Глава 3 You'd be like heaven to touch (2/2)

- Понятно…

Разумеется, автомеханик – идеальная пара для будущего ректора.

Том наслаждался бы великолепной оперой, если бы не Хам. Мало того, что тот просто до неприличия возбуждающе пах, так еще и непрерывно ерзал и сопел, тяжело вздыхал, шуршал фантиками от конфет, приставал к Тому, а ближе к антракту вообще уронил голову омеге на плечо и всхрапнул.

Том не знал, куда деться от стыда и возбуждения. Страдали оба, и Том отчего-то совсем не получал удовольствия, истязая Хама оперой.

- Хам… понимаешь, - Том тщательно подбирал слова, стоя перед входом в подъезд. – Мы не подходим друг другу, ты замечательный парень, но…

- Я замечательный, - как ни в чем не бывало улыбнулся Хам. – Ты заметил.

- Заметил, - тяжело вздохнул Том. – Но мы не сможем быть вместе.

- Ты ошибаешься, - медленно проговорил альфа. – Я чувствую, что ты мой.

- Спокойной ночи, - прошептал Том. – Прости, но нет.

Он в последний раз втянул ноздрями кружащий голову аромат и скрылся в подъезде.

Хам печально смотрел ему вслед.

- Мам, я хочу приехать к вам на новый год. Вы не против?- Конечно, мы только рады тебе, сынок, - не задумываясь, ответила мать.

- Только… - Том замялся. – У меня течка будет.

Мать охнула.

- Когда?- Двадцать восьмого начнется.

- Бедный мой мальчик. Конечно, мы с папой тебя ждем.

Первая течка у Тома случилась сразу после школьного выпускного. На два года позже, чем у всех омег. Том вообще долго был ?гадким утенком? - долговязым, нескладным, неуклюжим. Он и сейчас не считал себя красавцем, компенсируя посредственную, на его взгляд, внешность стильной одеждой, высоким интеллектом и умением себя подать.

Течка… это слово до сих пор вызывало у него оторопь, вгоняло в краску и пугало до безумия. В свой первый раз он оказался абсолютно беспомощным. Нет, теоретически он представлял, чего ждать, однако действительность редко совпадает с теорией. Естественно, партнера у стеснительного паренька не было, поэтому через ад пришлось проходить в одиночку, собственно, именно поэтому и был ад. Все тело зудело, требуя прикосновений, соски набухли и болели, член ломило от напряжения, смазка из задницы заливала простыни, и их приходилось менять каждую пару часов. Он бредил и метался, не мог самостоятельно пить и есть, абсолютно не контролировал себя. Тогда его спасли родители.

Вторая течка оказалась полной противоположностью первой. Она началась накануне нового года, прямо в общежитии, и омега оказался к ней не готов. Сколько альф его тогда переимело, Том не знал. Да и не хотел знать. Помнил только, что сам умолял его трахнуть, сам подставлялся. Его, конечно, кто-то порвал. Одно счастье, хоть успел выпить противозачаточные.

В общежитии после больницы он появился всего раз – забрал вещи.

Все остальные течки проходили по стандартному сценарию – ударная доза ?Стопа? отлично помогала. Первые три дня он чувствовал влажность в проходе, был раздражен и излишне чувствителен, однако на альф не кидался, как и те на него. Да, повышенный интерес присутствовал, но Том ни разу не терял контроля. Остальные четыре дня проходили уже в привычном режиме, просто он быстрее утомлялся.

Конечно, в этот раз можно было остаться дома, запереться и переждать. Но Том боялся оставаться один.

Утром Хам не появился, не было его и на следующий день. И Том понял, что скучает, что ему не хватает этого большого и шумного парня, не хватает его подначек и приставаний. Не хватает запаха и чувства защищенности, которое тот дарил. Не хватает его самого.

А у Тома даже номера телефона его не было.

Звонила мать, вновь нахваливала Криса. И умный он, и красивый, и из хорошей семьи.

- Мам, я подумаю, - сдался Том. Надо же, в конце концов, когда-то начинать. Так почему не с умным и красивым, и из хорошей семьи? Тогда отчего, лаская себя, Том представлял Хама, такого неидеального, неподходящего, но искреннего и горячего.

Накануне отъезда Тому приснился сон.

Ему снилось, что течка началась раньше, что он не успел уехать, что остался дома – одинокий, испуганный. Снилось, как выгибался, лаская себя, как стонал и плакал от такого близкого, но отчего-то недостижимого наслаждения. А потом каким-то образом рядом оказался Хам. И взгляд альфы светился любовью и участием.

- Иди ко мне, - кричал, как в бреду, Том.

Хам лег рядом, обнял омегу и прижал к себе.

- Все будет хорошо, ты мой, я чувствую, - шептал исступленно. А потом целовал – то тягуче-медленно, то страстно, кусая губы.

Том, словно со стороны, видел, как становится на колени, приподнимает текущий зад, как умоляет взять его. И Хам берет. Нежно, чувственно, даря долгожданную разрядку, заставляя стонать и кричать от удовольствия, от того, что теперь он не одинок, что любим, что любит… А потом они лежали рядом, на несколько часов крепко привязанные друг к другу, даже дышали в унисон, словно единый организм.И Хам сказал:- Я хочу, чтобы наш малыш был похож на тебя.

И Том чувствовал себя самым счастливым на свете.

Тем печальнее было просыпаться. Одному.Он сел, сильно, до боли укусил себя за ребро ладони и протяжно завыл.

Какой же он дурак!