, куплю хорошие книги и буду читать. Я хочу стать приличным человеком, сэр! Ещё раз спасибо Вам за всё. Маленький слуга Грелль».

Сатклифф погасил свечу и тихонько выскользнул из комнаты, проводя в господское крыло поместья. Несмотря на страх быть застигнутым кем-нибудь у порога господина, Грелль с невиданной храбростью прокрался к нужной двери и засунул лист, запечатанный в импровизированный конверт под дверь Ти Спирса, постояв пару минут перед ней, ощущая лёгкую горечь и тоску. За день до отъезда Уильяма, Грелль получил выходной. Мальчик, как неприкаянная душа, слонялся по саду и поместью, стараясь не натыкаться на других слуг, ища возможности взглянуть на своего господина в последний раз. Маленькое сердце мальчишки трепетало в его груди и он с невероятной тоской ожидал утра. Лошади были уже готовы — две гнедые поджарые кобылы с звездочками на лбах, стояли в конюшне, жуя сено, ожидая длинной дороги, вещи господина были собраны и частично погружены в экипаж, а служанки носились по второму этажу, приготавливая всё необходимое для отъезда. Так и не сумев найти господина, Сатклифф поплёлся в сад, где почти час просидел на скамейке в мрачных думах. В тени цветов было не жарко, но едва ли мальчик обращал внимание на жару, ему было одиноко и как-то пусто в груди. Словно у него забрали что-то большое, что занимало почти всё его сердце, оставив только непривычную пустоту.Устав сидеть в саду, он вновь начал слоняться по территории поместья, но так и не встретил господина Ти Спирса. Отчаявшись, он попытался прошмыгнуть на второй этаж после ужина, но ничего не вышло — там сновали слуги и дворецкий. Утром, когда первые лучи рассвета только коснулись верхушек деревьев, а обжигающе холодный воздух бодрил сонных людей, Грелль выбежал из темной комнаты во двор, где слышались голоса работников и ржание лошадей. Выскочив из сумрачного дома на светлую улицу, он болезненно поморщился, но через пару секунд уже мог видеть, как последние вещи господина погружаются в экипаж. Утренняя роса холодила ноги мальчика, но он так хотел проводить господина, что не заботился о том, что легко одет, что на улице прохладно и что ему полагается спать ещё целый час. Сонный и бледный, Грелль подошёл к Тому, что проверял рессоры экипажа, дожидаясь, когда выйдут Ти Спирсы. Ждать пришлось больше получаса — господа завтракали, после чего следовала долгая сцена прощания матери и сына за закрытыми дверьми. Когда юный господин вышел из дома и направился к экипажу, Сатклифф совсем закоченел, но увидев Ти Спирса, слабо улыбнулся, чувствуя как тяжело двигать руками, ногами и даже губами. Мальчик-слуга поклонился и отошёл в сторону, наблюдая за тем, как Уильям усаживается в карете. Отец и мать, следуя приличиям, стояли на отдалении. Грелль, понимая, что на глазах господина Ти Спирса, его сын не посмотрит в сторону слуги, побежал к воротам, встав рядом с неграми. Негры радостно махали ему и Сатклифф решил, что тоже может попрощаться месте с ними с экипажем, когда тот будет проезжать их.Когда экипаж подошёл к воротам, Грелль правда замахал, выкрикивая слова поддержки так, будто провожал монарха. Ти Спирс, стоявший у крыльца не видел сына, а потому молодой господин выглянул и посмотрев на слугу долгим, почти ласковым взглядом, кивнул ему и сердце мальчика затрепетало от радости. Вернувшись в комнату Грелль вновь ощутил грусть и тоску, ему захотелось плакать, но он сдержался, решив пойти завтракать. На полпути к столовой, его встретила Эмми и очень настойчиво попросила подождать её. Сатклифф, которому хотелось побыть одному, с неохотой принял это приглашение, оставшись на месте. Горничная быстро вернулась, держа в руке свёрток прямоугольной формы. Грелль с удивлением посмотрел на неё, но она вручила его и шепотом сказала, что господин Уилл попросил вчера передать эту вещь Греллю. Сердце слуги пропустило удар от счастья. Взволнованный, смущенный, даже испуганный, мальчик помчался в свою комнату, где с трепетом открыл свёрток, обнаружив внутри небольшой сборник стихов Шекспира и его пьесу «Гамлет». Как зачарованный, слуга осторожно перелистывал страницы книги, гладил красную кожаную обложку, испытывая трепет и восхищение. Этот подарок сказал ему больше любых слов, какие он только мог получить о Господина. Открыв книгу ещё раз, Сатклифф обнаружил, что на обороте титульной страницы написано короткое послание: «Дарю тебе, с надеждой, что ты тоже станешь приличным человеком, Грелль. Не забывай то, чему я учил тебя». Эти два слова породили в душе слуги столь странные, всепоглощающие чувства благодарности и нежности, что мальчику казалось, будто его сердце сейчас лопнет и он умрёт, но умрёт совершенно счастливым. В его глазах эта книга была не просто подарком, а обещанием, что всё будет хорошо.