Глава III. Разговоры (2/2)

- Здравствуйте, - вежливо начал я, чуть склонив голову.

- Здравствуйте, - отозвалась она хорошо поставленным голосом. – Можешь идти, - улыбнулась она мужчине, встретившему меня. – Вы репортер?

- Да.

- Хотите полить кого-то грязью?

- Скорее наоборот, - произнес я, опустив взгляд в пол. Рядом с этой женщиной я остро почувствовал себя салагой, ничего не знающим о жизни. От нее исходила неописуемая жизненная мудрость. В глазах не было огня, потому что они наверняка многое повидали и радость из них ушла.

- Присаживайтесь. Как вас зовут?

- Майкл Эхаш, - произнес я, подходя к гостевому креслу.

- Андрэа Мартин, - представилась она, наблюдая, как я сажусь в кресло. – Кто именно вас интересует?

- Нэйл Харпер. Был среди ваших воспитанников такой?

- Нэйл? – задумалась она. – Лет десять-двенадцать назад. Худой рыжий мальчик. - Я загорелся, услышав эти слова. – Но у него была другая фамилия, сейчас и не вспомню.

Я вытащил из сумки планшет и развернул на нем одну из самых приличных фото Харпера, что смог найти, после чего протянул его Андэе. Она аккуратно взяла планшет в руки, боясь его уронить. Стало понятно, что женщина не часто контактирует с такой техникой. Вглядывалась в фото, чуть склонив голову в бок. – Он сильно изменился, - с грустной улыбкой, произнесла женщина.

- Это тот самый Нэйл?

- Да, - кивнула она, возвращая планшет.

- Расскажите о нем, - аккуратно, чтобы не спугнуть, попросил я.

Анрэа посмотрела на меня, будто пыталась для себя решить рассказывать или нет. Взгляд цепкий, строгий.

- То, что я вам расскажу не должно пойти во вред этому человеку. Ясно?

Я кивнул.

- В противном случае мои адвокаты сделают вашу жизнь куда менее достойной, - добавила она строго, заставив меня кивнуть еще раз. – Вы запомните или запишете на диктофон? – уже снисходительно произнесла женщина.

Я достал из сумки диктофон и положил его на стол.

- Этот мальчик, - после того, как Андрэа начала свой рассказ, я понял, что она не произнесет имени Нэйла вслух, на случай того, если я все-таки распространю эту информацию в черном свете. Она делала это для него, не смотря на то, что прошло много лет. – Попал к нам в возрасте тринадцати лет. Он был из неблагополучной семьи. Мать пила, а отца не было вовсе. Ни братьев, ни сестер. Он был замкнутым ребенком, долго сходился с людьми и воспитателями. Был тихим и послушным. Ел хорошо, - управляющая улыбнулась своим воспоминаниям. – Но все равно оставался худым. Любил помогать Фрэнку в саду. А еще запрещал стричь ему волосы. Когда они отросли ниже скул, мы хотели его подстричь, но он наотрез отказался. Мы еще пару раз предлагали ему подстричься, но он был против, и мы оставили это дело. С воспитателями был сдержан, относился к ним с уважением. Как-то он раздобыл гитару. Не знаю, где он научился на ней играть, но играл он бесподобно, не смотря на юный возраст. И теплыми вечерами он сидел с гитарой в саду. Вокруг него собирались дети, а порой и воспитатели, но с ним так никто и не смог подружиться. Он просто позволял слушать свою игру, - Андрэа замолчала на пару секунд, посмотрела мне в глаза. – А в шестнадцать он ушел, прихватив гитару и несколько своих вещей. Надо сказать, мы не сильно его искали. Шестнадцать лет тот возраст, когда человек в состоянии принимать собственные решения. Фрэнк тогда сказал, что мальчик уже большой, сам за себя в ответе и если он решил уйти – то пусть решение останется за ним. Нам осталось только пожелать ему счастья… Где он теперь? Чем занимается? – спросила женщина, кивнув на диктофон, чтобы я его выключил.

- Он гитарист в известной группе, - ответил я, исполнив ее просьбу. - У него не очень хорошая репутация, - добавил с усмешкой.

- Вот как, - улыбнулась Андрэа.

- У него совсем не было друзей? – спросил я недоверчиво.

- Он точно выключен? – управляющая снова кивнула на диктофон. Я кивнул и был абсолютно честен. – Здесь он познакомился с девочкой, его ровесницей. Пожалуй, она единственная, с кем он более-менее близко общался. Дружелюбная, милая. Они довольно быстро нашли общий язык и много времени проводили вместе.

- Как ее звали?

Управляющая усмехнулась на мой вопрос:- Джил Моррисон.

- Что?! – выпалил я от удивления. – Шутите?

- Нет, - женщина улыбнулась, покачав головой. – Именно она была другом Нэйла те три года, что он провел у нас.

- Та самая Моррисон? Художница?

Анрэа кивнула.

- Она ушла с ним?

- Нет, она пробыла здесь до выпуска. С самого начала своего пребывания здесь, Джил любила рисовать. Ее картины выставляли на детских конкурсах, где они занимали призовые места. К выпуску на ее работы обратила внимание центральная выставочная галерея. После этого она окончила художественную школу, а благодаря галерее стала известным художником в нашем городе. Несколько ее картин висит в нашем холле. А часть от гонораров она переправляет на счет этого детского дома, - закончила управляющая.

А я пребывал в легком шоке от услышанного.

Харпер никогда не афишировал своей связи с Моррисон. Их никогда не видели вместе, он не появлялся на выставках. И сама Джил, насколько мне известно, не хвасталась дружбой с известным музыкантом. Может их общение прекратилось после того, как он ушел из детдома? Но нельзя просто так взять и забыть человека, с которым в течение трех лет переживал невзгоды.

- Спасибо вам, - спустя минуту выдавил я, вставая.

- Я надеюсь, что не зря все это вам рассказала, - произнесла женщина былым строгим тоном. От легкой улыбки не осталось и следа. – И вы не навредите этому молодому человеку.

- Я только хочу знать правду о нем, - кивнул я.

Андрэа проводила меня до выхода, где нас ждал все тот же мужчина. Оказалось, он и был Фрэнком из ее рассказа. Фрэнк вызвал для меня такси и проводил до ворот, когда оно приехало.Дома я оказался около восьми вечера и сразу отправился в душ смывать дорожную пыль. Стоя под струями воды, я думал, как узнать ответ на новый вопрос – общаются ли Нэйл и Джил до сих пор.

После душа, я пошел к ноутбуку и залез в сеть на сайт выставочной галереи. И был несказанно рад, что там уже неделю как идет выставка современного искусства, а среди заявленных участников есть имя Джил Моррисон.