1 часть (1/1)
2006 год. Мне почти семнадцать, когда родители решают оставить работу в Сеуле и вернуться назад на родину. Аргубя в местных школах и так приходится непросто, обучаться же с людьми, старше тебя на полтора-два года невыносимо вовсе. В Корее, в отличие от Японии, нет как таковой физической травли среди учеников, но моральный прессинг велик как со стороны одноклассников, так и со стороны преподавательского состава. Никому не интересно, что ты во всей этой ситуации?— самый что ни на есть главный пострадавший, что не ты принимала решение уехать из Петербурга в Сеул, что из-за эрудиции и смекалки смогла сдать переводные экзамены и оказаться среди ребят куда старше тебя?— окей, вот тут точно твой косяк, деточка, но уже ничего не исправить: школа слишком престижна, и пока твои знания и навыки позволяют барахтаться, плыви, глядишь, выплывешь.Из близких друзей только учащаяся со мной восемнадцатилетняя Нана, которая знает меня как облупленную, может похвастать ещё колясочными фотографиями из совместного, петербуржского ещё, детства и вообще скорее сестра-близнец, нежели обычная девчушка-подружка. С ней-то теперь и жить как минимум до совершеннолетия, чтобы в девятнадцать наконец-то съехать в оставленную родителями в Сеуле небольшую уютную квартиру, основное место послешкольных посиделок и самый что ни на есть уголок тишины в шумной корейской столице. За окном растут клены, иногда они напоминают о далекой-далекой России, и тогда хочется плакать. Не плачу. Сжимаю губы, окрысиваюсь и с новыми силами иду с Наной домой, к гостеприимным Чонам ночевать (да, родители щедро платят им за мое проживание и общий присмотр, но хорошего отношения не купить, поэтому каждая похвала и доброе слово до сих пор хранятся в моей памяти).Именно господин Чон рассказал мне в своё время о начинающей компании BigHit и о социальном характере ее деятельности, о желании нести музыку в массы для просвещения, поддержки, о неприятии стандартной попсовой жвачки. Я слушала и запоминала. В голове воспоминания о лимфоме старшей сестры, попытках суицида, ремиссии, длительном лечении и все равно настигшей ее смерти. Мне кажется, уезжая из Кореи, родители прежде всего бежали от плохих воспоминаний, а новое назначение?— так, лишь удачно подвернувшийся повод. А я осталась, все же вроде как местная, свыклась. Хотя во мне корейской крови немного: отец наполовину японец, в материнских генах?— всего лишь все славянские народы постсоветского пространства с бабкой-еврейкой по женской линии. Меня только каким-то чудом не начали гнобить в школьные годы гнобить ещё и из-за внешности?— я была на удивление невзрачной. Неприметной. Странной. Если бы не Нана и ее семья, то, наверное, совсем бы сошла с ума от одиночества и беспрестанного прессинга.Если бы не Нана и идеи Бан Шихека о социальном посыле музыки. Тогда меня это зацепило, заставило задуматься над чем-то большим по сравнению с обычным каждодневным самобичеванием. Появился план: попасть в компанию и всячески поспособствовать её развитию. Нана, услышав о моей затее, сначала призадумалась, а потом решительно кивнула:—?Мне кажется, у тебя все получится. Глядишь, когда-нибудь о твоей компании моя компания будет статьи писать.Нана с детства бредила печатным словом и собиралась идти на журналиста. А ещё, разыскивая крупицы информации в Навере о любимых музыкальных исполнителях, мечтала создать свой, только им посвящённый информационный портал. Зная дотошность моей подружки и любовь к достоверным сплетням (ужасное сочетание, знаю), всем айдолам можно было только посочувствовать. Уж кто-кто, а эта барышня своего добиваться всегда умела. В отличие от неё, я понятия не имела, что с собой делать. Кто вообще в шестнадцать лет представляет, чем бы хотел заниматься предположительно всю дальнейшую жизнь. Сильные стороны? Я училась на высший балл, помимо родных русского и корейского (спасибо родителям!) неплохо владела английским и изучала японский (корни, как же). Но для работы в музыкальной индустрии занятий спортивно-бальными танцами, наличия внешности и низкого-низкого голоса не требовалось, если не было цели стать очередным айдолом. Я не хотела. Не то что бы я не уважала их труд на музыкальной ниве, просто я никогда не стремилась оказаться в центре внимания. Периферия, закулисье?— вот что влекло меня. Поэтому в день поступления я подала документы на бизнес-менеджмент, отделение менеджмента в искусстве и культуре.Это были четыре года увлекательного ада. Отчеты, доклады, презентации, бизнес-планы, защиты проектов,?— казалось, преподаватели хотели стереть студентов в порошок, останки сжечь и развеять пепел над рекой Хан. В институте я начала учить интенсивно китайский, бросила ненавистные спортивные танцы и активно включилась в студенческую жизнь. Как это бы ни было противно моей интровертной натуре, надо было уже сейчас налаживать контакты с будущими потенциальными соратниками/конкурентами, наводить мосты. Правда, в музыку мало кого тянуло: все не понаслышке знали об особенностях работы в таких ?фабриках звёзд?, как YG и SM. Дураков уйти туда, прельстившись высокой зарплатой, практически не находилось; мы учились преимущественно с будущими владельцами художественных галерей, кураторами выставок, дизайнерами, бизнесменами. Было тяжело.Было совершенно замечательно, потому что в университете судили не по возрасту, а по знаниям и навыкам. Неважно, сколько кому лет: если ты лучший, то ты пример и образец, для всех. В университете я обнаружила, что хотя мое идеальное в глазах западного человека телосложение непривлекательно для большинства азиатов, рост в 162 сантиметра, худоба, брюнетистость и как-то универсально смазливая мордашка (спасибо ещё раз вам, гены) позволяют мне не слишком выделяться из толпы и даже казаться симпатичной. Ну и на том спасибо. Внешнее?— это все ерунда, если сам ты человек пустой, поэтому, в отличие от своей подружки, я отсутствию кавалеров только радовалась: зато никто не мешает китайский учить. Помнится, Нана мне за такой ответ по голове подушкой треснула и назвала дурочкой.Сама такая. Много что она понимает.Время летит. Вот уже 2010 год. Сегодня у меня собеседование в BigHit с самим главным боссом, наконец-то, вот она, мечта, всего в нескольких шагах. Позади несколько этапов, тестирования, общение с местным психологом (чувствуется, аукнутся мне мои своеобразные отношения с родителями, ох как аукнутся), теперь?— финишная прямая, общение с Бан Шихеком, после которого я вообще не представляю, что со мной станет. Нана сидит на кухне нашей с ней квартиры (той самой, оставленной четыре года назад родителями) и с нечеловеческим спокойствием грызёт яблоко. У меня от стресса и панического ужаса голова пустая, кажется, что вывернет всю наизнанку, а эта сидит, видите ли, и лопает.—?Знала бы ты, как сейчас меня бесишь,?— Нана подвизается в местной газете и что-то мутит насчёт своего детища, сайта о знаменитостях, со столь же фанатично одержимыми индивидами. Я была как-то на этом сборище сектантов от искусства: завораживающее зрелище не для слабонервных.—?И я тебя люблю, дорогая,?— заявляет это чудовище, притворяющееся моей лучшей подругой. —?Вообще не вижу повода для беспокойства: кого брать, если не тебя? Ты же сдвинутая по фазе! Вспомни все эти ваши доппроекты в универе, все эти твои волонтёрства, группы соцпомощи. И не смотри на меня так страшно, это все лишь только в зачёт тебе. Они же, судя по их профайлу, любят именно таких, чокнутых на ниве облагораживания социума, персонажей. Ты подожди, станешь у них ещё большим начальником, вот уж все тогда наплачутся.—?Кроме тебя, разумеется.—?Кроме меня, разумеется. Потому что с тобой у нас нежнейшая сестринская любовь и грамотно выстроенные товаро-денежные отношения. Ты подожди, в ближайшую пару лет наш проект стартанет, вот уж как развернёмся. Только представь: ты, я, знаменитости и весь сопутствующий этому геморрой. Разве не здорово?—?Неописуемо.—?Вот это настрой. Так, как ты там обычно говоришь? Окрысилась? Значит, окрысилась и в путь: со щитом или на щите, детка! Файтинг! Позвони, как закончишь, я закажу тебе трофейную пиццу с грибами.Мне двадцать лет, когда я захожу в небольшой уютный кабинет и в первый (но не последний раз) склоняюсь в уважительном приветствии к его хозяину.—?Ну что же, расскажите, чем это мы Вас так привлекли? —?обманчивой мягко начинается разговор.Когда через полчаса я выхожу из здания компании на Каннам, в голове блаженное ничего и чувство, буто за тридцать минут я успела поседеть, состариться на пяток-другой лет и схуднуть килограммов на 10.—?Эй, ну что, мне заказывать твою трофейную или как?—?Ага. И пепси тащи. Меня приняли.Нана верещит от радости так, что слышно, наверное, всему Сеулу, а я наконец-то могу улыбнуться.Мне двадцать и меня только что взяли на работу ассистентом в BigHit Entertainment. Очередной большой шаг на пути к цели сделан.