9. Жирная черта у края. (1/1)
И снова жёлто-оранжевым холстом ложился под ноги осенний асфальт. Будто какой-то художник оставил небрежные мазки масляной краски грубой кистью.
А вот и мой дом; мой подъезд; мой этаж. И кто-то почти ?мой? ждёт на лестнице, но это не Себастьян.К Чёрту!Прошла мимо и нервно начала искать ключи.
- Ань… ты в порядке?Ага, разумеется, как же иначе?!Из-за дрожи в руках, ключ не попадал в скважину.- Кись… ну, прости.Прощу, как и десятки раз прежде. Прощу. Вот напьюсь. Наслушаюсь грустных песен. Разобью что-нибудь… и прощу. Обязательно.Ещё и замок заклинило, никак не поверну!- Выслушай!Нет… Нет. Нет! И ещё раз НЕТ.Ну, наконец-то щелчок, и ручка поддалась…В последний момент Лёша снова попытался схватить меня за локоть; и снова я вырвала руку и захлопнула перед ним дверь; и снова обессилев, сползла по её внутренней стороне.Он продолжал стучать, а у меня даже не было сил подняться и снять с себя мокрую одежду. По щекам текли слёзы.В квартире тепло, темно и тихо. Пахло чем-то вкусным, но несмотря на двухдневную ?диету?, это не побудило никакого интереса.- Аня, нам надо поговорить!?Нам?? ?Нас? нет… и никогда не было. ?Мы? были плодом МОЕГО воображения и пределом МОИХ мечтаний.
Был ?Он?: смотрящий далеко вперёд, его амбиции, институт и юриспруденция; его друзья и одногруппницы; его хобби: музыка и спорт; его собственная квартира, купленная родителями, готовящими его к карьере и серьёзному будущему.И была ?Я?: живущая одним днём, мои девять классов и неоконченная художественная школа; моя замкнутость в собственном мирке, имеющем выход только в Интернет; моя детская вера в Рай в шалаше и любовь до гробовой доски.?Я? и ?Он? жили в разных мирах. Потребовалось слишком много времени, чтобы это понять.
?Я? -глупая принцесса из сказки про любовь, а ?Он? - первоклассный адвокат из высоко-бюджетного триллера. Такие персонажи, увы, не пересекаются ни в одном из существующих жанров кинематографа…- Аня открой! С*ка, бл*ть, ну не тупи! Ну и х*й с тобой! Пи*дец!За дверью стало тихо… Лёша ушёл…Жизнь похожа на школьную тетрадку. Кто-то задаёт тему, и ты открываешь её перед собой. Такую беленькую и красивую: с лаковой обложкой и гладенькими страничками. Новенькую. Ещё пахнущую типографской краской. И начинаешь писать. Может быть что-то своё, а может под чужую диктовку. Так или иначе, на девственной бумаге остаётся твой почерк.И поначалу ты аккуратно выводишь каждую буковку, циферку, чёрточку. Получая от этого какое-то почти эстетическое удовольствие.
Затем переворачиваешь лист. А на обороте писать уже не так интересно. Потому что там заметны следы, продавленные старым текстом. Но ты ведь знаешь, что испещрив оборот, перейдёшь на новый лист. Почти такой же гладкий как и первый, хотя на нём скорее всего тоже есть лёгкие ложбинки от стержня ручки. Менее заметные.Но вот появляется первая клякса, и это немного ослабляет интерес; первая помарка, и это ослабляет его ещё больше… Но окончательно он умирает после первого исправления красной пастой…Постороннее вмешательство, подчёркивающее твою ошибку. Ярко. Безжалостно.
Ты продолжишь писать в этой тетради. Потому что так надо. В ней появится ещё много замечаний и оценок.
Но уже не будет того благоговения, с которым вырисовывались первые штрихи. Той аккуратности, с которой ставились первые знаки препинания… Ведь…Жизнь похожа на школьную тетрадку.Она может быть в линию, или в клеточку. Не важно. Так или иначе – это грани. За одни можно выходить, за другие нет. За поля заходить нельзя.Нельзя ли? По сути… они означают лишь одно – границу за которой близится пустота. Жирная черта у края.
А я люблю рисовать…В рисовании нет чётких рамок. Сюжет может выйти далеко за пределы листа, насколько хватит фантазии.Изображение уже закончилось, но линии уходят в бесконечность, и воображение дорисует недостающий фрагмент.Я люблю рисовать…И для таких как я все деления становятся лишними, загромождая рисунок ненужными полосками.Я снова вышла за поля…Или, может, я выпала за них?Мокрый кашель душит горло.Сырая одежда липнет к телу.Влажная сигарета тлеет, осыпаясь пеплом прямо на пол коридора.Так нельзя.
Есть мятный чай в столе на кухне в трёх метрах от меня.Есть сухие вещи в шкафу в спальне на расстоянии десяти метров.Есть пепельница и балкон метрах в семи…Но нет сил сделать всё правильно.Не физических… нет… Моральных. Я просто выжата изнутри. Даже слёзы закончились… Тело больше не плачет. Плачет душа. Плачет беззвучно.- Не знал бы я, что меня призвали именно Вы, юная леди, ни за что бы не поверил... – послышался из темноты голос Себастьяна.Сильные руки с лёгкостью оторвали меня от пола.Сейчас я безвольная марионетка в его власти. Сопротивляться не могу и не хочу. Моя голова на его плече. Будь, что будет…