Третья часть (1/1)

Зорн хвалила Цицеро. Рука Слышащей лежала на плече Цицеро. Так давно Цицеро был один, что почти забыл, как это, когда у тебя есть братья и сестры… когда у тебя есть друг. Женщина… но не Матушка. Была в этом ощущении какая-то странная подоплека, Цицеро не мог вспомнить, в чем было дело. Давно это было…нет, нет, нет. Цицеро не то чтобы был безумен теперь…нет, какие глупости! Просто раньше память была лучше.А когда женщина с глазами из воска смотрела на него, гладила его, говорила с ним ласково…это было так странно. Цицеро вспомнил одинокий гроб матери в убежище, ее бедное, иссохшее тело и ему захотелось…убежать от Слышащей, как ребенку хочется спрятаться в шкафу, когда дрожит земля… ?Милосердная Матушка, скучаешь ли ты по Цицеро? Ждешь ли ты Цицеро?? лихорадочно вопрошал шут, но не находил ответа. Мать всегда молчала. А спросить у Зорн Цицеро не решался.Красивое имя…З-о-р-н.

Рядом с Вайтраном было не так холодно, и лагерь можно было устроить под открытым небом. Так было безопаснее, куда безопаснее, чем в какой-нибудь таверне, считала Слышащая. Даже не смотря на то, что крылатые твари летали над тундрой, Слышащая любила, когда над головой звездное небо.Тенегрив и Валет жевали жухлую траву неподалеку от костра. Слышащая молча глядела на пламя, подобрав под себя ноги. Бледная как воск, почему она не таяла?

- Знаешь Цицеро, я не веду дневников. И никто не знает, кто я, - тихо произнесла Слышащая.

Цицеро приготовился слушать. Он уже привык, Зорн всегда начинала душевные разговоры именно так. Видимо, ей не давала покоя память о дневниках самого Цицеро. Это было лестно…да, очень лестно. Могучая Слышащая… благородная и могучая, как сама тьма.- А после меня не останется ничего кроме пафосных записей Назира… может, Бабетта расскажет обо мне последующим братьям и сестрам. И Мать будет помнить обо мне. Вот и все…

- А как же Цицеро?- А ты тоже меня не знаешь, брат мой. Все заберет Ситис, все мое прошлое, все настоящее.Блестят, блестят ее глаза, как рыбья чешуя…нельзя, нельзя вернуть назад, труп оживить нельзя…

- Слышащая…не расскажет Цицеро? Возможно, он напишет книгу. Или просто запишет… если Слышащая захочет.- Секретарь при Темном Братстве?- Секретарь при Зорн, - ненавязчиво поправил Цицеро, лукаво склоняя голову на бок. Пусть…пусть…Слышащая думает, что он сумасшедший.- Возможно, это неплохая идея. Но тебя не интересует, почему я сама не пишу?

- Если Слышащая не хочет, кто Цицеро такой, чтоб указывать или просить?

Блестят глаза, блестят луной… все тайны мира в ней одной….все тайны мира в темноте…в кровавой жрицы красоте…- Знаешь, брат мой, иногда мне очень хочется, чтоб ты не говорил со мной…так. Это унизительно для тебя, ты ничем не хуже. Ты достоин всех моих почестей, и я бы с радостью передала тебе дар Слышащего, потому что ты его заслуживаешь, Цицеро… Если бы я могла. Я была бы Хранителем, а ты Слышащим, как думаешь, неплохо? Я могла бы годами сидеть в тишине, а ты исполнял бы волю Матушки… - глаза Зорн удивительно блестели, будто потусторонний свет пробивался сквозь полуприкрытые веки.Цицеро замотал головой.- Нет! Нет! Воля Матери…такова была ее Воля и мы не имеем права даже думать…- Она мне говорила, брат, что ты самый верный ее слуга. Но не всем дано Слышать, и это…. – Зорн внезапно сжала кулаки, - это гложет меня, как ты не хочешь понять!? Думаешь мне нравится управлять? Думаешь, мне нравится видеть, как ты пресмыкаешься передо мной? В конце концов, я всего лишь девка с голосами в голове, и ничего такого во мне нет, а ты… о, Шеогорат, за что мне это безумие?! – тут Слышащая вскочила на ноги и вихрем, вихрем унеслась и закрылась за матерчатым пологом.И чем больше Цицеро слушал тишину после нее, тем больше понимал. Зорн… какое красивое имя. Гнев Матери Ночи, ее рука…черная рука…несчастная рука… все кто пришел в Убежище обрести семью были несчастными. Но кто-то…кто-то остался. Как печально. Неужели нельзя ничего исправить?***

Как только они добрались до Убежища, Зорн объявила шуту, что тот свободен. Он так обрадовался свиданьям с Матерью, что она была уверена в правильности своего решения. Путешествовать одной ей будет спокойней.Зорн вернулась домой после удачного контракта в Солитьюде и пришла за новыми указаниями Матери. Та, как не странно, заявила, что все пошло не как надо и что вскоре, Зорн снова придется уничтожать ту же жертву, но ей все же выпадет шанс вернуть себе честь победителя и даже обогатить Братство.

Зорн смиренно слушала Мать и все не могла избавиться от чувства, что у нее горят кончики ушей. Разве ее привилегия слушать Мать?- Твоя. И только Твоя. Цицеро хороший слуга, верный, преданный, но он не Слышит.- Я знаю, - недовольно, насколько это возможно произнесла Зорн, - неужели не в твоей власти отдать этот дар ему?- Ты хочешь пожертвовать Моим Даром? Оспорить его?- Откровенно говоря…- Это невозможно, Дитя. Я понимаю. Тебе жаль его…- Мне не жаль его, - почти зарычала Зорн, она ведь его не жалела, как раз наоборот, он был в куда большем праве жалеть ее! Женщина едва подавила желание дерзнуть и уйти, не окончив разговор. Мать некоторое время протяжно смеялась:- Он говорил и говорил со Мной, но не слышал ответа. Это сделало его несчастным и счастливым. А Ты…Ты получила от Меня свою долю счастья и несчастья? Разве Тебе не в тягость и не в радость слушать Мои речи, когда рядом он? Разве Ты не ощущаешь то же безумие, что и он?- Можно мне идти? – тяжко вымолвила Зорн.- Часто вспоминал Тебя Мой любимый шут. Он давно не смеялся. Ты заронила в его голову мысли, которые не могли там появиться в тишине. Тишина его убивала, тебя гнетет разговор. Вы безумствуете. Я люблю вас, Дети Мои. Иди и передай Цицеро от Меня поцелуй, Дитя. Подари ему разговор, а Себе тишину.Зорн не знала, как это понять. Она едва кивнула, удаляясь от гроба, встретилась глазами с Бабеттой, составляющей букет для нового яда и, подмигнув подруге, пошла к себе в покои. Она не собиралась разговаривать с Цицеро, ей и без того хватило неприятностей.Однако избежать разговора ей не удалось. Шут ждал Зорн в ее покоях. Он, скрестив ноги, уселся на сундук перед ее кроватью и захлопал в ладоши, как только она вошла:- Слышащая! Как я рад тебя видеть! Сколько дней и ночей? Лет, месяцев, секунд? Цицеро скучал, как все Убежище! Как твоя охота!?- Здравствуй, Цицеро, - холодно поприветствовала мужчину Зорн и одним взглядом напомнила ему, в чьих комнатах он сидел. Шут скорчил извинительную физиономию и спрыгнул с сундука, смахивая с него невидимую пыль.- Слышащая не рада Цицеро? Она совсем не вспоминала, наши веселые прогулки…как мы убивали вместе и муч-а-а-ли вместе! Или сначала мучали, а потом убив-а-а-ли…- У меня нет времени, я устала. Выметайся, - безапелляционно потребовала Зорн. И тогда Цицеро ее удивил, он встал подбоченившись и гордо задрал подбородок:- Вообще-то, Цицеро пришел поговорить. Жестокая и злая, выгонишь меня, а, а? Когда шута прогонишь прочь… никто не сможет тут помочь….- Чего тебе надо?- Цицеро обдумал твои слова, Зорн. Зорн. О, он был бы не прочь быть равным Слышащей, если она действительно сошла с ума… хи-хи. Мы говорили о твоем прошлом, Слышащая. Хочу знать, что и как, где и как… третий вышел - был дурак… - шут как будто бы казался абсолютно сбрендившим, как обычно, и при этом, было в нем что-то разумное.Зорн медленно прошла к своему столу и облокотилась на край:- Ну, спрашивай.

- Что привело тебя в Братство, Слышащая?- Интерес. Ловкая игра Астрид меня впечатлила. Ловушка Ноктюрнал…думай, как хочешь, я пришла сюда по собственной воле, меня не тащили силком, и я действительно дочь Ужасного Отца.- А что было до Братства!? Погоди, погоди…Цицеро все запишет! – клоун важно взял перо со стола и, торжественно выудив из-за спины записную книжку, начал строчить. Впрочем, еще до того, как Зорн заговорила.- До Братства…ничего. Ничего, чем я могла бы похвастаться, - Зорн задумалась, закусив губу, - я была ребенком, послушная и милая, хорошенькая, жила в Рорикстеде. Мой отец ходил с караванами каджитов, помню, долго они бродили по Валенвуду, добирались до самого Хай Рока, я собственно, с ними. Глупая была, не боялась людей совсем, это меня и сгубило. В пятнадцать меня украл вампир, прямо из лагеря, но не убил и сделал своей женой. Пил мою кровь. Говорил, что не хочет убивать людей, а я, так сказать, сама…добровольно ему даю еду, а значит, это не преступление. Жизни во мне держалось не на грош, жила в полной темноте, многие годы. Только изредка он зажигал мне магический свет, чтоб не ослепла. Не знаю, как не сошла с ума. Хотя может и сошла. Может, это вид безумия, то что внутри у меня холод. Вампир…магия, конечно, его была сильна и великодушна во многом… но чем взрослее я становилась, тем жестче он со мной обходился. Он, верно, завидовал мне, ведь я могла постареть и умереть, а ему пришлось бы вечно жить… это ужасно, на мой взгляд.Ненадолго Зорн замолчала, размышляя называть ли имя того вампира, и Цицеро вспомнил что стоит с поднятым пером и слушает, открыв рот. Он глупо улыбнулся и принялся конспектировать. На этот раз Зорн ответила ему теплой улыбкой:- А я ведь любила его. В последние годы он даже не использовал магию очарования, и я поняла, что любила, как последняя извращенная дура. Он старался запугать меня, страх в моих глазах доставлял ему удовольствие. Он оставил мне пару шрамов от клыков, а может больше. Я убила его, когда поняла, что он собрался убить меня. Он не хотел меня обращать, брезговал. Чудовище. Я заколола его сломанной ножкой от стула, когда он пошел на меня с ножом. И так приятно было видеть, как он издыхает, что я буквально влюбилась… - она прерывисто вздохнула, - в этот дар Ситиса. Убийство. Это прекрасно, пусть я и не сразу овладела искусством. Поначалу мне было даже страшно. Я вытащила труп из склепа, и ждала рассвета. Стало немного легче, когда он превратился в пепел, но страх все равно держал. И солнце слепило. Я серьезно отвыкла, и все старалась попасть под крышу. Но в первом же городе меня, бледную поганку, - Зорн печально усмехнулась, - приняли за кровососа. К тому же все эти…отметки на теле. Тогда на мне не было так много одежды, чтоб скрыть укусы. В самом деле, зачем рабыне одежда? Да, осознав, что любой с руками может меня удушить во сне или бросить в огонь… лучше под открытым небом, чем в такой опасности. Поборцы справедливости и ненавистники даэдра гонялись за мной, да и просто суеверные идиоты пытались сжечь меня на костре. Тогда я много убивала. Вошла во вкус. Однажды, когда я спасалась бегством от фанатиков, мне на пути попался караван. Я закуталась в балахон, притворилась жрицей, они меня приютили. А ночью, один из караванщиков, человек… зачем-то полез в мою палатку ночью. Зачем ночью, до сих пор не знаю… Я убила его раньше, чем он успел договорить ?Зорн?… Это был мой отец.Голос Зорн сник, и Цицеро поднял брови, остановив запись. Он внимательно глядел на женщину, ничего не говоря, пока та не принялась снова безразличным тоном проговаривать:- Я снова бежала. Сколько всего было побегов, пряток в старых склепах и стычек не помню, помню, что научилась убивать одним движением и предостерегать одним взглядом. А потом я попала в Скайрим, меня чуть не казнили, если б не дракон….и вот. Я узнала о Темном Братстве, Братстве убийц. Разве мне где-то еще было место? Я попала к Астрид. Затем встретила тебя. А не пишу я все это потому, что даже долгие думы об этом сводят с ума, не то, что длительное жизнеописание. Ты доволен?- Цицеро… все… записал… кажется.- Если нужно, я повторю, - усмехнулась Зорн.- Нет…нет…зачем…Цицеро не забудет ни слова, - серьезно сказал шут.- Если ты закончил, тогда уходи. Я зверски устала.

- Цицеро…Цицеро….смиренно хочет попросить… - потянул шут, аккуратно уложив свою запись на стол и нервно потирая руки. Зорн скептически изогнула бровь:- Ты, кажется, говорил, что не прочь быть со мной на равных?

- Да, так и есть. Цицеро будет. Он просит лишь разрешения сопровождать Зорн в походах. Мне никогда не было так весело, как в походах с Зорн…столько крови и убийства, мастерства и красоты…- Милосердная Матушка говорила, что ты давно не смеешься.-О…ну, да…Цицеро тут говорил…ну,…с Цицеро и мы решили, что скучаем без внешнего мира. Это, кажется…действует неблаготворно на мозги, - клоун весело хихикнул.- То есть, ты хочешь бросить Мать тут одну, без Хранителя? – резко спросила Зорн, сама не зная зачем. Цицеро весь сжался, а затем ответил:- Ты…будешь меня упрекать? Ты не смеешь так с Цицеро!… - он собрался к выходу, но Зорн окликнула его. Он остановился, но не сразу, прислонился к косяку, сложив руки на груди, и поджал губы, как обиженный ребенок.

- Прости, Цицеро. Послушай… - Зорн приблизилась к нему осторожно, будто боясь спугнуть, - Милосердная Матушка посылает тебе свой поцелуй.

И прежде, чем шут успел ляпнуть что-нибудь, Слышащая поцеловала Хранителя, осторожно, ласково касаясь его губ своими.- Бедный мой Цицеро... Путешествуй со мной, сколько душа пожелает, а я буду говорить тебе, чего ждет от тебя Мать… – прошептала Зорн. Ей было так странно и приятно, от внезапной тишины, огласившей все Убежище. А Цицеро? Как когда-то в тюрьме Виндхельма, шут непонимающе замер. Почувствовал ли он что-нибудь? Или испугался? Женщина не знала, да и не хотела знать.- Ну, беги, я знаю, ты хочешь, дружок, - усмехнулась нордка печально и криво, а потом направилась обратно вглубь своих покоев. Когда она обернулась, шута в дверях уже не было.- Безумие, - вздохнула Зорн, камнем падая на кровать.***- Красотку Нелли как найду… ей сразу в брюхо нож воткну…воткну, воткну… - мурлыкал себе под нос Цицеро, разжигая костерок. Слышащая думала, что он не размышлял. Что он сошел с ума и не понимает. Ну, и пусть… Цицеро много думал, он все обдумал. И чиркая в дневничке он, наконец, вспомнил…

- Есть такая прелестная исторьица у меня, Слыщащая…

Поцелуй меня, Милосердная Матушка…Поцелуй меня, Милосердная Матушка… Поцелуй Цицеро, Слышащая, дай ему услышать биение собственного сердца, услышать голос Матери в своей голове, говорящий ?бери и отдавай?! Волосы скачущей Слышащей развиваются на ветру, как фалды мантии Матери Ночи… Глаза ее горят, как две свечи, как пламя, посвященное Ситису… Поцелуй меня Милосердная Матушка…

Костер горел, как будто в нем сгорали сотни ведьм. Слышащая молча тащила в него труп Изгоя с переломанными, как у куколки, ручками. Тишина. Тишина, тишина…истина. Есть ли безумие в тишине? Есть ли безумие в хохоте? Хохот, хохот, хохот. Конечно, конечно. Что тогда безумие? Истина, как одиночество, или иллюзия, как боль…и то и другое? И разве важно?

Она так замечательно смеялась, убивая.

- … а он говорит ?это же не хоркер! Это моя жена?…Ха-ха…Это прелестно, - договорил, наконец, Цицеро, хитро поглядывая на Зорн, и подпнул вывалившуюся из костра облезлую кисть. Зорн рассмеялась снова. Хохот, хохот, хохот…а Цицеро сам молчал и слушал. Вдыхал аромат безумия, слушал трещащую тишину.- Это их напугает, да…да… Мы еще покажем Изгоям, кто на самом деле страшный!Слышащая не ответила. Она села у костра, устало стирая со лба пот и нахмурилась. Цицеро достал из сумки книжку и начал строчить. Громко. Умная Слышащая не могла не обратить внимания.- Что ты там поскрябываешь пером?- О…Цицеро записывает, все записывает! – заверил шут серьезным тоном и протянул Слышащей книгу. Сначала ее глазки-свечки были хмуры, а потом…засмеялись, заплясали, ха-ха.- Это какой-то бред, первые две страницы… - оценила строгая Зорн. Затем усмехнулась: - потом еще ничего, но издаваться - точно не стоит…- Зорн ничего не хочет рассказать?- Нет, брат мой. Не сегодня, - печально произнесла Зорн и как-то странно скользнула взглядом по лицу Цицеро. Шут огорчился. Они замолчали. И молчали так долго, а Цицеро так хотелось, так хотелось сказать… - Послушай, могучая Слышащая. Цицеро так одиноко, он так скучает …больше… Мать не передавала мне поцелуя? – робко спросил Цицеро. Глаза из воска будто вспыхнули изнутри, а голосок резанул мечом:- Нет.- А… Слышащая? – лукаво попросил шут.- Тем более, - почти зашипела, как змея, прекрасная убийца, с каким-то диким удивлением. Ревность…а это забавно, как хохот! Да… Цицеро все понимал.- А… Зорн? – Цицеро невинно поднял брови, - Поцелует Цицеро Милосердная Зорн? А что есть братство? Истина? Да. А что есть дружба? Истина? Да. А что есть голос Матери? Любовь? Конечно. Но что есть любовь? Иллюзия, как боль, или правда, как одиночество…Или это безумие? Безумие!... Во имя Ситиса, возможно ли…Нет, это записывать не стоит. Нет.