Глава 2 (1/1)
Из тревожной дрёмы её выдергивает настойчивый стук в окно — звонкий, дребезжащий в ушах. Липкий пол противно холодит кожу, волосы спутанным комком царапают покрытую испариной шею. Утренняя духота? Ночные кошмары?
Не имеет значения.Гермиона Грейнджер морщится, но открывает глаза. Комната - такая родная, знакомая до трещинки, до пятнышка - вызывает неконтролируемый спазм в горле.
Приступ паники? Воспоминания, царапающие душу?Не имеет значения.Стук всё не стихает, и девушка решительно поднимается на ноги. В голове оглушающая, звонкая тишина...Одеревенелые мышцы ноют, голова начинает кружиться, но Грейнджер делает шаг, затем ещё один и, щурясь от ослепительного, выжигающего солнца, всё-таки открывает окно.
Почта.Вот он, новый шаг в то, что называют Жизнью.Вот он, новый шаг к тому, что называется Смерть.?Пророк? тугим свёртком падает у босых ног Гермионы Грейнджер. Пряди волос, потревоженные резким пике разгневанной почтовой птицы, падают на лицо. Сова вылетает в окно, сильно шлёпнув крылом замершую у окна девушку.Встрепенувшись, Гермиона привычным жестом разворачивает газету, и взгляд карих глаз падает на крупный до неприличиязаголовок:Сегодня! Суд над последним Пожирателем Смерти!
Закрытое заседание решит судьбу последнего из Узурпаторов!
А ниже внимательные и усталые глаза изможденного слизеринца.
— Уже..? — потрескавшиеся губы девушки нехотя, еле слышно,выпускают тихое, скрипучее слово.
Сколько она молчала? Месяц? Два?Не имеет значения.Девушка отбрасывает газету прочь и быстрым шагом направляется в ванную. Она не имеет права в таком виде являться в Министерство. Она — деталь безупречного Золотого Трио. Она — несломленный Воин. Она — это Победа.
А из запотевшего зеркала на неё смотрят выжженные слезами глаза проигравшей.Но... не имеет значения.***Тишина просторного, заваленного бумагами кабинета Председателя Военного Комитета нарушается резким и недовольным голосом просителя, которого упорно не пропускают ?к Уизли!?. Раскрасневшаяся и смущенная, Сьюзен Боунс проскальзывает в кабинет и, прикрыв за собой дверь, выдыхает:—Джордж, извини, но сил моих больше нет! — девушка устало облокачивается на дверь, будто опасаясь, что кабинет могут взять штурмом.—Кто?—Тебе что, всех перечислить?!—Сьюзи, успокойся, пожалуйста, — тихо произносит мужчина,—сегодня всё должно закончиться. Должно!—Ты... —дрожащий от гнева голос утихомиривает девушку и она тихим голосом спрашивает, —ты уже принял решение?—Да.—И?.....Тишина...—Кто там ко мне, Сьюзи?—Среди прочих там...—девушка нерешительно замолкает.—Проводи ко мне,—резко кивнув и отвернувшись бросает мужчина.Спустя минуту Нарцисса Малфой заходит в кабинет с твёрдым и отчаянным намерением сделать всё возможное, чтобы спасти своего сына. Но когда взгляд нахмуренной женщины с крепко сжатыми кулаками натыкается на хозяина кабинета, её решимость тает, а по бледной щеке обжигающей крупицей скатывается слеза. Не в силах помочь или утешить, сломленная и беспомощная, она стремительно покидает кабинет, чувствуя на иссохших кубах солёный вкус обречённости.
А Джордж Уизли так и стоит, ссутулившись, напротив большого, во весь рост, зеркала и с немым отчаяньем вглядывается в глаза своего отражения, будто надеясь найти там, по ту сторону холодного стекла, ответы на все вопросы.А по коридорам Министерства Магии, сбиваясь с пути и путая повороты, медленно идёт женщина, пришедшая просить за самое дорогое у того, кто самое дорогое потерял.***Рабочий день начался, растерзанные жарой люди сдались в плен офисным вентиляторам и кондиционерам. Улицы безлюдны, магазинные вывески блекло подмигивают пустоте, не в силах затмить солнце. Сухой, царапающий песком ветер овевает редких прохожих, не принося облегчения.Высушенная солнцем листва шелестит над головой черноволосого юноши, который неспешно бредёт по аллее в самом центре Лондона. На его красивом лице странное выражение облегчения и растерянности, а зелёные глаза смотрят настороженно и напряженно. Одет молодой человек совсем не по погоде: на нём толстый тёмный свитер, а через руку перекинут длинный отрез материи, напоминающий плащ. Однако молодой человек не выглядит утомленным жарой и не обращает внимания на удивленные взгляды туристов, обливающихся потом.Неожиданно черноволосый юноша останавливается, разворачивается на 180 градусов и, быстро перебежав дорогу, скрывается в маленьком переулке, откуда спустя пару секунд раздаётся тихий хлопок.Тот же красивый молодой человек спустя несколько минут подходит к неприметному бару в другой части Лондона и со знакомым чувством страха и предвкушения читает название: ?Дырявый Котёл?.—Ну что ж, с чего начали... —с нервным смешком произносит он и решительно открывает дверь.***Несколько пустых картинных рам, никаких окон и потолок, уходящий в тёмную и пугающую высь, маленькая неуютная комната до краёв заполнена звенящей тишиной. У одной из стен на простом деревянном стуле сидит слишком исхудавший юноша. Руки его сцеплены тяжёлыми, протяжно звякающими от малейшего движения цепями.—Ты же понимаешь, что тебя не могут оправдать? —резко заговаривает портрет человека с крючковатым, будто когда-то сломанным носом. Темноволосый мужчина спрашивает как-то неуверенно, будто не желая слышать ответ.Юноша поднимает усталые глаза, секунду смотрит на знакомое с детства лицо Северуса Снейпа, а потом, безразлично усмехнувшись, кивает.В комнате снова повисает молчание, а потом:—Неужели ты совсем не хочешь жить?Из уст заключенного раздаётся удивлённый смешок, он снова смотрит на бывшего преподавателя — теперь внимательнее, будто стараясь разглядеть что-то важное, а потом пожимает плечами и улыбается — уже по-настоящему, искренне и немного виновато:—Я уже пробовал. У меня не получилось.И будто в подтверждение эхо разносит по комнате омерзительный лязг цепей, опутавших худые руки Драко Малфоя.