1 часть (1/1)

Юки говорит, что я немного ненормальная, что мне постоянно нужны неприятности, для того, чтобы чувствовать себя счастливой. Мне кажется, что она права, хоть это и неприятно сознавать. Все закончилось благополучно, я?— невеста известного бизнесмена, наследника империи Домеджи, Цукасы. Учусь в престижном колледже, работаю на полставки в хорошем месте, но все… как-то не полно, мне вечно не хватает какой-то мелочи.Я стараюсь улыбаться, хотя на глаза набегают слезы, но я гордая, я ни перед кем больше не заплачу. Хотя, чем тут гордиться-то? Мне тяжело, но я боюсь в этом признаться даже самой себе.Я бы могла сказать, как мне не хватает его глаз, его чуть грустной улыбки, и его нежных рук. Каждый раз, когда я иду днем через парк, с деревьев падает светло-золотая листва, она летит под ноги, предпочитая умирать под ногами людей, а не тлеть, угасая медленно и степенно. И мне страшно: неужели я точно так же бросаюсь под ноги, лишь бы не терпеть эту постоянную боль, там, на уровне сердца? Никто не понимает, что со мной, а Юки предпочитает лишь молча поддерживать меня, зная, что слова уже не имеют надо мной силы.Иногда я задаюсь вопросом, что было бы, если я бы выбрала не Цукасу, а его, Ханазаву Рюи? Изменился бы окружающий меня мир? Изменилась бы я? Мне кажется, что даже тогда я была бы не счастлива… Я бы скучала по страстной натуре Цукасы, по его грубоватой ласке и привычке путать слова. И я бы не смогла быть долго с Рюи хотя бы потому, что он?— жестокий человек, которого нужно уравновешивать, а мне бы просто не хватило опыта и силы для этого. И именно отсюда возникает моя депрессия, мой ужас, ведь я?— люблю двоих.Как такое вообще возможно? Разделить сердце на двое, оставив для каждого отдельную половину… Но, когда принята лишь одна половинка сердца, другая страдает, испытывая сильнейшую боль. Иногда я думаю, что если бы я не встретила F4, то никогда бы не поделила свое сердце. Но любила бы кого-нибудь другого тогда?Я бы могла сейчас признаться во всем и будь, что будет, но меня останавливает то, что Рюи нашел себе девушку и счастлив с ней. Да и… Домёджи не понял бы меня. Меня бы никто не понял, не принял бы моей безумной любви к двум парням. Сейчас я думаю, что я правда ненормальная, что вместо шелковых платьев и изысканных вечеров, мне нужно было бы надеть смирительную рубашку и не выходить из палаты.Я пью горький кофе чашками и улыбаюсь?— искусственно, зло и немного устало. Я правда больше не могу делить себя, просто потому что я боюсь однажды запутаться, потеряться во снах, где я могу быть с обоими. И это сводит меня с ума.Юки боится, что я не выдержу, что я…сделаю что-то с собой. Но она знает, что я сильная, что я никогда не сдамся, даже если меня будут окружать одни враги. Но я боюсь. Я испугана до чертиков, и я начинаю бояться этой дикой ненависти, которая охватывает меня, когда я вижу девчонку Рюи. Я знаю, что он имеет право быть счастливым, жениться и забыть обо мне… Но, черт возьми, я ненавижу эту девчонку, что крадет у меня его взгляды, улыбки, его объятия и его любовь. Я ее ненавижу. Хотя это и неправильно, ведь я не имею на это прав, да?Ненависть одна из самых сильных эмоций, но даже она не может перекрыть мою любовь, превратить ее в презрение… Это могло бы дать мне шанс. Я чувствую себя загнанным зверем, и это меня угнетает.Каждое воскресенье мы собираемся вместе, и мы вместе с Юки ненавидим. Здесь наши эмоции сливаются: любовь переплетается с ненавистью и ревностью, а еще страхом и болью. Это звучит так банально, но разве нужно искать новые слова, чтобы выразить то, что мы ощущаем?Соджиро так и не выбрал Юки, потому что она… она не для него. Слишком нежная, слишком верная и слишком любящая?— не вариант для такого, как он. И Юки знает это, знает и ничего не может с этим поделать. Она тоже научилась ненавидеть. Я улыбаюсь, губы растягиваются в этой милой улыбочке, но я стараюсь не смотреть друзьям в глаза, опасаясь познакомить их с внутренней пустотой. Я больше не верю самой себе, и не верю миру, что окружает меня. Он обманывает меня постоянно. Домёджи не понимает меня, но старается сделать все для нашего с ним счастья.Я хочу встать и убежать из этой комнаты и кричать, пока не сорву голос, пока кровь не пойдет горлом, и я не избавлюсь от необходимости говорить с ним, с его девчонкой. Господи, я ли это? Столько пафоса, такой высокий полет, и так глупо все это звучит! Но как же мне страшно, что это ненависть однажды обретет воплощение в реальности, и я сделаю что-нибудь, о чем пожалею потом. По этой причине я почти не пью спиртного, зная, что оно может развязать мне язык, и тогда только бегство спасет меня от раскрытия правды. Меня спрашивают?— в порядке ли я, и мне приходится, улыбнувшись ответить, что все просто чудесно. Цукаса знает, что я лгу. И Юки знает. Она касается моей руки и вопросительно смотрит на меня, и я говорю ей устало:—?Все хорошо, Юки. Ты знаешь, что все хорошо.И она отвечает зеркальной усталостью:—?Знаю, Цукуши. Слишком хорошо.Слова наши звучат тихо, поэтому оправдывать их нам не приходится. Иногда я думаю, что мы с ней не заслужили этой муки. А иногда, что это и не мука вовсе. Я люблю, и меня любят, пусть и все совсем не так просто, но я не одна.Я действительно чувствую всем телом любовь Домёджи, и я отвечаю на нее со всей страстью, на которую способна. Пусть это лишь крупица того, что заложено во мне, но наш союз с ним гармоничен, если мы не ссоримся. Что стало случаться все реже. Мы притираемся друг к другу, начинаем понимать без слов, что нужно нам и это делает меня чуть-чуть счастливей. Но если он узнает, что я люблю Рюи, он убьет меня.Вопреки мнению наших друзей, мы с Домёджи были близки, и не единожды. Он был чуть груб, но страстен, и он любил меня так отчаянно, что мне казалось, что в эту минуту мне никто не нужен. Но наступало утро, истома оставляла меня, и вновь нехватка чего-то такого родного не давала мне ощущать себя спокойной. Почему же я не поняла этого еще тогда, в школе? Почему не предотвратила это безумие, которое сейчас не дает мне жить спокойно?Я думаю о том, что Рюи красив, когда его взгляд пронзает меня, настолько острый и внимательно-расчетливый Ханазава сейчас. Я знаю, что мои глаза стекленеют, когда он объявляет о помолвке с его девчонкой. Я чувствую, как Юки судорожно цепляется за мою руку и шепчет на ухо:—?Цукуши, я сожалею. Держись, ты справишься.Все поздравляют их, а я не свожу глаз с его полуулыбки и счастливого блеска глаз, а еще я чувствую, как мир медленно сужается, готовый сплющить меня, стереть в порошок. Сейчас я была бы счастлива этому. Я слышу, как будто со стороны свой тихий стон, вскакиваю и бегу так быстро, что никто и не понимает сначала, что произошло. Я слышу, как Юки извиняется и бежит за мной.Она боится, что я что-то сделаю с собой. Глупая. Все самое плохое, что могло произойти, уже произошло. Улица встречает меня проливным дождем и ледяным ветром, но я почти не ощущаю того, как холод проникает под легенькое платье, облепляющее тело из-за ливня. Я чувствую холодный асфальт, когда у меня подкашиваются ноги, потому что сил быть сдержанной у меня просто нет. И я не хочу двигаться. Я устала, чертовки устала врать себе и тем, кого я люблю. Юки тоже устала. Она опускается рядом со мной и обнимает меня, а я плачу, уткнувшись в ее плечо. И Юки говорит мне:—?Ты ведь знала, Цуки, все знала с самого начала. Не может быть, чтобы ты не предполагала,?— голос ее срывается. —?Мы знали с тобой, что и Ханазава-сан, и Соджиро-кун женятся. Но у тебя есть Домёджи, Цукуши, ты можешь раствориться в нем, ты должна сделать это…А я плакала, и знала, что она права. Я слишком много боролась за любовь, а сейчас я уже не могу ничего сделать. И это убивает меня еще сильнее. Но мне так стыдно, ведь у Юки нет вообще никого, а я… Что могу я знать об одиночестве?Юки гладит меня по мокрым волосам и продолжает успокаивающе шептать на ухо, а я просто хочу сейчас тепла. Она помогает мне подняться, и мы идем в мою квартирку. Там я пью чай с корицей, который сделала Юки, и смотрю на безумствующую за окном погоду. Юки накидывает мне на плечи плед, и садиться рядом со мной. Я бы хотела сделать так, чтобы она была счастлива. И я обнимаю ее, притягивая к себе, сейчас я не думаю о Домёджи, который волнуется обо мне, о Рюи, которого я люблю… Я думаю о том, что Юки чувствует, как пустота сжимается вокруг нас, и я ворую ее удивленный вздох, целуя ее… чуть изумленно, чуть нежно, а еще солено от слез и сладко-терпко от корицы. Не знаю, что руководит ей, что управляет мной, но кружка летит на пол, разливая корицу по светлому ламинату.Я обнимаю подругу, желая слиться с ней, чтобы пустота стерла нас двоих, чтобы мы больше не мучились в этой всепоглощающей агонии. И она отвечает мне, стискивая мои плечи до синяков. Мятый мокрый шелк платья летит на пол, и я чувствую чуть грубую ткань ее рубашки голой кожей. Она слегка царапает меня, и Юки смеется, когда я немного отстраняюсь, и рву на ней рубашку… пуговицы летят в стороны.С каждым движением мы все ближе к краю, а пустота все сильнее сжимается вокруг нас, вдавливая нас друг в друга. Внутри меня все еще живет любовь к Домёджи и Ханазаве Рюи, а снаружи бушует желание спрятаться в мягкой нежности Юки. И она принимает это. Наши тела настолько красиво и гармонично смотрятся вместе, они настолько идеально подходят друг другу, что я удивляюсь, как я раньше была без этой гармонии. Мы обе знаем, что в реальном мире каждая из нас будет страдать по своей невзаимной или взаимной отчасти любви, но тут, в нашем маленьком мирке корицы и мокрой кожи, мы счастливы.Мы лежим, обнимая друг друга, слушая равномерное тиканье часов, и понимаем, что даже вдвоем мы одиноки. И я все еще боюсь, и ей все еще больно. И мне странно ощущать под щекой горячую кожу, касаться губами мягкого светлого соска, а ладонью ощущать, насколько нежный живот у Юки. Это… это, наверное, то, что спасает меня от кошмаров этой ночью.Следующий день приносит мне облегчение и грусть?— мне пришлось придумать, что мне стало плохо, и Юки отвела меня домой. Домёджи не поверил мне и в тот же вечер поговорил со мной. Я ожидала гневных криков, возмущения, возможно, даже удара, но Цукаса улыбнулся и обнял меня. Несмело, робко, как в первый раз. А еще он коснулся моего лба губами, как этот делал Рюи, и тихо сказал мне:—?Не скрывай от меня больше ничего.И все. Весь вечер мы смотрели старые фильмы и ели попкорн, а потом лежали и тихо разговаривали друг с другом. Мы давно так не говорили: обо всем на свете, и в первую очередь о том, что волнует нас и чего не хватает. Цукаса рассказал мне, что всегда чуть завидовал Рюи. Его спокойной уверенности в себе и своих действиях, даже его робкой любви к Шизуке он завидовал, а еще он хотел быть таким же… таинственно-притягательным. Меня это удивило, и я долго еще думала, а только ли я одна люблю Рюи? Домёджи лишь улыбнулся и фыркнул:—?Вот еще…Но я видела, что ему не по себе и оставила эту тему до лучших времен. Ханазава Рюи пытался поговорить со мной, но я лишь спокойно улыбнулась ему и протянула:—?Все хорошо, Ханазава Рюи. Не волнуйся обо мне, я в полном порядке. И прости за то, что сбежала вчера.Он пристально посмотрел на меня, и по его губам скользнула эта сводящая с ума полуулыбка.—?Вот как… Я рад.Я помолчала некоторое время, а потом через силу поинтересовалась:—?Как Хироми?Он неопределенно пожал плечами и сел на лавочку, смотря на меня из-под рыжей челки.—?Она в порядке, только немного расстроена, но думаю, что все образуется.—?Это хорошо,?— промямлила я, чувствуя смущение. Но ведь это правильно: поинтересоваться, как там соперница?.. О господи.На мое спасение тишину, что возникла между нами, разорвал телефонный звонок. Бравый марш, и яркий блеск золота, на дисплее написано: ?Великий Я?. По моим губам скользнула улыбка… Цукаса. Он как обычно отругал меня за то, что я не брала трубку, а я в ответ справедливо возмутилась:—?Почему это я должна брать трубку сию же минуту, Домёджи?!Он фыркнул и протянул:—?Если хочешь, чтобы я на тебе женился…—?Домёджи! —?мой вопль, наверное, был слышен в другом конце парка, но Рюи лишь рассмеялся.Цукаса замолчал на секунду:—?Ты в порядке? —?в его голосе была не свойственная ему забота.Я удивленно улыбнулась и ответила:—?Конечно, что может со мной случиться? Все в порядке, Домёджи. Что ты хотел?—?Жених не может позвонить невесте, чтобы узнать, как скоро она будет дома? —?иронично, явно усмехаясь, ответил Цукаса.Я покивала, отчаянно жестикулируя Рюи, что Домёджи не в своем уме и ему явно требуется доктор. А иначе, как объяснить эту его заботу, да и звонок вообще? Рюи улыбнулся и одними губами сказал: ?Ты кого угодно сведешь с ума, Макино?.Я не знала?— плакать мне или смеяться, и предпочла лишь неопределенно пожать плечами:—?Возможно.Цукаса явно принял это на свой счет:—?Возможно?— что?Я спохватилась и скороговоркой проговорила:—?Все в порядке, увидимся дома часа через два,?— и повесила трубку.Рюи все еще сидел на лавочке и смотрел на меня, я глянула на него и снова отвернулась, смотря, на темно-серое небо. Скоро должен был пойти дождь, я буквально чувствовала это кожей, и беспокойство все больше одолевало меня. Когда молчание стало уже неприлично долгим, я хотела сказать, что собираюсь уйти, он неожиданно пружинисто соскочил с лавки и обнял меня.—?Помнишь, что я предложил тебе полтора года назад? —?тихо сказал он. —?Бросай Цукасу и встречайся со мной?Шокированная, я медленно кивнула, но не нашла в себе сил ответить или отстраниться. Я просто кожей чувствовала его ухмылку:—?Теперь я скажу иначе. Заставь меня бросить Хироми, и быть с тобой,?— он мягко рассмеялся. —?Что ты на это скажешь?—?Ты в своем уме, Ханазава Рюи?! —?голос мой дрожал, но как я и хотела, он был полон возмущения.Он задумался на несколько секунд, а потом рассмеялся:—?Кому как не тебе должно быть известно, что… —?он склонился к моему уху и тихо сказал,?— …нет.Дрожь сотрясала мое тело, стоило только горячему дыханию коснуться моей кожи, я не могла даже возмутиться, отстраниться и уйти, сыграв в непонимание. Игры давно кончились.—?Что… что тебе нужно, Ханазава Рюи? —?тихо, обессилено облокотившись на него, спросила я.Я чувствовала себя опустошенной и такой… счастливой. Такой неожиданный оксюморон. Во всем виновата моя глупость и мой эгоизм, но почему так странно давит в груди?—?Я хочу, чтобы бы ты поняла, что хочешь ты, Макино,?— улыбнулся он, но в его голосе не было намека не веселье. —?Я хочу, чтобы ты узнала, какие ошибки совершают люди иногда…—?Ты же знаешь, что Цукаса… —?начала я.—?Цукаса?— что? —?прервал он, еще крепче прижимая меня к себе. А потом он неожиданно развернул меня лицом к себе и склонился, как для поцелуя.Я стояла ни живая ни мертвая, дрожа и проклиная все на свете. Но еще больше я желала, чтобы он прекратил меня мучить и уже решил, что ему нужно. Рюи несколько минут разглядывал меня, изучая, и, наконец, увидев то, что его интересовало, улыбнулся:—?Ну так что, Макино? Заставишь меня бросить Хироми?Если честно, сейчас я была так удивлена, как никогда в жизни, наверное. Даже, когда Цукаса стал встречаться со мной, даже, когда поцеловала Юки. Я закусила губу. Он шутит? Но как же Цукаса? Я люблю их обоих, и выбирать…—?Зачем тебе это, Ханазава Рюи? —?я сузила глаза. —?Что с тобой случилось?Он отстранил меня и беззаботно пожал плечами:—?А разве тебе не хочется поиграть? Уверяю, Цукаса не будет против.Я развернулась и бросилась бежать, не чувствуя ног. Спиной я чувствовала, как он смотрит на меня, но сил остановиться не было. Наверное, я испугалась его чуть насмешливого взгляда, а может его полуулыбки. И почему тогда меня не насторожили его слова про Цукасу?Что им руководило? Зачем он предложил мне это? Я уже полчаса мучила подушку в доме у Юки. Сама Юки сидела в кресле с большой книгой ?Все о чае?, с которой она не расставалась весь год. Она скосила на меня глаза и спросила:—?Ты уверена, что все в порядке, Цукуши? Ты неважно выглядишь.Я махнула рукой и пробормотала нечто сродни: ?Всехорошоневолнуйся?. Она нахмурилась, но предпочла не вмешиваться. Я задумчиво посмотрела на нее:—?Как думаешь, Ханазава Рюи выглядит нормальным человеком?Она недоуменно нахмурилась:—?Что ты имеешь в виду?Я пожала плечами и села, обхватив колени руками:—?Ну, например, сегодня он предложил мне отбить его у его модельки.Юки несколько минут молчала, а потом тихо спросила:—?Ты имеешь в виду, что он сумасшедший?Я кивнула, и слабо улыбнулась:—?Что-то типа того. Я не понимаю, зачем ему это и… я не могу так поступить. Как же Домёджи?—?Я другого не понимаю… —?задумчиво протянула Юки. —?Как же его помолвка?Я озадаченно посмотрела на нее, а Юки как маленькой объяснила мне:—?Вчера он объявил о своей помолвке с Хироми, да… тебе не кажется, что Домёджи слишком спокойно принял то, что ты любишь Ханазаву Рюи так же, как и его? И… на наше с тобой приключение? Кроме того, все-таки предложения о замужестве не делаются вот так вот, а в прессе об этом ни слова.—?Ты имеешь в виду, что… —?начала осознавать я, но мне так не хотелось дальше развивать эту мысль!—?Именно,?— потвердела мои опасения Юки, и хмыкнула,?— а я-то думала, почему Ханазава так смотрит на тебя, да переглядывается с Домёджи. Но не придавала этому значения. Кстати, у тебя есть телефон Хироми?Вопрос Юки застал меня неожиданно: у меня на телефоне и правда был номер Натсуки Хироми, но я им никогда не пользовалась. Она дала его мне сразу, как только стала встречаться с Ханазавой Рюи. Я еще тогда удивлялась?— для чего он мне. Я медленно кивнула и достала мобильник из сумки (полгода назад я начала пользоваться подарком Домёджи, чтобы было удобней). Быстро нашла номер Хироми и протянула телефон Юки, которая выжидающе смотрела на меня.—?Зачем тебе он, Юки?Мацуока усмехнулась, я никогда не видела у нее такой усмешки, и ответила:—?Я думаю, что они играют с тобой, Цукуши. Ты не хочешь включиться в игру и побороться за свое счастье?Я расхохоталась и упала на кровать. Надо же! Я никогда не думала, что F4 продолжат свои игры с людьми, и сейчас была, скорее, удивлена, чем обижена. Столько времени они морочили мне голову, а оказывается, все гораздо интересней.—?Что ж… Думаю, это будет даже интересно, Юки. Интересней, чем я думала.Юки хмыкнула и вернулась к книге, а я свернулась на кровати и набрала Хироми смс’ку: ?Давай погуляем в парке? Макино?. Ответ не заставил себя ждать?— она даже не была удивлена! ?Конечно, если тебе хочется?. И идиотский смайлик. Что же… это будет даже интересно.Я не думала, что прогулка с Хироми будет такой интересной и можно сказать продуктивной. Она не созналась в сговоре с Ханазавой и Домеджи, но прозрачно намекнула, что я думаю в правильном направлении. От моей депрессии не осталось и следа, только ярость от того, что меня так долго водили за нос. И я решила узнать, для чего они это делали.Чай с корицей и ванилью успокаивал, а тишина квартиры не мешала думать. Я вспоминала. Несмотря на то, что действия Ханазавы и Домеджи обидели меня и удивили, я все еще вспоминала их… Касания, слова, интонации, действия. Все это крепко засело в сознании, и я не могла отвлечься ни на что другое.Как же тяжело любить двоих мерзавцев, каждый раз ожидая подвоха. Я помню, что обещала верить Домеджи, и я помню, как мне помогал Ханазава Рюи, но… Потерять доверие легко, а заслужить очень сложно. Потянувшись, я достала со столика фотографию в рамке. Домёджи обнимает меня за плечи, рядом с нами стоит Рюи, и в каком-то отдалении Мимасаки Акира, Нишикадо Соджиро и Юки. Вокруг нас безумствует сакура, заставляя нас тонуть в ее нежно-розовом цветет, а ветер чуть треплет волосы. Я погладила прохладное стекло рамки.Почему так? Я не могла представить, что они могут так жестоко пошутить. Очередная вариация красного листка? Только более жестокая? Домеджи не мог бы так поступить, особенно после всего того, что мы пережили вместе. Я верю в него, но факты на лицо. Домеджи Цукаса и Ханазава Рюи устроили своеобразную охоту, и, похоже, играют в нее не только вдвоем. Я быстро схватила телефон и бесконечно долго ждала, пока Юки возьмет трубку:—?Да, Цукуши?—?Юки, мне кажется, что это лишь вершина айсберга. Я боюсь копать дальше… что если выйдет то, что нам обеим будет неприятно знать?Она молчала некоторое время, а потом глухо сказала:—?А ты хочешь жить во лжи? Цукуши, ты столько лет искала правды, заставляла людей раскрываться, а теперь сама бежишь от нее.Я знала это, но слышать от Юки такие слова… это было неожиданно горько.—?Я боюсь немножко. Я давно так не боялась, Юки.—?Человеку свойственно бояться, Цукуши, и в этом нет ничего зазорного. Тебе придется что-то делать, иначе ты сойдешь с ума. А бросить все… ты не такая. Ты не отступила даже, когда мать Домёджи угрожала тебе, так ведь?—?Да, но это другое,?— мотнула головой я, хотя признавала поражение. В кои-то веки я действительно не знала, что мне делать и союзников у меня было не так много. —?Ты поможешь мне?—?Ты же знаешь, что я всегда на твоей стороне,?— Юки улыбалась, но в ее голосе мне чудилось что-то такое… я не могла даже определить, что именно. —?Давай сыграем с ними в игру, Цуки-чан.Конечно, это было не тем, что я ожидала от своей жизни, в которой и без этого было столько проблем, что можно было сломаться, но сейчас все заходило слишком далеко. Я захлопнула мобильник, поднялась с кровати и прошлась по комнате. Мы не жили с Цукасой вместе, хотя я часто проводила время в его квартире, но сейчас появиться перед ним?— все равно, что сдать себя с потрохами. А я пока не хочу открывать карты, пока не узнаю, что же он задумал, почему Рюи так себя ведет… Я ненормальная, да?