Часть 7. (1/1)

Еще десять дней тянулись невыносимо медленно, время бесконечно растягиваласекунды, минуты, днии ночи, прочнопоселяяв душеодиночество. Это так трудно, так больно быть с человеком совсем рядом, в то же время так далеко и недосягаемо, что тело сводило судорогой от отчаяния и безнадежности. Джонин не знал, как быть, он потерялся, он не понимал, почему Кенсу отказывался хотя бы поговорить, почему его хен так старательно делал вид, что Кая не существует, что ничего между ними не было, не было того поцелуя, того взгляда, тех прикосновений. И это угнетало, искажая сердце, оставляя после себя лишь черную дыру, поглощающее все положительные эмоции, медленно накрывая парня мраком и холодом.

Все раздражало. Абсолютно все: утомительные концерты и выступления, от которых танцорпросто перестал получать удовольствие; идиотскиешоу, радио и прочее.РаздражалЧанель, со своимине менее тупыми шутками;Сехун, со своими бесконечнымирассказами оЛухан хене;Бэкхен, вечно ошивающийся рядом с Кенсу злил больше всех; Чунмен, своей фальшивой улыбкой, через которую четко отражаласьболь.В отличие от последнего Джонин не изображал радость, он открыто показывал свои чувства, пытаясь достучаться до Дио, но тот оставался всетаким же отстраненным, пропуская мимо ушей все колкиеслова переполненные обидой.

На самом деле, все слова танцора гвоздились в сердцеКенсу раскаленным металлом, опаляя внутренностиразрывающейвиной и жалостью. Он не хотел, чтобы все так обернулось, он не хотел кого-либо обидеть, все это болезненно било прямо по совести, и Дио не знал, как с этим быть. Слишком многое навалилось на него. Слишком тяжело. Слишком запутанно. Кенсу искренне не понимал, почему все это происходит именно с ним. Почему Джонин? Почему Чунмен? Почему именно он? И почему так больно?В выходные Кенсу собрался поехать домой.Домашний уют был просто жизненно необходим. Тишина и покой, чтоб тщательно все обдумать и, наконец, постараться найти хоть какой-нибудьспособ помириться с двумя мемберами, ипарень с утра пораньше покинул общежитие, желая оказаться домакакможнобыстрей.Но только у вокзала Дио вспомнил, что забыл с утра поместить кошелек с сумки в рюкзак. Отборно поругав себя за черные дыры в голове, парень направился обратно в общежитие. Легкая куртка совсем не грела, пропуская морозный воздух по всему телу, мгновенно покрывая кожу мурашками. Вокалист судорожно вспоминал, кто, кудасобирался поехать в выходные, скорее всего, к его приходу домауженикого не должно было быть. Парень облегченно выдохнул, чуть ускоряя шаг. Ветер дул прямо на него, отчего До в стотысячныйраз пожалел, что не надел теплый свитер.Кенсу резко замер у дверей, вслушиваясь. Дома кто-то был. Кинув взгляд в сторону вешалки, вокалист с ужасом начал догадываться,кто именно остался в общаге. Почему он здесь?Парень как можно тишепрошел в гостиную, с надеждой остаться незамеченным, но Кай, судя по звукам, был на кухне, и ?призраком? пройти в комнату было просто невозможно. Волнение начало зарождаться где-то в животе, втягивая внутренностив тугой узел.Он нервно переминался с ноги на ногу, тщетно пытаясь придумать свои дальнейшие действия, бесполезно собираябеспорядочные мысли в одну кучу.Что делать? Куда деться? Что сказать? Как реагировать? Чего ожидать? Ладони начали потеть, а взгляд бегал по гостиной, пытаясьвцепитьсяхотьвочто-нибудь, что отвлечет его от острого волнения. Дио заметно дернулся, даже чуть пошатнулся, когда в поле зрения появился удивленныйДжонин. Сердце подпрыгнуло, посылая по телу короткий разряд страха, заставляя парня напрячься и как-то боязливо сжаться.Удивленныйвзор Каятут же сменилсяна более озлобленный, когда Дио, в очередной раз,уставился напол, а не на танцора. НоДжонин все равно смотрел: исподлобья, в упор, почти не моргая, прожигаявстаршемогненнуюдыру, болезненносжимая кулаки от напряжения. В его глазах читалось огромнаязлость со смесьюгорькойболи, что безжалостно рваладушунамелкие клочья. Он злился, сильно злился. На себя, на Кенсу, на весь мир, внутри бушевал огромный водоворот отчаяния,переливаясь с раздражением ис ясным желанием овладеть Кенсу.Дов страхе зажмурил глаза, четко понимая, что не сможет оттолкнуть Джонина, не в этот раз, когда они только вдвоемна целый день. Мысль намертво въелась в сознании,и, дабы не сделать глупости,Кенсу резкосорвался с места, стремительнонаправляясь в сторонувходной двери, позорно убегая от собственных желаний. Рукисильнозадрожали только от вида разъяренного Кая, к своему величайшему удивлению, ему это жутко понравилось, пареньнервно сглотнулот накатывающихощущений, истерично тыкая кнопку вызова, но лифт застрял где-то между третьим и четвертымэтажом, и время, кажется, застряло там же. Сердце никак не успокаивалось, начиная свойнеудержныйбег со всеми трамплинами, склонами и препятствиями, почти разрываягрудную клетку. Дио попытался успокоить себя, но ноги сами понесли его к лестничному пролету, чуть ли не на лету опуская хозяина вниз подве ступеньки. В ушах гудело из-за сильного сердцебиения, не пропуская ни единого звука извне, он слышал только свое сбитое дыхание, прежде чем резко остановитьсяипогрузиться в реальность из-за крепко сжатых пальцев у себя на плече, одним рывком остановившее его, иегоглупую панику. Одно быстрое движение, и он оказался лицом к лицу со своим страстным желанием и страхом.

Джонин тяжелым взглядом смотрел вслед Кенсу, с минуту ондержался, изо всех сил пытаясь образумить себя и хоть как-то оправдать поведение хена, но не смог. Слишком больно, слишком обидно.Ким ровными шагами вышел за дверь, успеваязаметитьскрывающегосяза лестничнымпролетом старшего.Итут цепь сорвалась. Насовсем. Его захлестнуло от злости и отчаяния. От тех сумасшедших чувств, что слишком долго копилисьвнутринего, заставляя тело двигаться под давлением бушующих эмоций. Задыхаясь от безысходности, танцорсознательнопобежалзаКенсу, со всей ясностью понимая, что больше не может терпеть, что это грань, пропасть, пустота, сейчас или никогда. Кенсу нужен, как воздух нужен.Кай догнал его быстро, резко хватаяза тонкое плечо, тут же оборачиваяк себеивстречаясь с абсолютно безумным взглядом Кенсу. Судорожно выдохнувДио так и несмог отвестивзгляд, позволяяим обоимтонуть в глазах друг друга.

Дыхания давно сбились, тела давно перестали слушаться хозяев, магнитомпритягиваясь друг к другу, реагируя даже на самые мимолетные, легкие касания. А сейчас они были так близко. Так близко, что руки сами тянулись к чужому телу.Кенсу не знал, что сделает в следующую минуту, что-то внутриполностью управлялоим, затуманивая все перед глазами. Остатки разумапредсмертно долбили черепную коробку, крича остановиться, но, то чтовнутрибылосильнееибитваоказаласьне на равных. Иразум проиграл, позволяя Кенсу прижаться к чужому телу, позволяя ему отдаться горячим рукам.Отчаяние лилось через край,потопляя гордость и самолюбие Джонина, и онустал,просто не мог больше терпеть, он буквально рвался на части от безнадежности, онскучалдодроживруках, до слез, черт возьми, скучал.Столько бесконечно одиноких и тоскливых днейодновременно?с? и ?без? Кенсу, и это сводило с ума, тупым ножом терзая душу. Сердце кровоточило слишком долго. Джонин больше не мог. Просто не мог.

- Хен, - голос немного дрожал, отдаваясь мелкой хрипотцой, Кай осторожно коснулся бледных щек, все еще не отрывая взгляда, чувствуя острые покалываниянакончиках пальцев, словно по коже пустили электрический ток.АКенсу молчал,тихо, почти не слышно дыша, утопаявтемных глазах Джонина, теряя себя в их глубине, растворяя остатки разума в туман.

- позволь, пожалуйста, просто позволь… - Кай сам не был уверен, что именно просит. Поцелуй?Одну ночь?Может быть, что-то большее. Скорее - всегосразу. Оншептал, опаляя чужие губы жарким дыханием, упорно не отрывая зрительный контакт, искренненадеясь, что его поймут.Ведь поройвовзглядеможно прочесть намного больше, чемпонять по сбитым словам. А в глазах старшего отражаласьвзаимность,Ким могпоклясться,что все правильно понял, что это немое согласие. И он поддался вперед, подавляя в себе бешеное волнение, осторожно накрывая пухлые губы своими, чуть медля, не решаясь идти напролом, с застывшим сердцем ожидая ответа. И Кенсу ответил, совсем робко приоткрывая рот, сжимая в маленьких кулаках чужую футболку, неуверенно прижимаясь к горячему телу.

По телу пробежал шквал мурашек, пробираясь в каждую клеточку, заставляя прижать старшего еще теснее, пытаясь ощутить его всего, полностью отдавая ему себя без остатка.

Поцелуй казался невероятно легким, почти невесомым, словно под ногами вовсе и не было холодного, бетонного пола, в то же время таким поглощающим ивзбудораживающим, словноих души слились воедино, превращаясьвогромный, сметающий все на своем путисмерч. Голова шла кругом от такойдикойсмеси нежности и страсти, от тонких пальцев, что зарылись на затылке, поглаживая и не больно оттягивая волосы. Джонин задыхался, с головой погружаясь вэйфорию, чувствуя невероятное тепло, огнем стекающее по венам. Он целовал,словноглотокводыв пустыне, будтоутоляя так долго мучавшую его жажду,проникая в горячий рот, сплетая языки в безумном танце,заставляя Кенсу шумно дышать в секундные отстранения, заставляя стонать, заставляя его таять в сильных руках.

Сердцебеспощадноколотилось, почти разрывая грудную клетку, казалось, вокруг ничего не было, словно они оказались на другой планете. Вокруг невесомость,звезды, и изредка бесшумно пролетающие мимо кометы. Ногиподкашивались, тело онемело от смелыхприкосновений, от слишком тесного объятия, от жара чужого тела, от поцелуя. Такого обреченно-желанного поцелуя. Перед глазами все плыло, сознание затуманилось, и Кенсу не сразу понял, когда поцелуй внезапно оборвался, и его куда-то потянули. Только с хлопком двериДосмог сфокусироватьвзгляднаДжонине, но только на долю секунды, прежде чем снова слиться в безумном поцелуе. В смертоносном урагане чувств.

ГубыКенсу опухли и сильно покраснели, парень жмурился и откидывал голову назад, когда Джонин начал покрывать беспорядочными, до ужаса пошлыми поцелуямибелоснежнуюшею, лаская языком, кусая, всасывая чувствительную кожу, оставляя яркий след, но тут же невесомо касаясь губами, словно прося прощения за такую сладкую боль. Одежды срывались на ходу, руки блуждали по разгоряченным телам. Кай был близко, слишком близко, до сумасшествия близко. Он не отпускал Кенсу ни на секунду, будтобоялся, что старший может исчезнуть, как утренний туман, словноего и не было. Боялся, что остановись он на мгновение, Кенсуубежит, опять, как в тот раз. Но этого не произошло. Кай захлебнулся во вздохе, когда маленькие ладони сжали его болезненно возбужденнуюплоть через ткань домашних штанов. Из горла вырвался томный стонв сопровождениистрастного выдоха Дио. Рука медленно ласкала пульсирующий член, и Ким забыл, как нужно дышать, телогорело, содрогаясь от удовольствия. Но этого было мало, ничтожно мало.

?Дежа вю?, - пронеслось в голове Кенсу, когда Джонин прижал его к стене, резко подхватывая за ягодицы, заставляяобвить себя ногами. До непроизвольно застонал, когда Кай качнул бедрами, упираясь стояком в его промежность. Член уже начал болеть, требуя срочной разрядки. Но никто не спешил, инстинктивно желая оттянуть эти мгновения как можно дольше. Ким целовал почти властно, терзая чужие губы, заставляя их обоих тонуть в омуте страсти. Не оставляя ни единого шанса вырваться оттуда. Никогда.До спальни, казалось,была дорога в бесконечность. Поцелуйне разрывалсянинамиг, и им пришлось путатьсявногах друг друга, сшибая все на своем пути, ударяясьовсевозможные косякипробираясьв ихкомнату. Дверь отчаянно не поддавалась, и только с четвертой попытки Кай смог открыть злосчастную деревяшку, вваливаясь в их мир под тихий смешок Кенсу.

Кенсу не видел Джонина голым. Никогда, ни разу. И предоставленная сейчас картина взбудораживала сознание, заставляя густо краснеть под напором темных, затуманенных глаз. Кай смотрел слишком внимательно, впитывая в себя каждую линию, каждый сантиметр лежащего под ним голого тела Дио. Белый, как сливки, сладкий, как сливки, и с алыми губами, на вкус как клубника. Еще никто и никогда не возбуждал Джонина так сильно, что он готов был кончить только от чувства взаимности. Хотелось наслаждаться этимвечно, по-садисткирастягиваякаждуюсекунду, бесконечно касаться,ласкать и целовать такое желанное тело, слыша блаженные стоны, чувствуя горячее дыхание и жаркий шепот невероятно красивого голоса.

Кай медленно наклонился, нависая над хеном, опираясь руками по обе стороны плеч Кенсу. Вокалист затаил дыхание, встречаясь с танцором взглядом. До сих пор беспрерывно колотившее сердце, внезапно успокоилось, отдаваясь тихим ритмом в чужое, плотно прижавшееся к нему, тело. Джонин нежноулыбнулся уголками губ, припадая к мочке уха, играя языком, теломощущая,как старший постепенно расслабляется. Пареньосторожнораздвинул тонкие ноги коленом, ласково скользя ладонью от шеи к плечам, к тяжело вздымающей груди, касаясь сосков, мягко сжимая их между пальцами, с шумным выдохом слушая томный стон Кенсу. Тот сжимал простыни, раздвигая ноги шире, выгибаясь навстречу нежнымрукам, до боли кусая губыотобжигающихприкосновений.Рука прошлась по животу, бедрам, уверенно опускаясь к ягодицам, приподнимая и крепко сжимая. Воздух в комнатенасквозьпропитансексом, наэлектризовано смесью страсти и… любви? Да, именно любви. Кенсу, почему-то, был уверен в этом, крепкообвивая шею младшего, теснее прижимая к себе, кусая соблазнительныеключицы,целуя такиеродные губы. Исодрогаясь от желания, когда их плоти касались друг другас каждым плавнымдвижениям Джонина.

Кенсу томно задышал, когда холодные, чем-то смазанные пальцы коснулись тугого колечка мышц, ласкаяипочти незаметно растягивая. К удивлению Дио, боли не было, но был дискомфорт. Он чувствовал, как в него врываются пальцы. Сначала один, потом два, дальше три. Но невообразимойболивсене было. Совсем. Было просто немного неуютно, но и это ощущение заметно потупилось, когда Джонин начал что-то неразборчиво шептать, раз за разом повторяя его имя. Пальцы внутри двигались, проникая во всю длину, пытаясь найти нужную точку. Кенсу громко закричал, опрокидывая голову назад,когда младший задел простату.Волна жаркогоудовольствияхлынула по всему телу, заставляя вокалиста желать большего.- Джонин, давай, - голос звучал невероятно пошло, тягуче, словно стекающий по изящному телу карамель. Так подумалДжонин,отмечая про себя, чтода, определенно надо попробовать сладость с тела Кенсу.Жарко. Больно. Горячо. Невообразимоузко. Перед глазами все потемнело, когда Кай вошел во всю длину. Хотелось кричать, срывая голос, хотелось яростнодолбиться в податливое тело, хотелось наслаждаться этим вечно. Танцор гортанно застонал, почти полностью выходя из тесноты и толкаясь обратно вжгучую смесь боли и наслаждения. Мягкая осторожность постепенно переросла вжесткие, почти грубыетолчки.Воздуха категорически не хватало, температура в комнате накалилась до тысячиградусов,грозясьвот-вотвспыхнуть огнем.Кровать жалобно скрипела под свирепыми, голодными толчками Джонина, Кимбуквальновдалбливал Кенсу в кровать, наслаждаясь его громкими, откровенными стонами.

Джонином овладело желание, властное животное желание, но теперь со смесью самыхнежныхчувств, что он когда-либо испытывал, рождая после себягорьковато сладкийкоктейль жесткого секса с болезненно-ласковымипоцелуями.

Тела вспотели, пошло шлепая друг о друга, напряжение нарастало, стоны не утихали, полностью заполняя комнату.

- Кенсу, смотри….смотри на меня, -Кайприжалсялбом ко лбу До,подавляя вырывающийся рык, заглядывая в мутные глаза старшего, еще сильнейувеличивая темп, крепко хватая пульсирующуюплотьСу,резкодвигаярукойвверхвниз.Кенсу зачаровано смотрел, изо всех сил стараясь не зажмуриться от удовольствия,приоткрываягубытеперь уже от немого стона. Голосдавно сорвался. Но ему было плевать, потому что все слишком хорошо, слишком сладко итакправильно,что ничего больше не хотелось. Кроме Джонина. Только Джонина. Целиком и полностью. И пусть весь Мир катится к чертям собачьим! Туда же все принципы,правила, общество!Потому что…?Люблю!?…

- Джонин…, - Кенсу выгнулсяв спине до хруста позвоночника, обильно кончая в кулак Кая, до крови царапая смуглую спину, чувствуя невообразимоеудовольствие,пробежавшеепо всему телу, проникая в каждую клеточку тела, вплоть до самой души, обвивая невидимую частичку в сладкие объятия, с головой погружая его в эйфорию.

- Кенсу…, -Кай силой сжал в кулак простыни, чувствуя, как Дио сильно сжимается,заставляятанцораследовать за собой.Внутри,словновзорвалась атомнаябомба, посылая по телу огромную волну оргазма, полностью сметаяимразум, сердце,душу,отзываясь неизмеримо сладкой, приятнойдрожью и опустошенностью.