Маркус. (2/2)

Правил не делала строгих;

К себе под крыло брала всех онаВеликими делая многих.

Во избежание проблемы с отбором,

Когда мудрецы покинут сей мир,Снята с головы была я Гриффиндором,И теперь перед вами являюсь на пир.

Мудрее всех шляп, котелков и венков.

С памятью в тысячу лет.

Если в Хогвартсе ты учится готов,

Надень же меня и получишь ответ!Шляпа эффектно протянула последнюю ноту. Со всех сторон раздались аплодисменты, и шляпа картинно поклонилась во все стороны. Профессор Лонгоботом уверенным, размеренным голосом стал зачитывать фамилии:

- Алкин, Бард!

Худенький, бледный мальчик спешно рванул к табурету, и чуть было не упал, запутавшись в полах мантии. Немного порозовевший, дальше он пошёл пешком.

Шляпа скрыла его лицо ото всех, но я видел, как он испуганно вздрогнул, когда распределяющая шляпа полезла к нему в мысли. Через несколько мгновений она выдала:

- Райвенкло!

Я присоединился к аплодирующим и, пользуясь тем, что сижу с краю, пожал новичку руку. Бард, смущённо и несколько болезненно улыбнувшись, сел за стол и уставился на позолоченную тарелку, кажется, очень довольный, что для него всё наконец-то закончилось.

- Барбен, Баферот!..

Через некоторое время распределение закончилось и табурет унесли. Вперёд, величаво поднявшись с позолоченного кресла, вышел директор Маркус. Костлявый и высокий, он бесстрастно глядел на учеников. Длинные - до пояса - зачёсанные назад волосы обрамляли загорелое, морщинистое лицо и сливались с мантией. При виде его меня почему то всегда пронизывал благоговейный ужас, даже не знаю, виноваты ли в этом водянисто-серые глаза или три, тянущиеся от подбородка до виска шрама, оставленные, по-видимому, оборотнем.

- Я очень рад видеть всех вас хотя бы настолько, насколько позволяют мне глаза - начал директор сухим тоном - мне очень много стоит вам сказать...

В звенящей тишине отчётливо послышалось утробное бурчание. Маркус слегка-слегка улыбнулся и заметил:

- Но боюсь, бесчеловечно лишать вас долгожданного ужина. Налетайте!

На тарелках тут же появились всевозможные блюда. Ученикам не нужно было повторять дважды - все тут же налетели на угощения.

Когда с десертом было покончено, директор взмахнул своей палочкой, и посуда тут же приобрела ослепительную чистоту. Маркус встал и опять заговорил. Директор говорил почти шёпотом, но каждое слово было отчётливо слышно каждому, находящимся в зале:- Хогвартс – как ларец с сотнями потайных отделений. Тебе кажется, что он открыт и опустошен, но под обшивкой всегда скрыта потайная скважина. На протяжении долгого времени ларец наполнялся многими поколениями. В большинстве своём наполнялся вещами неординарными и даже уникальными, но - необязательно созданными во благо человека. Вы можете встретится с тем, что подчинит вас своей воле, убьёт на месте или проклянёт ваш род до седьмого колена. Шанс найти подобное один к тысячи, но это не значит, что вам ничего не грозит, это совершенно не значит, что под удар может попасть кто угодно, но только не вы.

Секундное молчание, вязкое и почти физически ощутимое.

- Но эти вещи - жалкие игрушки, по сравнению с тем, до чего может добраться каждый - продолжал Маркус ещё тише - эти вещи будут нашептывать вам ложь, внушать спокойствие, ослабляя перед врагом. Они завладеют вашим разумом, языком, мыслями. Зараза поселится в вашем теле и через вас станет заражать остальных, в конце концов обратив всех в орду бездумных зомби. Помните об этом и возможно когда по вам нанесут удар, вы сможете удержать оборону.

Он снова замолчал, кажется, довольный произведенным эффектом. Затем, уже обычным сухим тоном сказал:

- Наш смотритель, мистер Оран Френч настоятельно просит вас не шастать по коридорам после десяти, не использовать магию на переменах и не выходить из замка после восьми...

***

Я шёл в башню Райвенкло со смешанным чувством. С одной стороны, Маркус перестал делать вид, что нет никакой опасности извне, с другой - почему он не мог сказать прямо, а не увиливать, как уж от ножа?

Ответ, конечно, прост, но он никак не вяжется с образом бесстрашного мракоборца, кем некогда был директор. Я просто элементарно не мог понять: почему человек, в одиночку убивающий с десяток Пожирателей, поддался давлению Министерства?